Пара для дракона, или погаси последний фонарь (СИ)

— Почему вы постоянно ходите в промежуточном облике? — спросил он вдруг, когда она занялась заполнением таблицы характеристик.
— Что? — опешила Ида.
— Почему вы не принимаете облик змей или людей, а предпочитаете только промежуточную форму? В таких узких пространствах ноги куда удобнее хвоста.
Ида нервно пошевелила кольцами тела; если честно, техногенники уже успели порядком надоесть ей своими взглядами и перешёптываниями, которыми сопровождали её змеиную половину.
— У нас есть только две формы — обычная и боевая, — сказала она сухо. — Они не особенно отличаются друг от друга, разве что физиологией и плотностью чешуи. Мы — не оборотни, так что придётся тебе потерпеть мой хвост. Что-то ещё?
— Да нет, — сказал пленник быстро. — Ты не так поняла. Мне нравится твой хост, правда! Он... элегантный. Чешуя просто роскошная.
Вслед за этим последовала пауза. Ида ощущала искреннее недоумение. О чём они говорят вообще? Глупая какая-то ситуация...
— Ида, — голос Жакрама отвлёк её от разглядывания драконьих глаз — поразительно красивых, кстати, медных, как и волосы. — Выйди на минутку.
Она послушно выскользнула в коридор, предвкушая встречу ещё и с Дорином — наверняка они вместе, как обычно...
По правде, она поняла всё с самой первой секунды. Только увидев выражение глаз Жакрама. Так что она не удивилась, когда он протянул ей на ладони знакомый амулет-оберег, исчерпанный до самого дна.
— Прости, — сказал Жакрам тихо. — Он прикрывал меня и был убит Стальным драконом. Ида... мне очень, очень жаль. Это всё — только моя вина.
Она медленно покачала головой.
В горле стоял ком, и говорить было почти невозможно. Но, будучи лекарем на поле боя, очень ясно понимаешь простую истину: мёртвым невозможно помочь. Нет смысла тратить на них время, когда рядом в помощи нуждаются живые.
— Командир... мой король... брат, — она скользнула вперёд и положила ладонь на его щёку. — Ты говоришь глупости, за которые Дорин хорошенечко стукнул бы тебя на тренировке. Он выбрал такую жизнь, правда? И прикрывал тебя всегда, что бы там ни было. Не ставь под сомнение его выбор, понял? Он жил, как хотел жить. Никогда не забывай этого!
Жакрам покривил губы. Она видела — слова тут мало чем могут помочь. Он вынес себе приговор и обжалованию тот не подлежал. Ида не могла и вообразить, как тяжела ноша, упавшая на его плечи.
— Отдохни, Ида, — только и сказал он. — Хотя бы немного. Неизвестно, что ждёт нас завтра.
— Я закончу работу, командир. Мне нужно это, — добавила она, увидев, что он готов возразить. — Мне надо чем-то занять руки.
Жакрам устало кивнул.
— Подлатай немного этого мальчишку, — сказал он. — Знатный молодой дракон, хочу попробовать поторговаться за его шкурку и потянуть время. Да и пару вопросов задать ему не помешает... Так что ты по-возможности присмотри, чтобы и не окреп слишком сильно, но и не сдох: с мёртвого мне никакой пользы.
— Слушаюсь, — склонила Ида голову.
Она не позволила себе слабости или истерики. Не сейчас... позже. Сжав в кулаке бесполезный, разбитый амулет, она тихо скользнула прочь.
Ида хорошо помнила тот день, когда подарила этот кулон Дорину. Она помнила всё, и эти сцены одна за другой вставали у неё перед глазами.
Он понравился ей сразу — этот статный, красивый наг, воспитанный в духе уличной свободы и непохожий на тех мужчин, которых она видела раньше. В нём было много яркости, мужественности, жестокой хитрости, которая завораживала, как мифическая флейта Бога Змей.
Льена, понаблюдав за этой ситуацией, сказала недавно: "Хорошим девочкам всегда нравятся плохие мальчики". Это всё было очень примитивным пониманием сути вещей, но... нельзя не признать, что некоторая правда в этих высказываниях всё же присутствовала.
Ида влюблялась в Дорина с каждой встречей всё больше. Она тихо страдала, когда он раз за разом выбирал... кого угодно, но не её. То были женщины, объективно уступающие ей не только в происхождении (что, по сути, невелика заслуга). Они были менее красивы, не особенно образованны, хотели от Дорина одних лишь денег — но он выбирал их, раз за разом.
 
Не её. Не Иду.
Это терзало сердце нагини, било по её женскому самолюбию. Как же так? Почему?..
В какой-то момент подумалось: возможно, Дорин считает, что отношения с ней повлекут за собой гору обязательств, что её происхождение и есть проблема. Она как-то услышала в разговоре солдат: "Это же сама леди Ида! На такую ничё подниматься не должно, если неприятностей не хочешь. У неё на лбу написано, что она того... не из таких!"
Как Ида ни искала, но никакой посторонней письменности у себя на лбу не обнаружила. Таким образом перед ней встал вопрос: как объяснить Дорину, что она вполне... как там... из таких? По крайней мере, для него так точно?
Она пыталась, правда. Даже амулет ему подарила, наполнив своей силой, и сама же застегнула побрякушку на шее Дорина, нежно пробежав пальцами по обветренной коже, с удовольствием чувствуя, как отозвалось его тело приятной дрожью...
Но даже тогда он так и не сделал шага навстречу.
Огорчённая и разочарованная, Ида решила, что пора заканчивать с этой историей, и пришла однажды прямиком к нему в спальню.
И Дорин... просто выставил её за дверь.
"Ты — сестра моего единственного друга и товарища, — сказал он ей тогда. — И слишком много значишь для меня, чтобы я пользовался тобой, как какой-то шлюхой. У меня есть одна любимая женщина — война. Она не терпит конкуренток. А ты... тебе нужно что-то получше, чем я."
Она ужасно злилась на него. Она не понимала. Она ждала, когда, рано или поздно, всё изменится...
И вот, можно сказать, что всё изменилось.
Она прикрыла глаза, скользнув в комнату.
Нужно закончить с пленником. Нужно отвлечься...
Дракон, кажется, ждал её: его глаза неотрывно следили за дверью, и странное облегчение, промелькнувшее в них, сменилось тревогой. Он всматривался в её лицо из-под обожжённых ресниц, будто ища что-то, будто пытаясь разгадать какую-то загадку.
Будь она в другом состоянии, наверное, обратила бы внимание на его странности. Увы, в тот момент ей не было дела ни до чего — даже необычная реакция защитной магии, о которой она изначально собиралась расспросить Жакрама, перестала иметь значение.
Всё было неважно.
Ида подползла к пленнику, занимаясь хорошо знакомым делом — и просто стараясь не думать.
— Что-то случилось? — спросил дракон тихо.
Она проигнорировала.
— Этот господин сказал тебе что-то не то? Запретил говорить со мной?
Она снова не открыла рта в надежде, что этому говорливому ящеру надоест.
— Поговори со мной!
Должно надоесть, не так ли?..
— Слушай, что бы там ни случилось, это решаемо, — голос его зазвучал на удивление мягко. — Всё будет хорошо, рано или поздно. Не бойся.
Она не сдержалась.
— Решаемо... Значит, драконы научились воскрешать мёртвых? — голос Иды упал до шипения, и она невольно склонилась над ни в чём не повинным драконом, перетекая в боевую трансформацию. — Что же ты... верни мне того, кого я любила, дракон! Всё ведь решаемо, не так ли?!
У него как-то резко погрустнели глаза.
— Ты потеряла в этом бою любимого?
Ида отвернулась.
По-хорошему, с пленниками говорить не следует: это правило, писанное кровью. Но... в этом нет никакой военной тайны.
— Да, — отозвалась она сухо.
— Мне жаль.
— Правда? — язвительно и резко уточнила она. — Вот уж не сомневаюсь, что тебе жаль погибших врагов.
Дракон поморщился.
— Да. Мне жаль, — повторил он твёрдо. — Я защищаю свою землю, но это не значит, что убийства приводят меня в восторг. И не значит, что я не сочувствую потерям... таких, как ты. Как тебя зовут, к слову?
 
— Не трать силы на разговоры, — посоветовала она. — Тебе не очаровать меня — если ты это пытаешься сделать. Мы не приятели, и я не отпущу тебя. И даже не пошевелюсь, если тебя запытают до смерти. Так что, не расходуй напрасно своё красноречие. Это ясно?