Черный пепел на снегу (СИ)

Второй юноша, больше подходящий ей по возрасту, лишь окинул девушку равнодушным взглядом, больше заинтересовавшись содержимым корзинки, нежели ей.
Лив, привыкшая к тому, что мужчины оборачиваются ей вслед, лишь недовольно скривила губы. Подумаешь, какая птица.
— Посторонись! — В лавку спешно вошел мужчина, локтем оттолкнув девушку, и даже не подумав извиниться. Тове хотел отчитать его, но увидев, что человек немного не в себе, решил не говорить ничего.
— Мне нужна сон трава, чистец и… — Мужчина, замер с открытым ртом, силясь вспомнить название так жизненно необходимой для него травы.
— Чернобыльник? — Предположила Агне.
— Да! — Обрадовался гость.
— Как ты догадался? — Тове сузил глаза, сомневаясь, а того ли мальчишку он за прилавок поставил.
— Это стандартный набор для облегчения родов. — Ответила Агне, и обратилась уже к мужчине. — Как долго разродиться не может?
— Второй день сегодня пошел. — Мрачно сообщил тот, наблюдая, как чернявый мальчишка отсыпает ему травы в мешочки.
— Не хорошо это… Она обессилела уже, может не выжить. Отпустите меня до заката, я могу помочь…
Тове было бы не стать удачливым торговцем, если б он не видел свою выгоду во всем, что его окружало. Как и сейчас — не только талантливый травник, но еще и лекарь, который может прийти на вызов к особо состоятельным клиентам. Конечно, парень левачить будет, как без этого, но все равно, ему, Тове, тоже лишняя копеечка.
— Хорошо, иди. — Милостиво согласился он.
— Не надо нам! — вдруг запротестовал мужчина. — Продайте мне траву, что запросила повитуха и я уйду!
— Она уже не справилась, если мучает твою жену уже второй день. — Жестко обрубила его Агне. — И скорее всего сейчас выбирает, кого ей спасать — женщину или ребенка.
Она знала, что говорила, потому что раньше встречалась с повитухами, еще будучи ученицей в Бъёркё. Дремучие женщины, считающие, что, если роженице под подушку положить кинжал — непременно вылезет мальчик. Не сказать, что они совсем бесполезны, но над их образованием стоило бы поработать, а то творят — кто на что горазд.
— Она по крайней мере женщина! — Мужчина возражал, но получив затребованные травы на руки, не спешил уходить, сомневался. С одной стороны, что в этом может знать такой юнец. С другой — знаем таких — только дай на голую бабу посмотреть. И с третей — слишком уж уверенно он держался, по набору трав, опять-таки понял, что у него за проблема. Может ну его, пусть идет? Хотя-бы посоветует, чего. — А ты будешь мою жену разглядывать…
— Чего я там не видел? — Парень поднял брови и настолько искренне удивился, что супруг роженицы сразу понял — видел, и поболе его.
— Хорошо, пошли. — Мужчине все еще не нравилась идея, что какой-то юнец залезет его жене под юбки. Но альтернатива была слишком страшной.
Агне кивнула, беря свою сумку, и выходя на улицу.
— В случае успеха — два серебряника! — Крикнул им в след Тове. И уже для Агне добавил: — Три четверти — мои!
  
Глава 5.6
 
К дому роженицы, который находился почти на окраине, они почти бежали. Агне понимала, что для женщины, которая сейчас ждет ее помощи, важно каждое мгновение.
В таких ситуациях повитухи всегда в первую очередь старались спасать мать. Логически это было верно — в суровых северных широтах одному мужчине с младенцем все равно не совладать. Но, когда тебя это касается лично — логически мыслить уже не получалось. И Агне собиралась побороться за обе жизни.
Женщина в родах уже обессилела, но все еще была в сознании, за что Агне поблагодарила небеса. Небольшое вливание сил, и она сможет возобновить потуги.
Она тяжело дышала, лежа на топчане, рядом возилась повитуха — пожилая уже, грузная женщина, которая уже приготовилась выдавливать плод.
— Принес травы? — Спросила повитуха оборачиваясь, и замирая при виде незнакомого парня. — А это кто?
— Арне. Я могу помочь.
— Чем ты поможешь мне. Мальчик? — Она скептически скривила губы. — Хочешь посмотреть, что у бабы под юбкой? Неудачное время ты выбрал для первого опыта.
 
— Да ну вас всех! — В сердцах бросила Агне, ей уже порядком надоело, что все вокруг считают, якобы она спит и видит, как бы девку какую облапить, можно подумать, заняться ей больше нечем! Почему если парень, так сразу — одно на уме!
Она молча подошла к топчану и стала взяла роженицу за руку, пытаясь определить по энергетическим потокам, насколько та обессилела. У самой Агне сил было не то, чтобы много, но какой-то частью она поделиться могла.
Помимо потоков матери, она чувствовала потоки и ребенка. Еще жив, но уже очень слаб.
— Дай мне воды, вымыть руки. — Коротко сказала она мужчине, полуобернувшись к нему, и совершенно игнорируя сердитое сопение повитухи. Та и рада бы выгнать нахального мальчишку, но раз хозяин дома терпит — потерпит и она. развернуться бы, да уйти, но тогда ей не заплатят, за то, что она сутки уже проторчала в этом доме. — И поставь греться чан с водой. Побольше.
— Да что ты можешь знать о родах? — Наконец взорвалась повитуха, оттесняя парня от роженицы.
— Достаточно. — Коротко ответила Агне, вытирая руки лежащим рядом полотенцем. — Не мешай мне, ты уже сделала что могла. У меня это не первые роды.
— Ты смотри какой! — Всплеснула она руками. — А я что тут по-твоему? Впервые пришла?
Агне сделала глубокий вздох, и молча протиснулась к роженице. Цыкнуть бы сейчас на повитуху, да придавить ее силой, но сейчас важна каждая крупица. Повитуха хотела было остановить наглого парня, но ее остановил стон роженицы.
Агне взяла ее за руку, и поймав ее энергетические потоки, начала напитывать их своей силой до тех пор, пока не начала испытывать легкое головокружение. Все, больше она отдать не сможет.
— Слышишь меня? — Она посмотрела женщине в глаза. — Ты молодец, ты справишься. Тужься.
— Не сможет она…
— Замолчи уже! — В сердцах бросила Агне повитухе, все-таки заставив ее притихнуть, и тут же пожалела об этом — теперь ее саму шатало от слабости, не свалиться бы.
Повитуха, открыла рот, чтобы ответить мальчишке, но только не смогла произнести ни звука, она по жабьи выпучила глаза и раздула щеки, силясь произнести хоть что-то, но смогла выдавить из себя только натужное сипение. Она с ужасом смотрела на парня, и пятилась назад, пока не нащупала за своей спиной дверную ручку. Стоило двери распухнуться — как ее тут же и след простыл.
— Аж дышать легче стало, правда? — Обратилась она к роженице, обходя ее и становясь меж раздвинутых ног. — А теперь дыши, хорошая. Глубоко и ровно.
Женщине не было дела до того, что происходило подле нее, она боялась. За свою жизни и за жизнь своего ребенка, который никак не мог родиться, но спокойный и ровный голос парня ее успокаивал, и она его послушалась, пока не почувствовала очередную схватку.
— Фригг, помоги мне… — Прошептала Агне, и заговорила с роженицей, ласково и уверенно. — Давай! Выталкивай его! Молодец! Теперь расслабься.
Ведьма ощупала живот — плод лежал правильно, но почему-то все равно не хотел показываться на белый свет. Да, роженица достаточно узкобедра, но не настолько, чтобы не разродиться. Главное, чтобы пуповиной не обмотался, но, если плод до сих пор жив — все должно обойтись.
— Помоги мне ее поднять. — Обратилась она к мужчине, который находился в какой-то прострации.
Мужик, был ни жив ни мертв, прижимая к груди мешок с травами, словно очнулся, и кинулся исполнять поручение.
— Сюда, к столу. — Агне указала кивком головы на грубый обеденный стол, и уже роженице: — обопрись, держись крепко. Сейчас будем приседать.
 
— Я не смогу… — Простонала она.
— Конечно сможешь! Мы поможем тебе. Держи ее, чтобы она не упала. Ноги как можно шире. Садись.
Женщина присела раз, и с трудом поднялась, опираясь на стол и на своего мужа, потом второй, на четвертый Агне увидела головку.
— А говорила, не могу. Все ты можешь! Давай еще раз, и не вставай.