Волчья стая (СИ)

— Верно, верно… — сказал он. — На конюшне уголок найдется, недорого. Там их и оставишь, никто не потревожит. А днем даже мясца им брошу, но то за отдельные деньги.
И стоит довольный, улыбается.
— Мне ску-учно! Спа-ать хочу! — капризно протянула девушка, прямо над моим ухом.
У меня веко задергалось. Оттолкнуть бы, но сейчас не стоит, нечего какую-никакую легенду рушить. Легенду о том, что я не против, чтобы девица меня во всех позах отблагодарила.
Вот какого хрена, а? Тянет — как медом намазано. А мне еще и сдерживаться нужно, ибо нехрен тут на провокации поддаваться.
— Что, не пустят в город с ними?
— Ну, коли у тебя деньга есть и на разрешение — то с утра вмиг состряпают. Но придется на поводке держать, это уж правило. Сам понимаешь, страшно ведь за семью-то свою, всем страшно.
Разумно. Подозреваю, что средств у меня не хватит, так что придется разделиться.
— Я, пожалуй, буду со своими ночевать, в конюшне. Привык, — а эта скотина вновь понимающе хмыкнула. — Даме комнату. Насчет лошадей…
— А я сейчас подниму сынка-бездельника, он их и посмотрит. А там уж с его слов сойдемся. Или хочешь на рынке продать? Так там могут и спрашивать начать всякое…
— Согласен.
Дождавшись еды, вышел с теплыми горшками на улицу. По пути еще и ложки свистнул, потому как не руками же жрать. Это, в конце концов, не древнее национальное блюдо из риса, под названием «плов», а гречка обыкновенная. Следом за мной поплелся сонный парень лет восемнадцати — и недовольная, вся раскрасневшаяся девица. Щеки надула, глядит злобно, пыхтит.
Опять будет докапываться, скотина. Вот точно не человек.
  
Глава 30
 
Оценка живности на продажу прошла нормально. Сонный парнишка живо осмотрел лошадей, каждой смело в зубы залез и ноги поднял, чтобы на копыта и подковы посмотреть. Покрутился скучающе, в целом взглядом окинул — да и выставил свою цену. Которая, в отрыве от местной экономики, мне вообще ни о чем не говорила.
У девицы бы спросить — но это странно выглядеть будет. Но вполне логично, что сумму выставили заметно заниженную, с учетом-то обстоятельств. Соглашаться сразу — глупо. И может дополнительные подозрения вызвать. Это ж значит, что мне нужно побыстрее от товара избавиться, а тот, следовательно, может оказаться краденым. Оно так и есть, чисто технически…
Поторговались. Выставил цену в два с половиной раза дороже, а там уж сошлись на половинке от этого. И вычет за еду с ночлегом, чтобы два раза не ходить. Вернулись с пареньком в таверну, там трактирщик, выслушав негромкий отчет, недовольно скривился, выдал сынку подзатыльник.
— Учиться тебе еще и учиться, балда! — сказал он. Затем ко мне обратился. — Это тебе повезло еще, что он такой бестолковый у меня! Вот был бы старший, ты б столько не получил!
— А ты все равно получил дешевле, чем они стоят, — пожал я плечами.
Сходив куда-то в задние помещения, он вернулся с небольшим мешочком денег, которые я пересчитал и пересыпал себе в кошель. Старался делать это неприметно — хоть и без особого смысла. Вся та компашка, заседавшая за сдвинутыми столами, уже была в состоянии нестояния. Трое мордой в тарелки, все прочие ушли, видимо, наверх, и лишь один сидел и задумчиво пялился в глубины полупустой кружки.
— Это кто вообще? — спросил я, указывая. — Праздновали чего-то?
— А то я знаю? Слыхал, сегодня добрый такой караван с деревом неместным прикатил, может, оттуда. Или, может, строители, которые всю неделю прошлую в городе чего-то строили. Для встречи какой-то девки, говорят — а та возьми и да не приедь сегодня.
Тут он резко прищурился. Сложил, похоже, дважды два.
— Зело красивая, говорят, фигуристая, — продолжил. — Собирались помолвку играть, да только не дождались. Экая странность, да?
Я решил, что ничего скрывать-то смысла и нет. Более того, лучше уж сплавить девицу от меня подальше, чтобы над душой не висела и не липла.
— Знаешь, а может, это ее-то мы и встретили, — сказал я. — Да ты и сам видел. Хороша собой-то?
  
— Да уж хороша. А что, еще, может, и награду-то хочешь получить? Сперва от нее, затем и от суженого-то, а?
Он подмигнул. У меня щека дернулась.
— Лучшая награда — это от нее избавиться. Прилипчивая баба оказалась, да еще и благородная, а такие не по мне. Мне попроще нравятся, и чтобы не фигурой крепкие, а телом. Как ушастые мои.
Тут я едва не дернулся, но сдержался — потому что упомянутая девица, как оказалось, проследовала за нами и вновь ко мне со спины прильнула.
— Это очень обидные слова! — промурлыкала она в ухо. — Но зачем отказываться, когда можно просто попробовать? Эй, трактирщик? Как там комната?
— Вода еще греется, госпожа, — ответил он. — Сразу скажем, как наверх затащим! Очень рад вас у себя принимать, очень рад! И за то, что с вами ничего не случилось, очень рад!
— Умерь свои речи, ты рад только деньгам, — махнула она рукой.
А я, пользуясь моментом, выкрутился из-под нее и в сторонку отошел. Устало осмотрел — вся бодрая, веселая, чуть мешковатая было одежда вдруг оказалась приталена, демонстрируя и подчеркивая очертания фигуры. Вполне себе, во всех местах.
Но это у меня принцип уже такой, выработался потихоньку. Не поддаваться на провокации. Как показала практика, если кто-то меня хочет — то им от меня чего-то очень надо, и не факт, что мне это понравится. Провести жизнь в пещере, сменяя над собой одну пьяную рогатую на другую? Нет уж, спасибо. Паучихи и змейки вообще попахивают фетишами, которых у меня не наблюдается. Тут даже как-то странно выходит, что самые честные — это семейства собачьих. Лисица просто садисткой была, но верная своему пареньку. Волчицы… любезно согласились отложить все до встраивания в иерархию.
А кто тогда эта девица? Ну не человек же точно. Да и, вроде, не суккуба — иначе бы опять меня в небо утащила, полуголая вся. Эх… Надо ее поскорее до суженого доставить, точно. Передать с рук на руки, и пусть уже его проблемой будет. Авось на него переключится. А что, человек, похоже, богатый, благородный и целым городом владеет. Всяко получше какого-то бродяги вроде меня.
— Завтра с самого утра отвезу вас к вашему мужчине. Объясню, что выручил, передам и уйду, — подчеркнуто вежливо сказал я. — Тем более, что вы уже за кем-то заняты, а у меня есть правило — не трогать занятых. Я ведь не настолько плохой человек.
И, пока эти двое переваривали мои слова, я технично смылся на улицу. Притом, что забавно, трактирщик-то явно прикидывал, как бы с девицы еще прибыли поиметь, сама она его не интересовала. Девушка же попросту зависла, услышав мои слова о правиле. Вот натурально, еще чуть-чуть и в глазах можно было бы прочитать сообщение о критической ошибке. Даже не обернулась вслед, просто глупо моргала.
Плохо, что ли? Хорошо ведь!
На улице я был встречен двумя вещами. Во-первых, коней уже увел сынок трактирщика. Это хрен с ним. Во-вторых, рассевшаяся на земле кучка волчицы уставилась на меня виноватыми взглядами. Все до одной, аж ушки приспущены. Причина стала ясна, едва подошел ближе.
Они ведь сожрали все! Я на пять минут отошел, а они горшки выгребли начисто! Еще и спрятать их попытались за спинами!
— Вот не стыдно вам?
— Оч… Очень! — пробормотала Эльза. И сытно икнула.
Мелочь выскочила вперед, с горшком в руках. Гордая собой, протянула мне его:
— А вот у меня осталось! А я подумала! И… И все равно не влезло…
Заглянул в сосуд. Приличных так-то размеров, литра на полтора. Что внутри? Ложки две… Ну ладно, три ложки гречки осталось, и мелкий кусочек мяса, на один укус. Со следами зубов, ага, мелких, таких же, что у меня на шее остались.
— Доедайте уж, — вздохнул я. — Где на конюшне место вам отвели слышали? Вот и идите, вернусь как сам поем. И я с вами еще поговорю.
В настроении уже чуть получше, они стремительно умчались на конюшню. Я же поплелся обратно в здание, «предвкушая» очередную встречу с девицей. Может, она переключилась на трактирщика или на оставшихся посетителей, а? Было бы забавно.