Пара для дракона, или погаси последний фонарь (СИ)

Этому щенку позволялось говорить. Сыну эльфийской шлюхи, нахальному мальчишке было позволено то, что всегда запрещалось Жакраму, сыну великой царицы, полководцу, раз за разом бросавшему отцу в ноги победу за победой.
Это сводило с ума. 
Своего пика их взаимная ненависть достигла после казни Ажара.
В ночь перед тем, как это произошло, Жакрама навестил Лаари. "Завтра намечается мероприятие, — сказал он. — Будет голосование. Если хочешь, чтобы половину твоей змеиной резервации заморили голодом или продали в зоопарки — проголосуешь "против". Если же хочешь для них послабления и прекращения казней — проголосуешь "за" Ты понял меня?".
Жакрам понял. И, когда отец сказал голосовать "за" или "против" казни Ажара, Жакрам проголосовал "за".
И, разумеется, напоролся на полный ненависти, шока и непонимания взгляд Ижеени.
Он был единственным, проголосовавшим против. Отец, разумеется, потом месяц не выпускал его из пыточных... а когда всё же выпустил, робкие ростки братской дружбы между Ижеени и Жакрамом обернулись лютой, всепоглощающей ненавистью на долгие годы.
Как того, видимо, и хотел Лаари.
И... Жакрам знал, что его голос ничего бы не изменил. Но отвращения к себе от этого не стало меньше.
Ижеени был счастливчиком, не понимающим своего счастья. Его по-отцовски любили — пусть даже больной, извращённой и нездоровой любовью, Жакрам был бы согласен и на такую... но ему никто не предлагал, конечно. Ижеени дали свободу, но он не мог этого понять — ему было не с чем сравнивать.
Малолетний счастливый дурак. Конечно, он мог позволить себе свободу, великую любовь с парой Жакрама и прочую дурь... Что сам Жакрам мог противопоставить этому?
Он не смог бы отдать своё сердце — оно принадлежало его народу, а потом уже — ему самому.
* * *
В кабинете Жакрама поджидала, сверкая чешуйками, хорошая новость — змея-лазутчик наконец-то сумела добраться до Иды. Это заставило его самодовольно улыбнуться: умение втайне добывать информацию и находить обходные пути давно стало искусством. И неприятным сюрпризом для большинства противников. Если уж Ижеени недооценивал его, то что об остальных говорить?
Кивнув маленькой чёрной змейке, Жакрам щедро напитал её своей силой.
— Сетра? — позвал он.
— Жакрам, — в голосе Иды, к его облегчению, не было слышно ни боли, ни даже страха. — Я так рада тебя слышать!
— Обрисуй обстановку, — он тоже был рад, но это не было первостепенной проблемой.
— О, конечно, — сестра явно слегка смутилась. — Я у драконов, и тут всё странно.
— Странно? — насторожился Жакрам.
— Понимаешь, у меня чувство, что я не в плену, а на курорте. Глупо звучит, я знаю, но никак иначе не могу...
— Ида.
— Да?
— Ты знаешь, что ты — пара Зика Медного?
Ответом ему стала тишина. Чёрная змейка, сестра-близнец которой сейчас находилась возле Иды, молчала так долго, что Жакрам забеспокоился — не прервалась ли связь?
— Ида?
— Я здесь, — голос сестры звучал растерянно и огорчённо. — Нет, я не знала. Хотя мне следовало догадаться, но последние несколько дней...
— Можешь не объяснять, — может, Жакрам и был чёрствым солдафоном, но уж не до такой степени. — Скажи мне: правда ли, что между вами расцвели цветы?
— Да. Он сказал, что это реакция защитного плетения.
Жакрам неслышно ощерился. Хитрый щенок! Как обидно, что Ида не придала этому значения и не рассказала вовремя! Тогда у Жакрама было бы в руках намного больше рычагов. Увы, сестра была замечательной, умной, упорной нагини — но не политиком и не интриганкой. Совсем. В свете новых перспектив это оказалось проблемой, потому что трону нагов не помешал бы второй наследник. Впрочем, не всё ещё потеряно... и она могла бы быть очень, очень полезной — при условии...
— Ида, — начал он. — Понимаю, мой вопрос может быть тебе неприятен, но — как бы ты отнеслась к политическому браку?..
  
- 22 -
 
Ида понимала, что ничего не понимает.
 
Ей принесли клетку для кролика. И еду, в порядке разнообразия готовую. И украшения — зачем-то. И игрушки для Чаку. И ещё подушек, чтобы удобнее было уложить хвост. И пообещали, что "наряды будут готовы чуть позже, госпожа, потому что нужно учесть ваши расовые особенности"...
Она не слишком хорошо разбиралась в таких вещах, но плен у опасного врага совершенно точно представляла себе иначе.
Ида не была идиоткой (как минимум, не полной) и догадывалась, что это может быть попыткой обмануть её, ввести в заблуждение. Но... какой смысл? На примере Жакрама она знала, что такие методы обычно применяются на контрасте: сначала пленника помещают в зверские условия, а потом уже демонстрируют, что он получит, если выполнит те или иные требования. Например, морят голодом, а после зовут на роскошный обед... и так далее.
От неё не требовали вообще ничего, если не считать сакраментального "не пытайся сбежать". И даже это было высказано в форме просьбы-рекомендации. Опять же, вопросы... да, они говорили с Зиком, но не о вещах серьёзных. Он не спрашивал о военных тайнах, оружии и прочем — он просил рассказать о детстве — и взамен говорил о своём. Право, какой военной тайной может быть, например, её рассказ о подземных реках, в которых она ребёнком так любила плавать? Или о светящемся мхе, освещавшем самые глубокие пещеры? Или их традиции?
В итоге, Ида пребывала в растерянности. Единственное объяснение, которое ей пока что приходило в голову, было глупым, романтичным и в целом не выдерживало никакой критики. Потому вот так, сходу верить в него было как-то совсем неправильно, но проверить — хотелось... да и найти способ связаться с Жакрамом — тоже.
Потому Ида решилась на эксперимент.
К предполагаемому приходу Зика она погрустнела. Это не было трудно — печальных воспоминаний и невесёлых мыслей у неё хватало с лихвой, и достаточно было просто на них сконцентрироваться. Расчувствовавшись, она даже поплакала немного, прижавшись к Чаку — не пропадать же возможности? Обычно она себе не позволяла такой вольности, как слёзы, а тут такая радость — для дела нужно!
Зик, увидев её заплаканной и поникшей, тут же насторожился.
— Что-то случилось? Тебя кто-то обидел?
— Нет... — Ида отвела глаза. — Просто знаешь, случилось столько всего... Ещё и я — здесь... Что со мной будет, Зик? Если честно, то — зачем это всё?
На самом деле, страх и растерянность ей не пришлось изображать, только выплеснуть. Глаза дракона стали очень серьёзными
— Ида, всё будет хорошо, — сказал он твёрдо. — Я обещаю, что бы там ни было, я не дам тебя в обиду.
— Я сижу в клетке, — сказала она устало. — Пленница, которая даже не может выйти. Что хорошего может быть дальше?
Дракон помедлил, будто раздумывая.
— Я не могу отпустить тебя обратно, — сказал он в итоге. — Сейчас — точно не смогу. Но... если ты не будешь пытаться сбежать, я переведу вас с Чаку в обычные покои и покажу, как тут что устроено. Что думаешь?
Ида потрясённо моргнула. Зик что, действительно настолько увлечён?.. Это льстило. От его заботы было приятно и почему-то тепло.
— Вообще-то я мог бы отправить тебя в резиденцию Медных, — добавил он. — Подальше от войны.
— Не стоит, — Жакраму было бы непросто с ней связаться на таком расстоянии. — Комнаты с обычной дверью и возможности иногда гулять было бы достаточно. И — спасибо. Это всё просто...
Он вздохнул и присел рядом.
— Эй, я всё понимаю, — сказал он. — Это тяжело. Поверь, я хотел бы прямо сейчас забрать тебя далеко, туда, где нет войны, где ты будешь госпожой и сможешь делать всё, что заблагорассудится. Мне хочется стереть из твоей памяти дурные воспоминания. И однажды, верю, это сбудется. А пока...
 
Зик медленно поднял руку и прикоснулся к её щеке. Ида знала, что надо бы отстраниться, но почему-то не стала, завороженно глядя ему в глаза. Он наклонился чуть ниже...