Всё, что нужно для счастья (СИ)
- Как вы смотрите на участие в конкурсе? Там вроде призы дают, - отвлекает меня от слежки мой горе-кавалер, дожевавший траву. - Если танцевать не заставят, у нас есть шанс победить. С физическими конкурсами я справлюсь...
- Кто бы сомневался, - выдыхаю, поднёсся к губам бокал, а он важно расправляет плечи. Павлин. Что же эта за фирма такая, где такие вот кадры занимают высокие должности? К чёрту. - Пошлите.
Всяко лучше, чем играть в шпионку! Тем более ведущий уже пытается заманить желающих в центр зала. Беру за руку своего громилу, и перекрикивая людей, привлекаю внимание тамады. Если уж отдыхать, то хотя бы весело... Как моя племянница. Она как раз бегает вокруг детского стола вместе с девчушками помладше. Важно поправляет рюши на своём любимом платье, и пользуясь тем, что, ни я, ни Максим за ней не следят, набивает щёки выпечкой...
- Туда, Василиса, - и я бы остановила её, правда, только обманувший мои ожидания Лобанов, уже по-свойски подталкивает меня своими ручищами прямо к ведущему... Дышит в затылок, что странно, ведь он на голову выше меня, и что-то рассказывает о студенческих годах. А я выразительно поглядываю на Максима - чего он ухмыляется? Думал, что только он пользуется популярностью среди гостей? Как бы не так! Поправляю тесное платье, норовящее сползти с груди (всё-таки потерянные килограммы дают о себе знать) и, перехватив инициативу, уверенно обхватываю мозолистую ладонь.
Максим
Выплыла. Такие женщины, как Васёна, не ходят, они плывут, задрав свой красивый носик к самому потолку. Расправив плечи, неспешно вышагивают на тоненьких каблучках, и нанизывают свалившихся к их ногам мужчин на эти самые шпильки. Во мне до сих пор зияет дыра, очерченная отпечатком её подошвы... Отвернуться, что ли? Хотя бы попытаться сделать вид, что мне глубоко насрать с кем она проводит сегодняшний вечер.
- Сейчас танцевать начнут, - пихает меня в бок Вовкина бабушка и подливает в рюмку своей хвалёной самогонки. На берёзовых бруньках, и если верить изготовителю, никакая водка с ней не сравнится. А как по мне, так отрава редкостная. - Был бы жив дед, мы бы показали молодёжи, как нужно отдыхать! Правда, с моим радикулитом сильно не разгуляешься... А ты сходи! Весь вечер с этой дурацкой штуковиной носишься!
Сходи... Мысленно я уже бегу. Да что там! Добежал, кровожадно разделался со своим соперником и уже как минуту обнимаю любимую женщину. Ароматом её дышу, не позабытым, нет, незнакомым, потому что избавившись от моего кольца, она задалась целью спрятать подальше ту Василису, в которую мне хватило ума влюбиться. Теперь и пахнет она иначе, мучает волосы осветлителями и с завидным упорством жужжит мне на ухо, какой я козёл... а всё равно не перестаёт быть родной. Наверняка пытается оттолкнуть, а я лишь посмеиваюсь над её упрямством. Мысленно. А на деле сижу, больше не замечая, что от пойла Петровны мои мозги начинают работать медленнее - третья стопка подряд для меня перебор.
- Это штуковина стоит как поддержанная иномарка, - не глядя на свою собеседницу беру в руки зеркальный фотоаппарат и, повинуясь странной привычке снимать Васю всегда и везде, делаю пару кадров. - А без партнёрши мне на танцполе делать нечего.
- Велика беда! Глянь, сколько девок незамужних!
И вправду. Не была бы моя бывшая супруга так занята приглянувшимся ей качком, наверняка не упустила бы момента, чтобы в очередной раз задеть. И про Вишенки вспомнила, и про ещё один миллион женщин, по её мнению, побывавший в моей кровати. Словно они толпами выстраиваются в очередь и по щелчку пальцев срывают с себя одежду.
- Это, что ль, твоя бывшая? Мне Тамарка говорила, что она ничего, - баб Валя жмётся к моему плечу и смотрит в сторону новоиспечённой парочки, хрипло посмеиваясь. - Опять надула. Ну и трепло же Томка!
Господи, я эту старуху обожаю. С самого детства. Как лет в семь она отходила меня осиновым прутиком, за то, что я разбил нос её внуку, так и прикипел к ней. Извинялась она уж больно чудно - пихнула мне в карман олимпийки две бумажные десятки, и пнув под зад, велела потратить их вместе с Вовкой. Так я с ним и подружился - за пачкой жевательных сигарет. Помните же их?
- Не раскисай, Максимка, сколько их ещё будет! Ты парень видный, без внимания точно не останешься. Кстати, у нашей Мариночки же сестра есть! Чем чёрт не шутит? Попроси внучка моего, чтобы познакомил. Глядишь, и сюда переберёшься, а то в вашем захолустье житья нет!
А ведь семь лет назад, Новиковы всем семейным подрядом приехали из Столицы, чтобы Валентину Петровну едва ли не силой затолкать в семейный минивэн. И чего уж греха таить, даже я в стороне не остался, помогая погрузить её пожитки в багажник.
- Хоть эту свою забудешь... Как звать-то её?
- Василиса, - вздыхаю, как какой-то подросток над постером суперзвезды и, наконец, заставляю себя отвернуться.
Васёна с этим хлыщом на газете танцует, и раз в тридцать секунд идиот-ведущий командует сложить её пополам. А это о чём говорит? Правильно: если не отвлекусь, испорчу людям праздник мордобоем. Кому понравится видеть, как твоя жена трётся бёдрами о своего ухажёра? Тут о любом обещании позабудешь...
- Дура твоя, Василиса, если такого мужика упустила. Работящий, не пьющий, - наполняя мою рюмку до краёв, принимается перечислять мои заслуги, - не курящий... Кто ж от таких уходит? Ей бы моего Инокентия показать, вот бы она призадумалась! Я его трезвым за пятьдесят лет от силы неделю видела! И ничего, всю жизнь прожили.
А я вот не удержал. Видать, Инокентий Викторович, какой-то секрет знал...
- Или ты этот... - только подумать над этим мне не даёт захмелевшая Петровна. - Кобель поди?
А вот вам и истина...
- Ну, Максимка! И немудрено, что такая красавица от тебя сбежала! Видать, баба умная, раз не стала мириться с загулами! Эх, мало тебя в детстве родители драли!
Ну вот. Стопку у меня отбирают раньше, чем я успеваю опрокинуть её в себя. Ещё и со стула гонят, сердито махнув кулаком у самого носа. Вот вам и женская солидарность, мать её, в действие! Встаю, случайно мазнув взглядом по поредевшим рядам подвыпивших танцоров, и с удивлением отмечаю, что Васи и след простыл. Продули, похоже. Ещё бы, с этим шкафом она была обречена на провал...
- Ну, как отдыхается? - опустившись на своё законное место, словно между делом интересуюсь у бывшей супруги, разглядывающей кусок торта на своей тарелке, и жадно хлебаю холодную минералку, желая перебить поселившуюся во рту горечь. - Нашла, что искала?
Как она там говорила? "Нормального мужчину, за которым мне не придётся следить!". Будто я в эти рамки не вписывался! Может, своей холостяцкой жизни я и должен стыдиться, но в браке был человеком слова: сказал люблю, значит, так тому и быть. Только, похоже, сказал неубедительно, раз Васёна с таким упорством тащила нашу семью к дубовой двери городского загса...
Устраиваюсь поудобнее на казённом стуле и, откинувшись на спинку, внимательно смотрю на её раскрасневшиеся щёки. А она губу кусает, демонстративно пялясь на молодожёнов.
- Язык проглотила? Мне казалось, мы вчера всё решили. Всё, я сдаюсь. Больше никаких шуточек, только разговоры по существу, - поднимаю руки, демонстрируя ей полную капитуляцию, а она всё так же настойчиво отказывается говорить.
Как знает. От этого рано или поздно устаёшь. Биться в закрытые двери, прекрасно осознавая, что по ту сторону тебя хотят видеть больше всего на свете, но ключ ни за что не провёрнут. Она хотела уйти - я её отпустил. С третьего раза понял, что именно этим всё и кончится, так к чему затягивать её мучения? И если теперь она решила, что и приятелями нам не быть - я перечить не стану...
- А тебе то что? Может, и нашла, - я хочу приступить к еде, а моя бывшая жена, развернувшись вполоборота, зло прожигает меня глазами. - Солидный, успешный, подтянутый. Не чета тебе!
- Почему это не чета? Вовкина бабушка уверяет, что я очень даже ничего, - пусть и не настолько одержим идей сделать из своего живота доску для стирки, но и дрыщом не назовёшь. - А вот тебе не мешало бы быть избирательней. Твой атлет уже кого-то клеит.