Лабух (СИ)

— Вот этого, — ткнул в фото с Франтом. На ней уголовник казался ещё совсем молодым, в военной форме с погонами прапорщика.
— Он точно там был? — напрягся Фельдман.
— А я почём знаю?
— Ты что, гад, опять Ваньку валяешь?
— Гражданин-начальник, — вздохнул я, — вы спросили, видел я кого, или нет? Отвечаю. Данного гражданина я действительно наблюдал… в Новосёловке, вместе с прочими бандитами батьки Нечая. И, если я всё правильно понял, он не убит, и не в тюрьме…
— Сбежал, — скрипнул зубами милиционер. — А там его точно не было?
— Не думаю. Если бы он меня узнал, наверняка захотел поквитаться. А я вроде до сих пор живой…
— Это ненадолго, помяни мое слово! Будешь и дальше шляться по бандитским притонам — ничем хорошим это не кончится!
— Злой вы…
— Еще кого-нибудь видел?
— Всех.
— Что⁈
— Всех, говорю. Ну, кроме этого, в котелке, — откинул в сторону одну из карточек, изображавшую какого-то буржуя.
— Что делали?
— Пили, ели, тягали баб за разные места…
— Что-нибудь подозрительное заметил?
— А что там может быть подозрительного? Пьющие уголовники это как раз нормально!
— Слушай, Семёнов, — с интересом посмотрел на меня Фельдман. — У тебя в роду евреев случайно не было?
— Нет, я первый. А вы что, родственников ищете?
— Пошел вон!
— Всего доброго, гражданин-начальник.
— Погоди. Встретишь Корделию, скажи, чтобы она сама ко мне явилась.
— Она вам тоже нравится? Обязательно передам…
— Вон!!!
К слову сказать, я и сам был не прочь встретить нашу общую знакомую. Всё-таки это она нас пригласила, а значит, является нанимательницей. Но денег за выступление ни я, ни мои коллеги так и не получили… и судя по всему, не получим. После пожара проститутка пропала, как будто её и не было. Ворам тоже не предъявишь. Кругом одни убытки!
— Ну что? — почти сочувственно спросил куривший у входа в отдел Никишка.
— Ты что, смолить начал?
— Ну да.
— А мамка не заругает?
— Знаешь, что, товарищ Семёнов! — с полуоборота завелся парень.
— Ладно-ладно, не кипятись, Никифор Лукич, — сделал примиряющий жест рукой. — Просто твой начальник мне нервы натянул, вот и ёрничаю… уж больно он у тебя строгий!
— Факт! — подтвердил продолжающий смотреть на меня волком милиционер.
— А у тебя самокрутка погасла! — постарался переключить его внимание.
— Вот, чёрт, — смутился тот и полез в карман за спичками.
— Прошу, — щелкнул я зажигалкой.
— Спасибо…
— Слушай, всё хочу спросить. Ты ведь Михаила Борисовича хорошо знаешь?
— Ну да.
— Что он вообще за человек?
— Настоящий большевик!
Так и хочется спросить, а что, бывают и «ненастоящие»? Но не буду. И я, и он прекрасно знаем, что бывают. Но, Фельдман действительно пользуется непререкаемым авторитетом, причём, как среди непосредственных подчиненных, так и среди городских обывателей.
Взяток не берёт и в меру сил не позволяет делать это другим. С простыми жителями строг, к врагам беспощаден, но при этом искренне старается помочь людям. Взять хоть меня. За квартиру похлопотал, место предлагал. И даже сейчас, несмотря на негативное отношение к кабацкой музыке, лишнего не вешает.… Но я никак не могу забыть найденный его правнуком клад!
— А как он живет? Ты у него дома был?
— Был, конечно, — кивнул Никишка, но тут же вспомнил о бдительности и с подозрительным видом спросил. — А тебе зачем?
— Да просто интересно. Ты вообще знаешь, что по обстановке дома и манере одеваться, можно узнать наклонности человека? И даже понять, склонен ли он к совершению преступлений!
— Нет…
— А ещё милиционер!
В общем, после недолгого разговора выяснилось, что живёт Фельдман очень скромно, а дома практически не бывает. Обстановка у него самая спартанская — койка, письменный стол и сундук, а никаких шкафов отродясь не было.
— Ты прав, Никифор, так может жить только настоящий большевик!
— А как преступника-то отличить?
— Это я тебе в другой раз расскажу, — хлопнул парня по плечу и протянул на прощание зажигалку. — Дарю!
— Спасибо… ой, то есть, я так не могу!
 
— Чудак человек, я же от чистого сердца. Хотя если не хочешь в подарок давай меняться!
— А на что?
— Да все равно. Только наган не предлагай.
— Хочешь свисток? — предложил Никифор, явно задетый предположением, что может обменять оружие на безделушку.
— Годится!
Одно из неудобств работы ресторанного лабуха, необходимость поздно возвращаться домой. Во-первых, это небезопасно. Шпана на улицах так и караулит подвыпивших барыг на предмет освобождения их от излишних материальных ценностей. Что ещё хуже, бедный артист для них точно такая же добыча, как и загулявший нэпман. Пытаться решить дело миром, козыряя знакомствами среди авторитетных уголовников — дело гиблое.
Революция, вкупе с Гражданской войной, перевернули в России всё с ног на голову. Многие вчерашние бандиты стали красными командирами или даже комиссарами, а их места в преступном мире заняли «бывшие». Так теперь называют всех, кто преуспевал до Октябрьской революции. В общем, никаких понятий пока нет. Любого могут убить и ограбить, невзирая на статус, заслуги и образ жизни.
Вернувшейся на сцену Марии проще. Мадемуазель Задунайская проживает в гостинице при «Ласточке», где у неё отдельный, хотя по слухам, не сильно шикарный номер. Сергей с Изей тоже частенько ночуют на рабочем месте, довольствуясь крохотной комнаткой под лестницей на двоих. А вот Владимиру Порфирьевичу и мне надо возвращаться. Ему, потому что очередное тёплое гнездышко под боком у пышногрудой торговки может занять кто-нибудь другой, а вашему покорному слуге нужно место, чтобы иметь возможность побыть одному.
К счастью, нам по пути, и мы дружно пошагали по заснеженным улицам, не забывая бдительно поглядывать по сторонам. Точнее, я поглядывал, а подвыпивший как обычно коллега принялся повествовать о своих любовных похождениях.
— Вот помнится, в тринадцатом году, — подкручивая усы, сообщил мне бывший лейб-гусар, — случилось мне на балу танцевать с княгиней Белосельской-Белозерской. Какая, доложу вам, женщина! Просто вулкан страсти. Везувий!
— Что, прямо на балу и оприходовали? — не могу удержаться от вопроса.
— Разумеется! — расплылся в горделивой ухмылке стареющий ловелас.
— Браво! Но мне показалось, что в прошлый раз это была графиня Воронцова?
— Графиня была тремя годами ранее. Кстати, Николай, можно задать вам вопрос, несколько, хм, личного характера?
— Валяйте.
— Отчего вы сторонитесь общества хорошеньких женщин?
— У меня нет на них денег.
— Вы о дамах легкого поведения? Насколько я знаю, вы пользуетесь у них немалым успехом, а посему, могли бы рассчитывать на известную скидку…
— Чтобы потом лечить сифилис? Благодарю покорно!
— Н-да, — вынужден был признать мой собеседник, — опасность подобного рода при общении с падшими представительницами прекрасного пола существует. Но ведь есть и честные дамы. Взять хоть мою нынешнюю… нет, не подумайте, она влюблена в меня и только. Но у неё имеется двоюродная сестра. Весьма, знаете ли, пикантная особа!
— Могу себя представить. Семь пудов весом и с пышными, как у моего бывшего командарма, усами?
— Собственный дом с лавкой, — парировал начинающий сводник. — Я имел смелость рекомендовать Любочке вас с самой лестной стороны. Мне, кажется, то есть, я уверен, что она заинтересовалась!
— А вы умеете уговаривать. Чем торгует?
— Всем понемногу, но в основном скобяным товаром. Так вы согласны?
— Простите, Владимир Порфирьевич, но кота в мешке брать не стану. Хотелось бы лично убедиться в достоинствах вашей протеже.
— Так зачем же дело стало? Приходите к нам в понедельник, там и познакомитесь.
— А, собственно, пуркуа бы и не па? Тем более что у нас выходной.
Проводив разговорчивого коллегу до дома, прибавил шаг. Дворник, разумеется, уже запер ворота, чтобы иметь возможность брать с припозднившихся жильцов мзду. Мне, впрочем, эта перспектива нисколько не угрожала. Во-первых, я время от времени подкидываю нашему Силантию полуштоф с самогонкой, отчего он относится к вашему покорному слуге с неимоверным почтением. А во-вторых, мне удалось подобрать ключ.