Крепкий орешек II. Шесть дней Кондора [сборник]
Они — профессионалы высшего класса, умеющие абсолютно все, и вопросы морали их давно уже не волнуют.
Полковнику ничего не нужно было говорить. Свою задачу каждый отлично знал, все было рассчитано до мелочей. Механизм запущен.
Они вошли в кабину лифта и застыли, плотно прижавшись друг к другу. Молодые, крепкие, уверенные в своей правоте н гордые величием поставленной перед ними задачи.
…До начала операции осталось четверть часа.
Когда они подъехали к аэропорту, тот поразил их обилием огней. Казалось, рождественское сияние окутало всю землю.
Так же молча семь человек вышли из пикапа и разделились на две группы. Трое — Джонни Амон, Денис Фанк и Вильям Скотт — направились в аппаратный зал.
Остальные во главе с полковником — в центральный терминал. Двое проследовали дальше.
Тысячи людей заполняли аэропорт Далласа в эту ночь, и у каждого были свои проблемы. Гул взлетающих и прибывающих самолетов, не прекращавшийся вне здания, здесь был почти не слышен. Из репродуктора доносилась какая-то музыка, слышался смех, разговоры. Толпа то и дело сменялась у табло отправления и прибытия. В воздухе висела радостная атмосфера ожидания.
Полковник Стюарт шел прямо сквозь толпу, ни на ком не задерживая взгляд. Следом за ним спешил Гарри Краун, п&убоглазый стриженый блондин с большой головой, коротким носом и квадратной выдвинутой челюстью. Его длинные, свисающие почти до колен руки делали Гарри похожим на огромную обезьяну, которая преданно вышагивала за своим хозяином. Правая рука была «на всякий случай» засунута в карман синей куртки, а левая старалась оградить полковника от нежелательных столкновений. И все же он не углядел. Высокий пижон с глупой улыбкой на физиономии, размечтавшись, наверное, о рождественской ночи, таки налетел на мистера Стюарта. Гарри вздрогнул и крепче сжал револьвер.
— Извините, — вовремя извинился раззява и уставился на полковника, продолжая улыбаться. — Почему Ваше лицо мне так знакомо?
Джон Отошел от автомата и отправился к табло прибытия, проверить, ничего ли не изменилось. О, черт! Он смотрел поверх голов на светящиеся буквы и налетел на импозантного блондина в шикарном пальто, за которым следовала какая-то горилла, очевидно, телохранитель.
— Извините…
Ему вдруг показалось, что этого человека он давно и хорошо знает.
— Вы не знаете, почему ваше лицо мне так знакомо?
— Я выступал по телевизору… — блондин улыбнулся, как оскалился.
— Да? И вы тоже?
Мужчина пожал плечами и отправился дальше, но пройдя несколько метров, остановился и задумчиво посмотрел на Джона. Ему показалось, что он тоже видел этого человека, правда, не мог вспомнить где.
Если бы полковник вспомнил, он вряд ли оставался бы так же спокоен.
* * *Белая протестантская церквушка пристроилась среди деревьев в пяти минутах езды от аэропорта. Сегодня деревья были одеты пушистым снегом, и она выглядела нарядной невестой в подвенечном платье на фоне темносинего неба, окруженная пушистыми букетами.
Херби Ройс, пожилой сторож шестидесяти двух лет, пристроился в глубоком кресле в правом притворе и с удовольствием потягивал чай с вишневым вареньем. Седые волосы его растрепались и свисали на багровый лоб, покрытый бисером пота. Видавшая виды клетчатая теплая рубаха была расстегнута у ворота, и из него торчала морщинистая шея. Густые седые брови нависали на выцветшие глаза, на которые когда-то заглядывались прихожанки. Он отдыхал.
Пятьдесят два года Херби Ройс провел под сводами этого храма. Вначале мальчиком-служкой, потом помогал в уборке, и когда потерял жену, и вовсе стал проводить все свое время здесь. Собственно, идти ему все равно было некуда. Теперь церковь собирались закрыть, а он сторожил, сам не понимая что, решив остаться в своем прибежище до конца. Ему нравилось аскетичное убранство храма. Голые высокие стены и скамьи для прихожан, казалось, больше подходили для общения с Богом, чем пышность православной церкви. Здесь во всем чувствовался покой и умиротворение.
На столике стоял телевизор, и мистер Ройс напряженно вслушивался в речь диктора.
«МЫ ПЕРЕДАЕМ РЕПОРТАЖ ИЗ АЭРОПОРТА, ГДЕ ГЕНЕРАЛ ЭСПЕРАНСО ТОЛЬКО ЧТО ПРИЗЕМЛИЛСЯ ПОД УСИЛЕННОЙ ОХРАНОЙ. НАСТРОЕНИЕ У НЕГО, КАЖЕТСЯ, ОТЛИЧНОЕ. ОН УЛЫБАЕТСЯ, И ВООБЩЕ ВЫГЛЯДИТ КАК ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЛЕТИТ, ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ ПОЛИТИЧЕСКОЕ УБЕЖИЩЕ. БЕЗ СОМНЕНИЯ, У ГЕНЕРАЛА МНОГО СТОРОННИКОВ, КАК ЗДЕСЬ, ТАК И ЗА РУБЕЖОМ. ГОВОРЯТ, ЧТО ДАЖЕ КАПИТОЛИЙСКИЙ ХОЛМ ЕГО ПОДДЕРЖИВАЕТ.»
Господи! Зачем людям заниматься такими беззаконными делами? Или не знают они, что ТЫ все видишь, и гореть им в геенне огненной? Ради чего истребляют сами себя? Прости им, Господи, ибо не ведают они, что творят. Обратили бы силы свои на дела добрые. Но им все мало. И все хватают, хватают. А на том свете все равно предстанут перед тобой обнаженными, с душой, почерневшей от грехов своих.
Мистер Херби вздохнул, и в этот момент раздался сильный стук в дверь. Оторвавшись от телевизора, он тяжело поднялся и, шаркая ногами, пошел открывать.
Белый пикап подрулил к самой церквушке и замер у главного входа. Два огромных креста на створках двери охраняли церковь от различных темных сил, внушая почтение и трепет прихожанам.
Артур Бакер, молодой крепкий мужчина с довольно привлекательным лицом, подошел к двери первым. За ним, чуть отстав, следовал Ленни Мейген. Совсем мальчишка, он впервые принимал участие в такой операции. Красные каски, красные костюмы ремонтных бригад, в которые оба были одеты, казались кровавыми кляксами на фоне белоснежного храма. Очень деликатно Бакер постучал в дверь, и через пару минут она распахнулась.
«Какой старый», — отметил Мейген, и на секунду ему стало немного не по себе. Но он тут же взял себя в руки. «Цель оправдывает средства», — вспомнил он слова, которые любил повторять полковник Стюарт.
Старик молча смотрел на них.
— Извините, сэр, мы проверяем оборудование, — ответил на его немой вопрос Бакер. — Можно нам пройти на задний двор?
— Да, конечно, пожалуйста, — сторож сделал шаг в сторону, пропуская их в храм.
На стенах церкви тускло светились фонари, а высокие окна тоже украшали кресты. Было сумрачно, пахло воском и красками. Очевидно, кто-то пытался что-то подновить. Вдоль стен, перед кафедрой, стояли дубовые скамейки с высокими спинками, и больше ничего. Они шли узким проходом, и старик, обрадовавшись, что есть с кем переброситься парой слов в рождественскую ночь, говорил и говорил, пытаясь передать хоть каплю любви, которую он испытывал к храму, этим незнакомым молодым людям.
— Вы, наверное, слышали, что эту церковь хотят закрыть? Конечно, ее уже трудно поддерживать, она не такая, как прежде. Но все-таки, посмотрите, какая красота, — он поднял лицо к овальным окнам, и оно засветилось восхищением. — Я бы здесь с удовольствием отдал Богу душу.
У них было очень мало времени.
— Да, ты прав, — сказал Артур Бакер, доставая из-под комбинезона «штар-даймлер ГБ-80».
И когда старик повернулся к нему, еще шире улыбаясь от слов незнакомца, Артур плюнул в него куском свинца 38-го калибра. Толчок в грудь, кровавый цветок на клетчатой старой рубахе, и все поплыло и закачалось. Высокий купол наклонился и пополз в сторону. Удивленно распахнулись детские глаза, рука потянулась к груди, и мистер Херби Ройс повалился на скамью. Она опрокинулась под тяжестью падающего тела и превратилась в лежанку. Глаза старика устремились ввысь, вторая рука взметнулась и легла на грудь. Он так до конца ничего и не понял.
«Ну что ж, ты умер, где хотел», — подумал Бакер и сунул пистолет на прежнее место.
На столике диктор продолжал вещать с голубого экрана, как будто ничего не изменилось в мире.
«ВОЙНА АМЕРИКИ ПРОТИВ НАРКОТИКОВ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ОНА НЕ МОЖЕТ ЗАКОНЧИТЬСЯ ВЗЯТИЕМ ОДНОГО ПРОТИВНИКА…»
Верно. Все правильно. Мы еще повоюем. Артур посмотрел на Денни, который стоял, потупив глаза, и ему стало смешно. И зачем полковник взял на дело этого ребенка? Его же трясет. Небось, уже в штаны наложил.