Гардемарин (СИ)
Старик усердно переводил, а пленники внимательно слушали, моя речь не произвела на них видимого впечатления, пока я не дошёл до заключительной части. Слова о том, что они смогут вернуться домой и отомстить, никого не оставили равнодушными, на хмурых лицах появились первые робкие улыбки. Надежда на то, что их положение бесправных рабов может кардинально измениться, приободрила дикарей.
— Ну а теперь, моё помощник, по имени Дайон снимет с вас верёвки и распределит на работы! Работать негры! Солнце уже взошло! — я закончил свою речь и кивнул головой Дайону, теперь наши новые чернокожие матросы — это его головная боль.
Корабль оживал. На палубе слышалась ругань на французском языке, канониры приступили к обучению новых членов экипажа. Шлюп под косыми парусами набирал ход, мы снова шли вдоль берегов ненавистной Африки, ветер уносил нас в более цивилизованные места. Я стоял на руле и снова, уже в который раз у меня зарождалась робкая надежда на то, что не всё так уж и плохо и у меня ещё есть шанс нормально устроится в этом мире. У меня есть корабль, есть какая-никакая команда, и даже первоначальный капитал появился, который ещё нужно обратить в звонкую монету. Я не знаю сколько сейчас стоят бивни слонов, но они всегда стоили дорого. Возможно мне даже хватит, чтобы отремонтировать корабль! Я вёл корабль к Канарским островам, которые сейчас принадлежат Испании. Это самое ближайшее поселение европейцев у берегов Африки и самое развитое. Два года назад у берегов этого архипелага шли морские бои между испанцами и англичанами, но сейчас было мирное время (относительно конечно). Испанцы и французы были врагами в той войне, а она закончилась недавно, но я надеялся, что морской флаг (хотя и официально его ещё нет) далёкой Московии не вызовет у испанцев раздражения. Моя интернациональная команда вполне обычное дело для нынешних времён, так что четыре француза на корабле не должны вызвать подозрения. Там я рассчитывал продать слоновую кость, и определиться со своей дальнейшей жизнью. Пора брать свою судьбу в свои руки, плыть по течению у меня не получается. Я же не фуфло какое, я мать его адмирал! Только вот с названием корабля нужно что-то делать…
— Дайон, мне нужно с тобой серьёзно поговорить — на вечерней стоянке я наконец-то решился и выдернул главного канонира на разговор.
— Да господин Виктор, я внимательно слушаю — с появлением негров на корабле забот у квартирмейстера прибавилось, однако он повеселел, лишние руки избавили канониров от грязной работы. Сейчас он был в хорошем настроении.
— Я не хочу идти во Францию — начал я, внимательно смотря на Дайона — мы приближаемся к Канарам и на них я продам слоновую кость, а потом планирую переоснастить корабль и набрать команду. Ты знаешь, что я не француз, а вы все числитесь мертвыми. По возвращению во Францию вы снова вернётесь на службу и снова будете получать зуботычины от офицеров и боятся порки. Я предлагаю вам присоединиться ко мне. Ты станешь офицером — корабельным секретарём, один из твоих людей, кто лучше всех разбирается в артиллерии, станет констапелем, двое других станут боцманами или старшими канонирами на выбор. Офицером станешь только ты, сам должен понимать, для управления кораблем нужны знания, которых у вас нет. Секретарь же отвечает в том числе и за припасы, а ты с этой задачей отлично справляешься, да и писать и читать умеешь, должен справиться и с обязанностями секретаря. На другие офицерские должности придётся нанять людей. Прибылью я корабль обеспечу, вы не будете нуждаться в деньгах.
— Пиратами предлагаете стать? — по лицу Дайона нельзя было понять, что он чувствует.
— Есть много других достойных занятий, которые не требуют приступать закон — успокоил я Дайона — конкурировать с Ост-Индийскими компаниями мы конечно не сможем, никто нам этого сделать не даст, однако есть множество занятий, которые гарантированно принесут прибыль. Мы можем бить китов, можем ходить в Архангельск и торговать пенькой, можем слоновую кость и черное дерево добывать, возможностей хоть отбавляй! Я хороший навигатор и знаю множество мест, где можно хорошо заработать. Пряности растут не только в Индии, а в некоторых местах, куда ещё не добрались переселенцы, есть залежи золота! Я не тороплю тебя с ответом, посовещайся с товарищами, время пока есть. До подхода к Канарам вы должны мне ответить!
— Мы уже разговаривали между собой — не стал брать паузу Дайон — возвращается на флот никто не хочет. На Канарах мы все собирались сойти на берег и наняться к испанцам. Ведь если нас поймают, мы будем дезертирами и нас вздёрнет на рее первый же капитан французского военного корабля. Мы служим всю жизнь и семьями не обзавелись, и готовы рискнуть. Если вы обещаете, что мы не попадём во владения Франции, и не будем грабить, то мы согласны.
— Я, обещаю одно, на другие мирные корабли мы нападать не будем, конечно если они нас сами не атакуют, а вот насчёт пиратов… Если мы будем сильнее и будет возможность уничтожить этих тварей, почему и нет? — облегченно вздохнул я, к канонирам я уже привык, а они привыкли, что ими командует пацанёнок — и всё же ты поговори с людьми, они должны сами принять решение. Пусть каждый сам подойдёт ко мне и сам об этом скажет.
Дайон, если согласится стать корабельным секретарём, сам сможет заняться продажей кости, покупками припасов и договорится о ремонте корабля. Мне не придётся доказывать своё право распоряжаться на берегу! Ну а воевать? Я в той жизни навоевался вволю! Попробую пожить мирно. Историю я знаю не сильно, особенно этого века, однако даже этих знаний мне хватит, чтобы заработать!
Через час все канониры подтвердили своё желание завязать со службой на французском военно-морском флоте. И я дал приказ сбить название корабля с кормовой надстройки. Французский шлюп «Рокфор» героически погиб в бою с пиратами, а русский шлюп «Шторм» возродился на просторах Атлантики как птица феникс из пепла. Третий «Шторм» под моей командой, а число три, всегда было для меня удачным.
Наши рабы проблем не доставляли. Они усердно пытались постигнуть морскую науку, хотя и жестко страдали от морской болезни. Я в который раз похвалил себя за то, что не стал брать зрелых мужчин. Подростки и молодёжь лучше усваивают новые знания и привыкают к новой для себя обстановке, вот и наши невольники осваивались на корабле со скоростью света. На палубе уж можно было услышать французские и русские фразы, которые коверкая слова произносили чернокожие моряки, и по большей части это были слова нецензурные. Канониры в выражениях не стеснялись, да и я нет-нет выдавал очередной загиб, вот и учились у нас наши пленники по-пролетарски выражать свои мысли. Не зря в книгах пишут, что труд облагораживает. В книгах вообще до хрена пишут. На моих черных моряках из одежды только набедренные повязки из узких полосок тёмно-серой домотканой ткани, и их это не смущает. Когда спускаешься в трюм, и встречаешь работающего на помпе чернокожего моряка, аж обгадиться от неожиданности можно! В темноте сверкают только их белые глаза и зубы! У моих невольников вообще есть только три белые вещи — глаза, зубы и хозяин.
Старый переводчик работает очень усердно. Кроме того, что он учит пленников языку, он по собственной инициативе из тонких щепок и верёвки изготовил себе и каждому из невольников католический крестик и заставил их надеть на себя. Теперь по вечерам он пытается читать пленникам молитвы. Одна из них у него вполне сносно получается, её он выучил наизусть ещё в детстве, когда учился у миссионеров. Он учит их креститься, учит кланяться в общем всему тому, чему его обучили белые нехорошие люди в детстве. От некоторых вещей я просто в шоке! И это миссионеры с детьми делали⁈ Правильно, что их под нож пустили! Прогневали они местного бога, тут старик оказался прав. Судьба старикашке выпала не завидная. Дайон плюётся и колотит старика, после чего объясняет, что не все бледнолиции сволочи, есть и среди нас хорошие люди (относительно конечно).
Наладился и наш рацион, мы с удовольствием едим кокосы и припасы, полученные от дикарей, скармливая невольникам оставшуюся солонину. Как белые люди себя ведём, множа недовольство в массах и социальную несправедливость.