Ошибка архитектора (СИ)

— Всё это уже нельзя надеть, — с досадой вспылила она.
— Тогда продай, — ответил ей супруг.
— Что? — Лана захлебнулась в возгласе.
— Продай то, что не нужно. Будут деньги на новые наряды. На те пять, а может и на больше, — ответил герцог.
— Ты шутишь? — прошипела она.
— Нет, дорогая, думаю у тебя отлично получится, — ответил хозяин дома и ухмыльнулся.
— Я по-твоему торговка?
— Нет, но, постой, — Верон склонил голову, — твой отец — да, и очень хороший. Думаю это у тебя в крови. Больше к этому возвращаться не намерен.
— Ты, ты… — она вскочила со стула, так что он упал.
— Верон? — подал голос супруг Шэйлин, перебивая Лану.
— Да, Иан?
— Я тут подумал, дай мне денег. Нужны новые эполеты и кушак, а то те, что есть, вышли из моды. Да и мундир…
— Не смей, Иан, маленький засранец, — взвизгнула Лана и, кинув в него салфеткой вышла из столовой. Но потом вернулась и ткнула в воздух своим красивым тонким указательным пальчиком. — И я не буду есть, пока вы оба не извинитесь!
Иан подавился смехом, а потом уже перестал сдерживаться.
Верон повёл головой, и вернулся к сводке.
— Госпожа не вернётся? — спросил старый лакей, подходя к столу, поднимая и ставя на место стул. — Прикажите отнести ей завтрак в комнату?
— Полагаю она уже сыта, — ответил Верон. — Кровушки нашей с утра хлебнула и довольно.
Иан продолжил смеяться, а лакей поклонился и убрал посуду Ланы.
— Что пишут? — спросил младший брат у старшего, успокаиваясь и кивая на сводку.
— Это праздный интерес или…
— Верон, — цыкнул Иан.
— Война, — ответил глава дома Шелранов, и при упоминании этого слова внутри у Шэйли всё сжалось.
— Где?
— Тьян и Санда.
— В полку молчат… — слегка нахмурился Иан.
— Ну, зато эти, — старший Шелран указал на сводку, — галдят во всю.
— Как это влияет на нас?
— Если война действительно станет реальностью, то наши активы в производствах Тьяна будут под угрозой. А если они проиграют, то мы весьма ощутимо потеряем, — ответил Верон. — Не говоря уже о проблеме, которая возникнет, если наше королевство вмешается в конфликт.
— Его величество на это не пойдёт, — покачал головой Иан.
— Его высочество пойдёт.
Шэйли подняла на супруга глаза.
— Да и… — он был невероятно пренебрежителен.
— Тебя призовут на войну, Иан, — глянул на младшего брата Верон, а потом взгляд его зацепился на мгновение с Шэйли. И её словно парализовало, она выронила вилку из рук.
— Шэйли, — покачал головой Иан, потом видимо с укором глянул на брата. — Всё хорошо, милая.
— Простите, — она сжалась.
Её супруг вздохнул, потом встал и обнял её.
— На этой очень жизнерадостной ноте, я вас покину, — и Иан поцеловал её в макушку, — потому что бумажки, даже если они будут не нужны из-за начала войны, надо для приличия всё-таки получить.
— Ты знаешь, кто задерживает дело? — спросил Верон, как ни в чём не бывало.
— Не знаю точно, но догадываюсь, что это Сиварн. Всё никак не простит мне свою руку, — ответил Иан, потом сжал пальцы Шэйли, оставил её. Проходя мимо брата сжал его правое плечо, они кивнули друг другу и младший Шелран вышел.
Шэйли стало не по себе. Она глянула исподтишка на хозяина дома, но быстро отвела взгляд, чувствовала себя зверьком, которого загнали в угол.
— Эйва, — позвал Верон служанку, которая спокойно стояла всё это время возле огромной тумбы, на которой были расставлены блюда господского завтрака.
— Да, господин Верон? — кивнула женщина, откликаясь.
— Будь любезна, выведи госпожу погулять сегодня, хотя бы в сад. А то с таким цветом лица и аппетитом, боюсь она долго не протянет.
И Шэйли вскинула на него голову, снова встретилась с жутким взглядом сурового с одной стороны и изуродованного с другой лица, поняла, что говорят конечно про неё.
— Хорошо, ваша светлость, мы вчера хотели выйти, но госпожа Шэйли уснула днём и я не стала её тревожить, — ответила Эйва.
Он кивнул, потом встал, сложил сводку.
— Я буду в кабинете, — возвестил он, обращаясь к служанке и лакею. На что Эйва присела, а лакей поклонился корпусом. И они были в этих позах, пока Верон Шелран, слегка прихрамывая на левую ногу, не вышел из столовой.
 
После завтрака Эйва исполнила указание главы дома.
— Все считают меня чокнутой? — спросила Шэйли, когда сидела в невероятно красивом саду, что был во внутренней части дома, противоположной улице.
— Кто? — подняла на неё голову Эйва, нахмурилась.
В саду была ранняя весна. На девушку надели кейп с меховым подкладом, а ноги закутали в плед. Деревья уже покрылись зелёной дымкой молодой листвы, на некоторых ветках и клумбах были ранние цветы, наполняя двор приятным чарующим ароматом весны.
— Все. Иан, его брат, его супруга…
— С чего взяли, госпожа? — нахмурилась Эйва.
— Потому что все так смотрят. Этакая странная снисходительность, — удручённо произнесла Шэйли. — Даже ты вчера не удивилась, когда я сказала что ничего не помню. Словно это норма. А Иан расстроился от моих слов про скорый конец света. Я сумасшедшая?
— Ох, нет, милая, — и женщина села рядом с ней. — Это не снисходительность. Просто присматриваются к вам. Это потому что вы болели.
— Болела?
— Да, госпожа, вы болели хнийской лихорадкой, — пояснила Эйва, взяв руку Шэйли в свою. — Вас заразила служанка. И ещё пару человек в доме. Сама она, увы, с болезнью не справилась.
И Шейли вспомнила хрупкую, но бойкую девочку блондинку, что была её прислугой. Миса. И она умерла?
— А вы сами лежали десять суток без сознания, в горячке, — покачала головой Эйва. — Мы все очень переживали за вас, госпожа Шэйли, думали, что вы не справитесь, но слава богине-матушке, вот вы здесь.
И горничная прикрыла глаза, чтобы поблагодарить богиню. Девушка сделала так же.
— А всё остальное — пустяки, — продолжила служанка. — У этой болезни тяжёлые последствия. Слабость, рассеянность, тревожные мысли, плохой сон, а иногда потеря памяти. И именно поэтому я не удивилась, когда вы сказали что ничего не помните. Память вернётся постепенно, не переживайте.
— Спасибо, Эйва.
Шэйли пыталась вспомнить болезнь. Что-то было внутри такое тяжёлое, снова вспышками. Кажется Эйва ухаживала за ней пока девушка болела. Вспоминались беспокойный взгляд Иана, а ещё этот суровый, полный какого-то жутковатого недовольства взгляд Верона.
— Он меня ненавидит? — вдруг спросила Шэйли. Может она что-то сделала, что глава дома так на неё смотрит. — Старший брат Иана.
— Ох, нет, — удивилась Эйва. — Это-то с чего решили?
— Он так на меня смотрел…
— Он на всех так смотрит, — ответила горничная, махая рукой.
— Неправда, — упрямо качнула головой Шэйли. — Он так посмотрел только на меня. С такой злостью что ли…
— Бросьте, милая, — Эйва пригнулась к ней и зашептала. — Он смотрит так на всех, потому что иначе не получается. Но поверьте, лучше так, чем если бы он улыбался.
И она озорно глянула на девушку. Та смущённо улыбнулась, пряча лицо. Нельзя было так шутить, но действительно — вероятность, что хозяин дома, улыбаясь, будет ещё более зловещим, чем когда был серьёзен, была очень велика.
— А что с ним случилось?
— Война, ваша милость, — ответила Эйва.
— Он был на войне? — удивилась Шэйли, которая не могла никак вспомнить что к чему. — Ведь Иан военный, разве старший брат тоже должен был служить?
Женщина вздохнула.
— Семь лет назад все были на войне, первые, вторые сыны, даже немощные старики порой уходили. Та война затронула всех.
— Почему я не помню. Это ведь важно. Такое забыть? — расстроилась девушка.
— Вы были девочкой, жили в храме, говорят война туда не дошла, славили силу Йетри, — ответила Эйва. — А я была в столице. Тяжело было. А господин Верон, говорят, спас брата, но я мало знаю. Я тут всего три года. Да и что там произошло знают только они двое.
— А сколько тут я? И сколько мне? Я этого тоже не помню, — смутилась Шэйли.