Изменить судьбу (СИ)

- Просто не заморачивайся. Это был лишь секс-эпизод из твоей жизни. Проще относись. Без сильных эмоций.
- Уже не могу. По крайней мере, до того момента, пока не испытаю что-то, что перекроет по накалу сегодняшнее событие.
- Всё равно, постарайся эмоционально не привязываться. Ты-же семью ближайшее время не планируешь, вот и я не планирую. Поэтому, было – и ладно. Хороший опыт. Ты в душ идёшь?
- Иду. И, что-то проголодалась я.
- О, я тоже зверский аппетит чувствую. Может бутерброды есть какие-нибудь?
- После душа гляну – она гибко поднялась с меня и, виляя попкой пошла к выходу из комнаты. В дверях обернулась, окинула меня взглядом, неопределённо хмыкнула и скрылась. Я услышал, как открылась дверь в санузел.
- Лен, постой - крикнул я, вскакивая с кровати. Надо в туалет сходить, иначе обоссусь, пока она моется. Метнулся к санузлу, открыл дверь и застал её сидящей на унитазе.
- Ну вот после этого ты просто обязан, как приличный человек, на мне жениться. А ты мне даже имени своего ещё не сказал.
 Глава 4 
4.
В санузле шумел душ, а я валялся на простынях, скинув на пол покрывало. Мы с Ленкой не озаботились расстиланием постели. Не до того было. Мыслями вернулся всё к тому-же вопросу – что со мной происходит? Я люблю фантастику, а про попадание в прошлое, кажется, писали все мировые авторы – фантасты. Чего уж говорить о современных графоманских сайтах. Вернее, не современных, а тех, которые в будущем. Блин, сложно всё. Но относился я к такой литературе именно как к фантастической, никогда не думал, что такое может случиться наяву. Хотя-бы из-за отсутствия причинно-следственной связи. Поэтому и воспринимал всё как сон, который, честно говоря, что-то затянулся. А может я и впрямь под препаратами. Или в коме. Кто-бы подсказал.
Я услышал, как открылась дверь санузла. Так и не придя ни к какому выводу я отправился в душ. Ленка уже шуршала по кухне, одетая в короткий халатик, который возбуждал воображение.
В санузле, наконец, посмотрел на себя в зеркало. Ну, да. Физиономия меня восемнадцатилетнего. Патлы до лопаток. Надо с ними что-нибудь сделать. Отвык я от длинных волос, остриг их ещё в двадцать лет, причём налысо. Вот и сейчас надо так-же. Тело худое, даже можно сказать, костлявое. Рёбра выпирают. Ни о каком рельефе мышц речи не идёт, хотя занимаюсь в двух спортивных секциях. Но в обеих секциях упор делают на выносливость, скорость, прыгучесть и прочее, что росту мышц не способствует. «Если это не сон, то надо постараться сохранить тело в таком вот состоянии как можно дольше», подумал я.
Выйдя из душа, не отягощённый никакой одеждой, я заявился на кухню. На столе уже стояли тарелки с яичницей, несколько бутербродов с маслом лежали на ещё одной тарелке посередине стола. Также наготове стояли две кружки с чаем. Ленка окинула меня взглядом, задержавшись на некоторых деталях экстерьера.
- Хм. И ничего особенного. Прикрылись – бы чем-нибудь, молодой человек.
- Что естественно – не безобразно. И вообще, в здоровом теле – здоровый ху… дух, я хотел сказать – я уселся на табуретку. – Лен, здесь телефон есть? Домой-бы позвонить. Волнуются, наверное.
- Нет в квартире телефона. На углу дома есть телефон-автомат. Сутра, вроде целый был. И трубка не оторванная.
- Сейчас поем и позвоню схожу. Ты-же меня ещё не выгоняешь? А-то мне сейчас и добираться нечем.
- Ладно, пользуйся моей добротой, охальник.
- Лен, и там я покрывало с кровати снял, оно мокрое. Надо-бы постирать.
- Да я видела – она чуть покраснела, - ты уйдёшь звонить, я замочу, утром постираю и сушиться вывешу.
- Да ладно, не красней, подумаешь, чуть-чуть пи-пи.
- Вот-же засранец! – она замахнулась на меня полотенцем и покраснела ещё гуще.
После перекуса я быстро оделся, и уточнив у Ленки, где конкретно находятся телефоны, отправился звонить. Телефоны я нашёл быстро, но тут вспомнил, что для звонка нужно две копейки. Тряхнул пиджак - где-то звенела мелочь. Выгреб из кармана небольшую кучку монет, двушки среди них не было. Зато была десятикопеечная монетка, на неё тоже можно было позвонить, по размеру она с двушкой совпадала. Она была одна. «Ладно, позвонить хватит», ссыпал все остальные монеты обратно в карман. Сунул монету в монетоприёмник, снял трубку и набрал номер. Странно, этот номер я помнил всегда, даже когда о домашних стационарных телефонах уже давно забыли. В трубке раздались длинные гудки. «Вроде ещё не очень поздно, спать не должны» - подумал я. После четвёртого гудка трубку сняли.
 
- Алло – услышал я мамин голос. К горлу подкатил ком, мешая говорить. Мама… Мамочка… Ты ещё жива. Да что там, они-же все ещё живы и даже молоды. Чуть за сорок – это не возраст. А бабушке даже семидесяти нет ещё.
- Алло! Вас не слышно! – говорил мамин голос в трубке. А я всё никак не мог проглотить этот чёртов комок, застрявший в горле.
Вдруг из-за угла показалась троица нетрезвых типов. Они держались на ногах, но было видно, что с координацией у них всё не очень. И ещё было видно, что им очень хочется приключений.
- Опа! А кто это здесь в наш телефон звонит?! Кто разрешил?! Э! Ты, разрешение есть?!
- Алло! Слава, это ты? – сказала трубка маминым голосом. Ком в горле вырос в размерах и стал колючим, мешая дышать. Типы остановились поодаль и закурили, видимо решив, что пусть поговорит, никуда он не денется.
- Алло! Вас не слышно! Слава, это ты?.. Вас не слышно, перезвоните – трубка запикала короткими гудками. Я тоже повесил трубку и опёрся руками о колени, а задницей о стену. Ком в горле начал распадаться на фрагменты, появилась возможность дышать.
- Ну всё? Напи%делся? Подошёл сюда!
Я поднял голову. Трое. Построение классическое: в середине главный, торпеда, справа от него, ну, для меня - слева, основной помощник, правая рука, так сказать. Слева, для меня - справа – просто подпевала, смелый только если жертва не сопротивляется. Все правши. Значит, удара следует опасаться от левого, когда центрового вырублю. Ну ему и удобней правой рукой.
- Парни, двушка есть? Позвонить очень нужно.
- Чего-о?! Да ты ох%ел! Гусиски у нас стрелять будешь?! Сюда подбежал!
- Ну, вы сами просили... – я оттолкнулся от стены и быстро пошёл к ним, подстраивая шаг так, чтоб выйти на дистанцию удара в правосторонней стойке.
Войдя на дистанцию удара, я сразу, без лишних дерибасов пробил центровому носком левого ботинка по надкостнице передней ноги и следом, пригнувшись, в солнышко. Тут-же шагнул влево и, пропуская кулак левого над собой, и уходя влево пробил ему в гостеприимно открывшуюся печень. Выпрямился, вставая слева от них и выстраивая их перед собой в одну линию, чтоб мешали друг-другу при нападении. Полсекунды на оценку ситуации, и сильным толчком ноги пихаю ближнего ко мне в тазобедренный сгиб, на остальных, чтобы повалить их как кегли. Как здорово быть молодым! Чувствую себя в боевом азарте и готов продолжать эти танцы. Однако танцы заканчиваются. Так скоро, даже обидно немного.
В тот момент, когда я толкнул ближнего ногой, центровой решил присесть, ему тоже прилетело в солнышко хорошо. Поэтому правый просто перевалился через него и своей ногой съездил дальнему по хохотальнику. Не сильно, скорее вскользь. Но это деморализовало его ещё сильнее, чем осознание того, что в какие-то две-три секунды они из боевого клина перешли в состояние терпил.
- Две копейки – Я смотрел на него в упор и подходил. В нём боролись страх и остатки гордости. – Две копейки! Ну! – и он сломался. Зашарил по карманам, зазвенела мелочь. Я контролировал основную ударную силу, шевелящуюся на земле в попытках встать. Краем глаза фиксировал и его – вдруг в себя поверит.
— Вот – он протянул мне двушку.
- Всё, забирай этих и валите – я пошёл обратно к телефон-автомату.
- Ну, козёл, мы тебя запомнили, понял!? Лучше нам не попадайся! – но я уже набирал номер, встав так, чтобы контролировать эту троицу. Трубку сняли с третьего гудка.