Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

– Твой муж косякнул, – сказал он. – Ты останешься здесь, пока он все не исправит. Пока он ведет себя правильно, тебе бояться нечего. Ты тоже веди себя хорошо, не пытайся сбежать или, скажем, передать ему что-нибудь.
– Когда нас отпустят?
– Неделя, может, две. Месяц максимум, если твой муж не начнет чудить.
– Месяц? – я усмехнулась сквозь слезы. – У меня вот-вот роды…
– Ну, ничего, – покачал он головой. – Родишь здесь, подружка поможет. Или убеди мужа поторопиться. Это от него зависит. Если что-то нужно, говори, мы все купим и привезем.
Окинув нас насмешливым взглядом, он поднялся.
– Тебя больше не побеспокоят, – напоследок бросил он Алене. – Шеф приносит извинения за инцидент. Мы не беспредельщики, но и мой шеф не лох, чтобы ваши мужики нас кидали.
– Дина, – прошептала Алена, когда он ушел. – Мне кажется, это люди Ахмеда.
Все, что я запомнила из рассказов мужчин про Ахмеда – к нему двигался ограбленный конвой с оружием. Совпадало и то, что от Эмиля требовали вернуть товар, что он и сделал.
– Почему ты так решила? – тихо спросила я. Она тоже догадалась, что бестужевские ни при чем.
– Антон про него говорил. Боялся его. Дина, что теперь будет…
Голос сбился и утонул в причитаниях, мне тоже было тревожно. Я поняла «первую часть сделки». Товар Ахмеда отжал Воронцов, а потом его забрал Эмиль – теперь товар хотят обратно и мой муж вернул его. Непонятно, чего Ахмед еще хочет. Он похитил меня, чтобы заставить моего мужа участвовать в его планах и мне это не нравилось. Что бы они ни просили, Эмиль пойдет навстречу, усыпит бдительность и будет нас искать. Нужно дать ему знать, чтобы он пришел за нами... Алена говорила, что поняла дорогу. Достать бы телефон, но я колебалась, стоит ли рисковать.
Неделю я провела, как на иголках, опасаясь, что с минуты на минуту начну рожать. Но дни шли, ничего не происходило. Алене было тяжело, но не так, как мне в свое время. Конечно, еще и потому, что над ней не висела постоянная угроза, как надо мной тогда – лысый обещание сдержал. Серегу заменили, вместо него еду приносил другой парень, а того я больше не видела. Новенький был свирепым, дерганым, но погруженным в себя, на нас он не обращал внимания – словно кошек, а не женщин кормил. Когда он оставался в доме на ночь, я не слышала ни музыки, ни другого шума. На первом этаже стояла гнетущая тишина. Про ракетницу никто не вспоминал, если вообще заметили ее исчезновение.
С Эмилем мне больше не дали поговорить. Он играл какую-то свою роль в чужих планах, а мой муж ненавидит, когда им помыкают, ненавидит быть марионеткой. Но его так и будут дергать за ниточки, как послушную куклу, пока я здесь. И он все сделает. Они заставят его плясать в войне с Бестужевым, а то, что дело именно в этом, я почти не сомневалась.
У меня было время подумать над этим. Других вариантов нет.
Одного не могла понять – кто так ловко расставил фигуры на шахматной доске и вновь сделал моего мужа пешкой?
  
Глава 31
 
К концу второй недели охраны стало больше. Точно я не могла сказать, но не меньше десятка человек. Снег перед крыльцом полностью вытоптали, а на парковке стояли четыре машины, включая злополучный минивэн, в котором нас привезли.
– Мне это не нравится, – пробормотала я, глядя вниз.
Теперь охранник постоянно дежурил и на улице, даже ночью. Раньше такого не было.
Приближался какой-то решающий момент, из-за него все на нервах. Скорее всего, после нас освободят, если Эмиль все сделает правильно, но вместо надежды появилось нехорошее предчувствие. У Алены, как я заметила, тоже. Она выглянула в окно, щурясь на искрящийся снег. Я исподтишка взглянула на нее: кутается в свою трикотажную кофту, кожа без ухода и макияжа стала тусклой. Ее все еще мучила апатия – глаза убитые.
– Как считаешь, чего они хотят?
Конечно, я думала об этом. Ответ очевиден – передел сфер влияния. Торговля оружием – это большие деньги, а где деньги, там и власть, там и драка за нее… Но дело представлялось куда масштабнее, чем казалось вечером, когда в ресторане мы встречались с Воронцовым. Я знала, что он втравит моего мужа в дерьмо, но даже не предполагала в какое. Мне вспомнилась Жанна: ее понимающая улыбка, грустная – она переживала о своем аборте и уверяла, что Эмиль меня любит.
 
За эти недели я растеряла надежду. Если бы Эмиль мог – уже бы вытащил нас. Он знает, что Андрей здесь и ради меня смог бы плюнуть на гордость и наступить на горло самому себе. Думаю, он обращался к Ремисову за помощью… Раз тот не смог помочь – новости плохие. Они не знают, где мы.
Об Андрее я решила молчать. Лучше не рисковать, не зная, какие у него отношения с Ахмедом.
– Я не…
Дверь резко открылась. Я испуганно обернулась – нас приходили только кормить, а сейчас не время обеда. В комнату вошел лысый главарь и кивнул на кровать. Серьезное лицо не оставляло сомнений: хочет поговорить. Заметив телефон в крепко сжатой руке, я понадеялась, что разрешат звонок Эмилю… Но на лице темные пятна, жестокий взгляд – он едва не зубами скрипел от ярости.
– Девочки, скажите правду, звонили своим? – спросил он, когда мы с Аленой устроились на кровати. – Уговорили дать телефон или украли? Говорите, вам ничего не будет.
Мы переглянулись. Мужик еле сдерживался.
– Нет, – пробормотала я. – Мы даже не выходим…
– Охранника подговорили?
– Н-нет, – испугалась Алена, потому что лысый уставился на нее.
– Соблазнила кого-то, да? С кем договорилась, говори, сучка! Пока Сереге отсасывала или с кем?!
Я ощутила, как задрожала Алена и тихо выдохнула от страха – он говорил так, словно на все сто был уверен.
– Говори, – он сбросил остатки сдержанности. – Или я тебе врежу, а потом пойдешь ребят обслуживать.
– Ничего я не…
Оплеуха не дала ей закончить и повалила на постель. Я испуганно вскрикнула, отодвигаясь – не хотела оказаться на пути у разозленного главаря, и прижалась к спинке кровати.
Он больше не бил, но навис сверху. Алена лежала полубоком, прижимая ладонь к покрасневшей щеке, волосы упали на лицо. Она часто дышала, как щенок глядя снизу вверх, испуганная, что он выполнит и вторую часть угрозы.
– Не надо! – взмолилась я.
– Заткнись. Твоя подружка протупила. Я что говорил? Слушаться и сидеть тихо, а ты, дрянь, что натворила? Эй, парни! – крикнул он. – Зайдите.
В комнату вошли двое, словно ждали приказа за дверью. Они слышали, что происходило в комнате и рассматривали Алену сальными взглядами. Неожиданно лысый ухватил меня за подбородок. Я застыла, вытянувшись – спина тут же напряглась и заныла.
– Что тебя связывает с Андреем Ремисовым?
Голос глухой. Ни одной подсказки.
– Ну?
Я дышала, облизывала губы, пытаясь выиграть секунду.
– Я жду. Или твою подругу отымеют прямо сейчас. У тебя на глазах! Порви на ней одежду!
– Ничего, – выпалила я, когда один из мужчин шагнул к Алене.
– А это что? – он сунул мне под нос включенный телефон. – Такое ничего?
От неожиданности я дернулась – будто электрическим током ударило. На фото был труп… Он листал снимки: тело в разных ракурсах, крупным планом изуродованное лицо, грудь… Все в крови, словно кто-то долго орудовал ножом. Заметив, что у трупа нет глаз, я зажмурилась.
– Не нравится? – он отпустил меня рывком и повернул экран Алене. – Узнаешь любимого? Это твой Серега!
Он врезал ей еще, на этот раз тыльной стороной кисти. Алена перевернулась на бок и зарыдала, закрываясь руками, а лысый вновь ткнул телефоном мне в лицо.
– Это работа Ремисова, – процедил он сквозь зубы. – Так пытает только он. Ты его любовница?
– Нет!
– Что ты врешь! С какой стати он за вас вписался?
– Между нами ничего нет! – захныкала я. – Я замужем!
– Замужем она…
Этот аргумент, как ни странно, его убедил. Эмиль не из тех, кто поделится женой – даже с таким человеком, как Ремисов. Лысый отступил и уставился в окно – думал. Мы настороженно следили за ним, Алена притихла. Плохо, все очень плохо. И ребенок стал реже пинаться… Затишье с самого утра.