Предатель. Цена ошибки (СИ)

Я безразлично пожимаю плечами. Рина не кажется мне плохой, но я совершенно не понимаю её мотивов. И чем больше я об этом думаю, тем сильнее начинает болеть голова.
– Давай я хоть подвезу тебя куда-то, мне несложно, – девушка выходит вслед за мной на улицу, перехватывает ручку чемодана. – Ты ведь ещё не вызвала такси? Отлично.
– Рина, я не думаю, что это хорошая идея. У меня нет желания обсуждать Демида или его поступки. Я хочу оставить это позади.
– Я поняла тебя. Буду молчать всю дорогу.
– Мне нужно загород.
– Не проблема. У меня всё равно нет никаких планов.
– В любом случае, не стоит. Я прекрасно доберусь на такси.
– Лиз… – девушка ахает, впиваясь в меня взглядом. – Тебе хоть есть где ночевать, правда? Ты же не отказываешься от помощи из-за этого?
Я сглатываю, стараясь подавить тошноту. Она не вовремя подкатывает к горлу, жжением пульсирует внутри. Кажется, токсикоз решил убивать меня по вечерам.
Часто дышу, стараясь скрыть своё состояние от девушки. Мне не нужно её чрезмерное любопытство в таких моментах. Но Рина понимает молчание по-своему.
– Какой же он… – Рина грубо выражается, я такие слова редко даже от мужа слышала, когда его работники чудили. – Так, ладно. Ничего страшного. Значит, сегодня переночуешь у меня. И не вздумай отказываться. Не могу поверить, что он так поступил с тобой!
– Рина, у меня всё в порядке. Я не собираюсь жить у тебя.
– Отказы не принимаются. Бывшие Юсуповы должны поддерживать друг друга. И я не могу стоять в стороне, когда понимаю, что Демид просто выгнал тебя!
– В чём дело? – я скрещиваю руки на груди, защищаясь от её напора. – Зачем я тебе так срочно понадобилась? Вряд ли это потому, что я такая хорошая, и ты не смогла пройти мимо.
Если вначале поведение Рины меня раздражало или беспокоило, то сейчас немного пугает. Словно я вижу какую-то несостыковку, но мозг пока не может обработать сигнал.
Но работая хирургом, я привыкла доверять своему чутью.
И оно подсказывает, что сейчас с девушкой не всё так гладко.
– Ты права, – она кивает, смотрит прямо мне в глаза. – Эта помощь не ради тебя, а ради меня самой. У моей совести странное чувство юмора. Возможно… – Рина мнётся, теряя десяток лет, и сейчас кажется подростком, а не взрослой женщиной. – Возможно, я сказала знакомым одну глупость. Или парочку. И родители Демида невзлюбили тебя по моей вине.
Глава 7
– Кофе готов.
– Мхм.
Мне всегда нравилось, как протекало наше с Демидом утро. Неторопливо, с примесью лени и нежеланием подниматься с кровати. Муж отправлялся на кухню первым. Варил кофе в турке, обязательно добавляя щепотку соли.
А потом поднимаюсь я, получив ленивый поцелуй. Тепло окутывает, кожу едва щиплет из-за щетины Демида. Я открываю глаза лишь после того, как муж стягивает с меня одеяло.
Он отправляется в душ, я – на кухню, готовить нам нормальный завтрак. Включаю плиту и музыку, танцую. Делаю глоток кофе, напевая достаточно громко, чтобы заглушить собственный мозг. И заученные лекции про вред кофе на голодный желудок, которые я слушала не раз в университете.
– Почти готово, – оборачиваюсь, улыбаюсь Демиду. – Достанешь сок из холодильника?
– Иди, я присмотрю. Нам скоро выезжать.
У нас не так много времени перед моей сменой, потому что мы с мужем ненавидим просыпаться заранее. Полчаса обычно хватает, если не летать сонной мухой.
– Ты снова сожжешь? – щурюсь и ойкаю, когда Демид притягивает меня к себе. – Эй! – возмущаюсь, получая шлепок по бедру. – Руки при себе, господин Юсупов.
Вместо ответа мужчина крепче обнимает меня, воруя ещё один короткий поцелуй. Легкий, ненавязчивый, как прелюдия перед тем, что ждёт меня вечером. Таких поцелуев – десяток за эти полчаса, они заряжают меня энергией.
Утро, которое я ненавидела всю жизнь, после свадьбы приобретает свои очаровательные краски.
Четыре года спустя – я снова ненавижу утро.
– Ты даже не собираешься со мной говорить?
Мама цокает языком, помешивает сахар в чае. Каждый раз ложка громко стучит о кружку, заставляя меня поморщиться от громких звуков. А ещё спину прожигает осуждающий взгляд мамы.
 
Я надеялась, что смогу улизнуть на работу без лишних разговоров. Вчера всё получилось быстро и безболезненно. Я спровадила Рину и отказалась от её помощи, не в силах выслушивать её исповедь.
Да-да, была молодой и глупой, устала от чужих нареканий. Взболтнула что-то про то, что хотела вернуться к Демиду, но уже появилась я. Это не имеет значения – одной такой фразой людей не настроить против. Родители Демида просто никогда не собирались относиться ко мне, как к любимой невестке.
И домой я проскользнула, не наткнувшись на маму в темноте. Завалилась на односпальную кровать, прислушивалась к звукам в доме. Пронесло, никто не доставал меня.
Оказалось, что мама свой допрос оставила на утро.
– Милая, если ты так ходишь по утрам… – мама хмыкнула, заставляя сжаться. – Можно ведь чуток поколдовать над собой.
– Мне нельзя макияж на работе, духи тоже – может быть аллергия. Волосы собраны. Чего ты от меня хочешь?
– Знаешь, макияж можно уже в больнице смыть, а перед мужем красивой быть. Гляди, не ругались бы тогда.
Я сжимаю ручку сковородки, делаю несколько долгих вдохов. Не нервничать, не огрызаться. Мне через двадцать минут выходить – это не такой уж большой срок.
Перекладываю омлет на тарелку, усаживаясь за небольшой столик. Делаю глоток воды. И ещё один, потому что мама явно ждёт от меня ответа, на который я не способна.
– Позвони сегодня Демиду, – наставляет. – Поговори с ним. Уверена, что он пустит тебя обратно. Где это видано, чтобы из квартиры выгоняли?
– Мы расстались…
– Как расстались, так и сойдётесь. Лиз, сколько раз я тебе говорила, иногда нужно быть мягче, нежнее. Поговорите, извинитесь, и всё будет хорошо, – мама накрывает мою ладонь, сжимает. – Ты же у меня девочка умненькая, не будешь спешить.
– Мам, я уже говорила…
– Да-да, – фыркает, отмахивается. – Иногда полезно и на свою гордость наступить. А дальше всё наладится. Демид…
– Демид в наш дом беременную любовницу притащил!
Выпаливаю, бросая вилку. Аппетит за секунду исчезает, оставляя меня с закипающим гневом в крови. Подрываюсь, отправляясь в свою комнату. Мама что-то дальше говорит мне в спину, но я уже не слушаю.
Бросаю в рюкзак всё самое важное, а после торможу возле зеркала. На секунду позволяю чужим словам взять вверх. Рассматриваю, пытаясь понять – Демиду серьезно это не нравилось?
У меня длинные черные ресницы, но под глазами синяки. Вроде губы розоваты от природы, но блеска всё же не хватает… Встряхиваю головой, не позволяя себе действительно думать об этом.
То, что я не крашусь на работу, не меняет того, что Демид превратился в подлеца. Если бы каждый муж выгонял любимую за то, что она не готова для конкурса «Мисс мира», то у нас бы все разведенные ходили.
Тем более – Демид прекрасно видел меня такой и раньше, ещё в начале наших отношений.
– Давай вечером, – прошу обуваясь. Мама ходит за мной по пятам, тяжело вздыхая. – Тогда мне всё выскажешь.
– Она любовница, жена – ты, – мама щурится, скрещивает руки на груди. – Поговори с Демидом, сколько раз повторять? Я уверена, что всё у вас наладится.
– Ты хоть слышала, что я сказала? От него другая беременна!
– Так ты умнее будь, Лиз. Ну, беременна, это не конец света. Демид давно хотел детей, а ты ему родить не могла. Я знаю, что звучит ужасно, но ты можешь подумать об этом. Простить его, жить дальше вдвоем. Знаешь сколько мужчин семью на стороне заводят? Ну, обсудите этот момент с ним, поговорите. Иногда за счастье приходиться побороться.
– За моё счастье? Или за твое? А то ведь теперь Демид не будет оплачивать твои поездки на море и посиделки с подругами.
Я вылетаю из дома, громко хлопнув дверью. Меня всю колотит, приходится считать от десяти до нуля, чтобы хоть немного успокоиться. Не могу поверить, что мама действительно это предложила.