Выход на орбиту (СИ)
— Так даже лучше, госпожа СунСиль, — возвращаю ей сладчайший тон. — Ваша помощница в любой момент может встретиться с главным менеджером агентства, госпожой ЁнЭ.
— Нет-нет, встреча нужна с вами, госпожа Агдан, — медку убавляется, но не до полного отсутствия.
— Это вам решать, госпожа СунСиль, — ласково. — Хотите встретиться со мной, приезжайте. Надо обговорить нечто второстепенное — присылайте помощницу.
Соглашается. Миленько прощается, хотя жду от неё скрипа зубами. Всё очень просто, но просто, только если знать. Вопрос, кто к кому приезжает, совсем не мелкий. Это вопрос статуса, занятие позиций перед разговором. Снизу ты встанешь или сверху. Если я по вызову этой мадам срываюсь с места и мчусь к ней, сразу ставлю себя на ступеньку ниже. Условно говоря, я ей должна кланяться, а не она — мне. Равный тоже может навестить равного по статусу, если ему что-то нужно. Если я кому-то нужна, у меня преимущество. Тогда даже равный должен мне кланяться. А мне можно просто кивнуть. Или поклониться так же, если статус гостя всё-таки выше или он по возрасту старше.
Кстати, что за мадам? Где-то что-то и краем уха слышала, но ничего определённого. Применяю один базовых принципов жизни, если чего-то не знаешь, спроси того, кто знает.
— Ты не в курсе? — удивляется в телефоне голос ЧжуВон и кратко вводит в курс дела. Так-так, подружка президентши, своего рода «ночная кукушка», а значит, влиятельная дама.
Ну, раз влиятельная, то надо напрячь ДжиХён. И ЁнЭ.
Через час.
Этот час секретарши и ЁнЭ шуршали и суетились. Мне настоящей работой заниматься надо. Агентство формирует базу данных айдолов всех уровней, включая трейни и даже кандидатов в трейни. Без проблем данные получены только от FAN и целого ряда мелких. Ещё три музыкальных корейских кита отмалчиваются. Потому этот час посвящаю переговорам с Чо СуМаном.
Саджанним Чо СуМан позволяет себя уговорить. А вот тут я маху дала. Буквально за несколько минут до этого не позволила себя объегорить, а с Чо СуМаном… быстро исправляюсь:
— Саджанним, вы поймите, я вам лично звоню в силу наших особых отношений. И я вас не уговариваю, а предлагаю. Взаимовыгодную форму сотрудничества. И у меня к вам просьба. Не сочтите за труд переговорить с вашими коллегами из JAP и YG. Предупредите их о том, что уж их-то я уговаривать не планирую. Не откликнутся, пусть потом кусают локти.
Пообещал. Замордовали меня эти корейские национальные танцы с бесконечными поклонами. К примеру, Икута-сан без долгих разговоров всю свою базу скинул. По всем странам. Вот это по-настоящему деловой человек.
Это наша фишка, особое место в нише шоу-бизнеса. Возможно, не только национального. Моё агентство не станет делать ставку на собственных айдолов. Возможно, мы ими обзаведёмся, но главное направление — не они. Мы будем работать с чужими айдолами. Они будут зарабатывать, агентства будут зарабатывать, а мы иметь свой законный прОцент. Десять процентов прибыли с Икуты, те же десять процентов, но уже доходов, с корейцев. С опоздавших буду драть пятнадцать. Любопытный может спросить, почему с корейцев больше беру? Ответ элементарен: в розницу — дороже. У них рынок узкий. И вообще, пусть и этому радуются, мне-то одного Икуты по горло хватит.
— Госпожа СунСиль! — торжественно объявляет ДжиХён. Мерзавка! Почему в её прекрасных очах нет и доли ехидства? Или только я его достойна?
Не уступая голосу ДжиХён в торжественности, вплывает мадам СунСиль. Приятной наружности, среднего роста и средней же полноты, возрастом на пороге аджумности. Встаю, выхожу из-за стола, ожидаю, склонив голову набок. Первый ход за ней. Меня начинают развлекать и забавлять национальные игры.
Мадам тоже замирает в лёгком замешательстве. Надо признать, быстро решает. Кланяется. С натяжкой это можно назвать поклоном, жест вежливости, не более. Хорошо, как скажешь. Кланяюсь ровно так же, но на волосок меньше. Невооружённым глазом не заметишь.
— Прошу вас, мадам СунСиль! — приглашающий жест в сторону самого шикарного кресла. — ДжиХён, меня ни для кого нет! И кофе нам!
Прекращаю издеваться над гостьей, не возвращаюсь за своё место, сажусь в такое же кресло по другую сторону столика.
— Мадам? — изгибает вопросительно бровь СунСиль.
— Француженкам свойственен особый шарм, — любезно поясняю я, — увидев вас, я почему-то вспомнила о Франции. Но если вам неприятно…
— О, нет-нет, госпожа Агдан, если вам так удобнее… — мадам СунСиль поневоле расцветает.
Первый раунд за мной. Собеседница размягчёна и расслаблена. Ей сейчас будет очень трудно мне возражать. А уж на обертона перейти и вовсе невозможно.
Входит ДжиХён с подносом. Тоже молодцы. Успели по своим каналам, — вот новость для меня, что у секретарш есть собственная информационно-разведывательная сеть, — узнать, какой сорт кофе предпочитает мадам. Я так-то чай больше люблю, но за компанию могу и кофе отравиться… а вот так раскачивать бёдрами ни к чему! Вот зараза, аж мадам засматривается.
— Итак, мадам, — выбираю момент перед тем, как в чашке показывается дно.
— Я президент фонда «Национальная культура». Фонд создан при президенте республики, его предназначение в продвижении идей Халлю во всём мире…
Благожелательность моей улыбки тщательно маскирует веселье. Глобальные замашки маленькой странишки, кхе-кхе…
— Об этом рассуждают многие, но конкретного никто ничего не делает…
А вот это ты зря, мадам! Моя улыбка становится вежливой. Пожалуй, надо её поправить.
— Простите, мадам СунСиль, но это не так. Лично мне дали не так давно медаль за продвижение корейской культуры в других странах.
— О-о-о, простите, госпожа Агдан. Я всего лишь хотела сказать, что все эти усилия, часто успешные, носят неорганизованный характер.
Пела сладкие песни она ещё минут пять. И в какой-то момент речь заходит о деньгах.
Всё по пословице: помяни чёрта и он появится. Стоило только мне публично сказать, что мне ничего не известно о коррупции в государственных органах, так она сама ко мне является.
— Многие уважаемые корпорации уже вложились в фонд. Общий объём достигает семидесяти миллионов долларов. Я думаю, госпожа Агдан…
Своё мнение лично для себя я потом ясно сформулирую. А пока действовать надо! Из глаз выбрасывается зелёный сполох. Мадам надо притормозить. Всё, теперь дальше. Возбуждённо вскакиваю, всплёскиваю руками.
— Ах, мадам СунСиль, где же вы были раньше?! Мы так нуждались в поддержке вашего фонда! Нет, и в Японии и во Франции мы справились, но насколько легче нам было бы, будь вы рядом с нами! Но ещё не поздно!
Не даю ей вставить ни слова.
— Мне как раз страшно нужны пятьдесят миллионов долларов для одного проекта. Я и сама могу заработать, но это время!
Лицо мадам слегка вытягивается, улыбка замерзает. Точно я угадала, пришла денег просить. Но стриженой она, придя за шерстью, не уйдёт. Я сторонница взаимовыгодного сотрудничества.
— Мадам СунСиль, я предлагаю вам крайне выгодное для вас дело. Вы вкладываете в мой проект пятьдесят миллионов, а когда проект будет реализован, я пожертвую в ваш фонд пятьдесят пять.
— Вы хотели сказать, шестьдесят пять, — сладко улыбается мадам. Что-то акулье мне в её улыбке чудится. Ну-ну, посмотрим, кто из нас более крупная акула.
— Я хотела сказать пятьдесят пять с половиной, — улыбаюсь с максимальным очарованием.
Начинается обычный торг. Заканчивается на шестидесяти, почти заканчивается.
— Но сразу после этого, а можете прямо сейчас, — денег у вас хватит, — оказать помощь агентству SM. Они попытались пробиться в Америке. У них не получилось, понесли огромные убытки, но ведь они попробовали. Рискнули, пытались. Думаю, такие движения надо поощрять. Ведь вы сами сказали, что ваш фонд нацелен именно на это. Думаю, пара миллионов долларов их утешит.
Опять торг. Собственно, я и целилась сразу на планку в миллион. На чём мы и сошлись. Возрадуйся, Чо СуМан!