Правило Диксона (ЛП)

Изнизу доносится приглушенный крик. — Не говори за меня! Пауза. — Но я зол. И на тебя, 2B! Твоя вечеринка прошлой ночью — последняя капля.
— Да, 2B, — дразню я. — Последняя капля.
Шейн смотрит на меня с убийственным взглядом. — Что ты сделала с ними?
— С кем?
  
— Со всем зданием. И не только с Red Birch. Я знаю, что ты распускаешь обо мне сплетни по всему Медоу-Хилл.
— Извини, что разочарую тебя, но ты сам заработал свою собственную репутацию.
— Чепуха.
Слышу шаги позади себя и вздрагиваю, когда полностью одетый Уилл появляется.
— Все в порядке? — с улыбкой спрашивает он. — Утро было очень хаотичным.
— Это было настоящим мучением.
— Ух ты. А Уилл все еще здесь? — спрашивает Шейн, заглядывая в мою дверь.
— Не твоё дело.
Я возвращаюсь в квартиру и захлопываю дверь.
— Я ненавижу, что он живет здесь, — говорю я мрачно. — Я ненавижу это всем своим сердцем.
Уилл смеется. — Мне это нравится.
— Наслаждаешься моими страданиями, да?
— На самом деле, мне нравится его страдание. Забавно смотреть, как ты мотаешь ему нервы. Уверен, он не спит всю ночь, прокручивая в голове, как бы ему ответить в последний раз.
Слышится громкий стук в дверь.
Уилл улыбается. — Видишь?
Когда я открываю дверь, Шейн проходит мимо меня и заходит в квартиру, как будто живет здесь.
— Я подумал об этом прошлой ночью и решил, что если мне не разрешают спать с чирлидерами, то тебе нельзя спать с хоккеистами. Новое правило. Правило Линдли. Ты не можешь переспать с моими товарищами по команде.
— Почему? — возражаю я, хотя между мной и Уиллом ничего не было.
— Из-за злости, — отвечает Шейн. — И мести. Это чисто ответная мера.
— Ты такой ребенок.
— Кто, как не ребенок, это поймет.
— О боже, это буквально то, что сказал бы ребенок.
— О, и еще одно правило. Тебе нельзя настраивать здание против меня.
— Слишком поздно, — говорю я с самодовольной улыбкой.
— Так ты все-таки что-то им сказала!
Взгляд Уилла прыгает между нами, как пинг-понговый мяч. — Вы флиртируете?
— Нет, — говорю я в ужасе.
— Что ты сделала с соседями? — настаивает Шейн.
— Ничего, клянусь.
Он хмурится. — Ты врешь?
— Конечно.
Уилл начинает смеяться. Он похлопывает Шейна по руке, затем смотрит на меня. — Эм. Думаю, я оставлю вас. Спасибо, что позволила мне переночевать.
— Пожалуйста, не оставляй меня с ним, — умоляю я, но Уилл уже направляется к двери. Я снова смотрю на Шейна. — Видишь, что ты натворил? Ты отталкиваешь всех своей личностью. У меня нет друзей из-за тебя.
Его губы подергиваются. — Ты такая королева драмы.
— Кто, как не королева драмы, это поймет, — повторяю я. — Так что, убирайся. Мне нужно подготовиться к заседанию ТСЖ. Мы можем продолжить этот разговор… дай-ка мне проверить свой график… никогда.
— Не переживай, мы закончим его на собрании жильцов, — говорит Шейн с усмешкой. — Я планирую присутствовать.
— Не смей.
— О, я посмею. У меня есть вопросы к совету.
— Совета нет.
— Он появится, когда я с ними закончу.
— Что это вообще значит! — всхлипываю я, но Шейн делает как Уилл и марширует к двери.
— Я вернусь через двадцать минут, чтобы проводить тебя на собрание, — кричит он через плечо.
— Не смей, — рычу я за ним.
— О, я чертовски посмею, — слышу я в ответ, когда дверь захлопывается.
О боже. Я ненавижу его. Не могу поверить, что мои губы касались его губ прошлой ночью. И его язык был в моем рту. И мне это понравилось.
Эта память только усугубляет утро, которое итак было адским. Я бормочу проклятия себе под нос, пока собираюсь. Злюсь, пока чищу зубы, и натягиваю синее платье с маленькими белыми цветочками. Пока жду, когда кофеварка закончит своё дело, проверяю телефон и нахожу несколько сообщений от брата и одно от Джиджи.
Томас сообщает о себе из Перу, где он занимается волонтерством в гуманитарной организации. Он уверяет, что жив и по-прежнему планирует вернуться домой в конце лета на ежегодный пикник, который устраивает папа. Отлично. Я скучаю по нему.
Сообщение от Джиджи пришло всего двадцать минут назад. Она отправила его из аэропорта, заявив, что они ждут у своего выхода на посадку и ей скучно, потому что Райдер читает книгу вместо того, чтобы разговаривать с ней.
Я сначала отвечаю ей, так как очевидно, что ей нужно внимание больше, чем Томасу.
Я: 
Я поцеловала Шейна прошлой ночью как часть ставки в игре. Это было худший опыт в моей жизни. Прошу о личном пространстве в это время великого стыда и страданий. 
Джиджи: 
LOL Ты действительно поцеловала его? 
Я: 
К сожалению. 
Джиджи: 
Он хорошо целуется? 
Я: 
На 5/10? 
Вру, на самом деле была крепкая восемь. Возможно, даже девять, если бы не было зрителей. Или, может быть, зрители сделали его с семи до восьми. Было странно горячо, когда на нас смотрят.
Джиджи: 
Он пытался что-то делать помимо поцелуев? 
Я: 
Нет. Но я что-то почувствовала. 
Джиджи: 
OMG Как будто ты почувствовала что-то большее? 
Я: 
Нет, я буквально почувствовала что-то. У него был стояк, и он был…впечатляющим. 
Джиджи: 
О, я знаю. Я случайно наткнулась на него посреди ночи, когда шла в ванную, и он был голый. 
Я: 
И ТВЕРДЫЙ? 
Джиджи: 
Нет, нет. Он был вялым. Но даже вялый он впечатлял. 
Я: 
Не знаю почему, но слово вялый почему-то странно меня оскорбляет.