Чёрное крыло (ЛП)

Из всего, что могло подождать, ситуация с Джемом казалась самой очевидной.
Ник не особо мог маскировать свою внешность.
И свою расу он тоже почти не мог маскировать.
Дело даже не в том, что он откатился назад на двадцать лет.
И не в том, что его глаза были другого цвета.
И не в том, что он был бледным как сама смерть и намного красивее, чем он был при жизни человеческим мужчиной.
Теперь Ник даже двигался иначе.
Он иначе взаимодействовал со своим телом, со своим окружением.
Есть и плюс — больное колено его больше не беспокоило.
Как и плечо, которое он травмировал в двадцать с чем-то из-за несчастного случая на сёрфинге.
Я глянула на Блэка, который, должно быть, помедлил несколько секунд и не торопился выбираться из машины.
Теперь я видела, как он выходит из чёрно-белого Макларена и выпрямляется в полный рост, а потом нажимает на кнопку, чтобы дверь, поднявшаяся как крыло, опустилась обратно к корпусу машины.
Я гадала, почему он выбрал именно эту машину, затем отбросила данную мысль.
Я тянула время.
Мы оба тянули время.
Стоя у ворот, которые вели в дом Танака, держа в руке купленный в пекарне пирог с ревенем (любимое лакомство матери Ника) и бутылку дорогого красного вина под мышкой, я внезапно почувствовала себя очень странно.
Мы реально собирались это сделать?
Мы реально собирались притворяться нормальными с Ником-Вампиром и его четырёхсотлетним бойфрендом перед Юми и Хирото Танака?
— Да, — пробормотал Блэк, подходя ко мне с боку. — Мы реально это делаем.
Наклонившись, он поцеловал меня в висок и легонько прикоснулся к моей спине. Его глаза не отрывались от входной двери в дом Танака, и внезапно мне показалось, что здесь слишком тихо. Не только здесь, возле их дома, но и во всём районе.
Затем Блэк открыл калитку, и шарниры скрипнули в вечернем воздухе.
Я последовала за ним без единого слова.
Моё сердце так громко колотилось в груди, что Ник наверняка услышит это, как только мы войдём внутрь.
Я пребывала в ужасе.
Я даже не знала, почему именно, но меня ужасала перспектива того, что Юми Танака сейчас откроет эту дверь.
Глава 15. Другой мир
— Мириам!
Я почти забыла, как сильно разозлилась на меня Юми Танака, когда я видела её в последний раз. Это даже не приходило мне в голову, пока я не очутилась лицом к лицу с ней на расстоянии меньше метра и не ощутила лёгкий проблеск чувства вины в её свете.
Она постаралась не выдать этого лицом, просияв сразу же, как только открыла дверь.
Прежде чем я успела что-либо осмыслить, она уже сошла с порога и встретила нас на полпути между дверью и ступенями крыльца. Она подошла прежде, чем я успела уложить в голове то, что видела на её улыбающемся лице или в блеске её глаз… а потом её руки обхватили меня, и она притянула меня в удушающее материнское объятие.
Я ничего не смогла поделать.
Я прослезилась.
Потом, всё ещё сжимая под мышкой бутылку вина и удерживая на ладони коробку с пирогом, я свободной рукой обняла её как можно крепче.
Когда мы отпустили друг друга, она рассмеялась и обняла меня снова.
Во мне вспыхнуло чувство любви, на мгновение ошеломившее меня.
Они были моей второй семьей.
Не только Ник, но и вся семья Танака приняла меня после моего ухода из армии и стала единственной семьей, которая осталась у меня после смерти сестры.
Они настаивали, чтобы я приходила на каждый праздник, на каждый большой семейный ужин, каждый дурацкий день рождения и годовщину, каждое знакомство с новым питомцем семьи. Я слишком сильно скучала по ним и потому даже не позволяла себе думать об этой тоске, но теперь всё это накатило волной, и я не могла сохранять вежливую дистанцию.
К тому моменту, когда я справилась с той первой, ошеломляющей волной эмоций, Юми всё ещё обнимала меня за плечи и уже отчитывала Блэка.
— Ты заставил её нести всё? Ты бесполезный муж, как я и думала.
 
— Почему вы вообще удивляетесь, миссис Танака? — парировал Блэк, спасая бутылку вина из-под моей подмышки и бормоча в ответ: — Если бы я оказался не бесполезным, вы бы всё равно были разочарованы…
— Юми, — рявкнула она. — Юми, Юми, Юми. Сколько раз мне надо повторять тебе мое имя? У тебя болезнь Альцгеймера? Ты наркоман, раз не можешь запомнить такую простую вещь, как имя старушки?
Блэк удивлённо рассмеялся, словно не смог сдержаться.
Я видела, как Юми одарила его кривой улыбкой, и снова ощутила в её свете шёпот чувства вины.
Я поймала себя на том, что задумываюсь над этим чувством вины.
Я также гадала над тем, какое облегчение она испытала, увидев не только меня, но и Блэка, которому она всегда симпатизировала вопреки собственному желанию и вопреки стараниям как можно сильнее недолюбливать его… возможно, из чувства какой-то верности своему сыну.
Не то чтобы Ник ненавидел Блэка в прямом смысле слова (они стали настоящими друзьями за последние несколько лет перед его обращением в вампира), но было время, когда они категорически не переносили друг друга, и наверное, в тот период Юми всякого наслушалась о Блэке.
Ник и его мать всегда были близки.
Зная Ника, он многое ей рассказывал.
Может, Юми не сумела забыть все эти вещи даже после того, как Ник неохотно привык к присутствию Блэка в его жизни… и даже начал ему симпатизировать.
И ещё я.
Довольно много лет в Юми Танака жила весьма явная надежда, что я стану членом семьи в более постоянном и законном смысле слова и… наверное, что ещё более важно… что я могу подарить ей маленькие копии её сына в качестве внуков.
Выбросив всё это из головы и получив суровый взгляд от Блэка, я последовала за Юми в их дом в фойе, затем в гостиную, оглядываясь на тех, кто уже был здесь.
Мягко говоря, зрелище было странным.
Отец Ника сидел в своём обычном кресле, но его спинка не была откинута назад.
Он сидел абсолютно прямо и держал в руке бокал виски.
Ковбой и Энджел сидели на длинном диване напротив него, оставив много места с одной стороны — скорее всего, для меня и Блэка.
Слева от меня и справа от Энджел Ник и Даледжем сидели на маленьком диванчике на двоих.
Я слегка вздрогнула, увидев их.
На самом деле, я вздрогнула при виде Ника.
Ник никогда не казался мне настолько чужеродным, настолько целиком и полностью иным по сравнению с его человеческой жизнью, чем сейчас, когда он сидел на цветастом диванчике Хирото и Юми рядом со своим видящим-бойфрендом. Какая-то мрачная часть меня могла бы посчитать это забавным, но когда я увидела лицо Ника, смеяться было невозможно.
Первым, что я заметила, было направление его взгляда.
Он смотрел мимо меня на Блэка.
Как и его отец, он сидел слишком прямо, слишком напряжённо.
К сожалению, обе эти вещи — пристальный взгляд и странная поза — заставляли его ещё меньше походить на Ника-человека и больше выдавали в нём вампира.
Стараясь рассеять это впечатление, я инстинктивно повернулась к отцу Ника.
Хирото уже поднялся на ноги и обнял меня.
— Очень рад видеть тебя, Мириам.
Он улыбнулся, и я с потрясением заметила, что его глаза также блестели. Я обняла его в ответ, сжимая его руки. Я открыла рот, собираясь что-то сказать, и тут в моей голове раздался голос Даледжема.
«Они только что узнали. Примерно два часа назад. Юми восприняла всё лучше, чем Хирото».
Я повернулась, уставившись на Даледжема.
«Что именно? Про вас двоих?»
«Всё, — зелёные глаза Даледжема встретились с моими, неподвижные как пруд в штиль. — Он ничего им не говорил, Мириам. Сообщил примерно за три часа до того, как я пришёл сюда… примерно в час дня. Ник сказал мне, что Юми едва не упала в обморок при виде него. Он боялся, что у его отца случится инфаркт…»
 
«Твою ж мать».
У меня не было слов получше.