Волчья стая (СИ)
Глубокий вздох. Так, что там следом?
Ах. Великолепно!
Подготовиться к боевому выходу, против-партизанские действия. До выхода оставалось четыре дня, включая этот, выпущен приказ… Те самые три недели назад. Кто любит бюрократические накладки? Вот уж точно не я.
Поддавшись-таки эмоциям, выпустил глухой недовольный рык. Надо выйти на командование, попытаться оттянуть сроки. Впрочем, я не слишком-то верил в такую возможность. Если уж выпускают приказы, когда не сделано ровным счетом ничего, и даже командира нет у подразделения…
Да уж, «держись покрепче». Правильно сказали.
А нужно ведь и обстановку разобрать, раз против партизан. Месть какая-то словно — я свалился на голову им, они свалили на меня кучу всякой херни.
В общем, пока искал, где тут чего есть о местном театре — вернулся сержант, таща на плече запечатанную сумку. И запечатанную же кобуру с коробкой боеприпасов. Свалил он все это на прилавок, сказал:
— Может быть не совсем по размеру, сэр, но мелкой подгонкой не занимается. Выдаю то, что у вас прописано. Распишитесь, пожалуйста, в получении снаряжения и табельного.
Еще пара отпечатков пальца, и добро перекочевало ко мне.
— Не против, если здесь переоденусь?
— Да без проблем.
Раз так — отошел к стенке, у входа в ангар. Там присел и вскрыл сумку. Это был один из универсальных комплектов снаряжения, которые заметно упрощали логистику. Защищен от окружающей среды, содержит одежду и всякие мелкие жизненные приспособы, вроде бритвы с кружкой. Ну и броню туда тоже запихали, легкий бронежилет. Все в отдельных прозрачных пакетиках, просто и удобно.
Ну и переоделся. Избитая и грязная одежка долой, на смену ей пришла точно такая же, но целая и чистая. Рубашка, штаны, пиджак, кепи. Было там и полевое, ясное дело, но сейчас его напяливать не требовалось — успеется. И очень скоро, судя по всему.
Пока быстро и привычно возился, услышал с улицы подозрительные звуки. Очень быстро стало понятно, что там снаружи кто-то дерется — или просто громко и резко спорит. Сплошное многоголосье. Это что, что-то там у магазина не поделили?
— Эй, серж! — крикнул я. — Не знаешь, чего там?
Он зевнул, затем пожал плечами:
— Да как обычно, скорее всего. Тут в последнее время постоянно стычки с этими, которые девки ушастые. Я не лезу, мне плевать, так что не знаю, почему. Но случаются регулярно. То у ларька, то в столовой.
Девки ушастые. Что-то мне это напоминает, ага. Что я назначен их командиром, а они успели набрать кучу дисциплинарных замечаний. И вот вполне возможно, что прямо сейчас одна из них зарабатывает очередное — или несколько из них.
Так-то, они сильные. Холли меня спокойно тащила на своем горбу, и не выглядела сколь-либо уставшей, когда меня клала обратно. Тем более — нужно поторопиться и брать ситуацию под контроль, пока не случилось чего-нибудь.
Добив одежду, старую комом запихал в пакет и сумку. Кобуру повесил на бедро, сбил печать, очень медленно и аккуратно проверил — пистолет, пулевой, разряжен.
Пусть пока таким и остается.
Теперь же, подхватив сумку на плечо, на выход.
Уже начинало темнеть. Солнце видно не было, весь горизонт залит оранжевым, но света еще достаточно, чтобы не включились фонари. У магазина собиралась толпа. Рядовые, но приметил и сержантов, и капралов, и даже лейтенанта, который стоял чуть в стороне и глядел на все это, сложив руки на груди.
Что в центре толпы? Не понять. Ан нет, понять можно — дергается пара ушей под аккомпанемент возбужденных криков и воплей. Только чего там происходит?
Сперва направился к лейтенанту, низкому и бочкообразному. Гнилостно-довольное у него было какое-то выражение лица, неприятное.
— Что происходит? — ровно спросил я.
— А, новенький! — весело ответил он. — Там опять одну из этих игрушек шерстяных зажали. Взбесилась, как обычно, когда по жопе шлепнули, и вырубила парня. Теперь от остальных отмахивается. Ну, скоро остынут, лезть не…
Но я уже не слушал. В общем-то, хотел и сам ему втащить — но сдержался. Вместо этого сумку перевесил поудобнее, прокинув лямку поверх головы, и твердо направился к солдатам.
Схватил за плечо ближайшего, рывком на себя. Следующего. Следующего. И все это с криками:
— Отставить! Отставить, мать вашу! А ну отошли все, пока жопу не надрал!
Один бы я их всех не растащил, не хватало напору. Но заметив мое вмешательство, зашевелились уже и капралы с сержантами, так что дело пошло веселее — с такими-то брызжущими слюной голосами на моей стороне. И парой ударов под дых, чтобы точно дошло.
В итоге я прорвался-таки к центру круга. Там парни были уже побитые, дерганые, и не слишком-то хорошо отозвались на хватание за плечо… В отличии от вопля в лицо человеком в офицерской форме. Короче, добрался я до ушей и взглянул на них собственными глазами.
Ну да, волчица. В кривом оскале, с синяками и царапинами на лице, растрепанные волосы и чутка рваная одежда — кусок майки оторвали снизу. В боевой стойке, руки защищают грудь, и внушительные мышцы напряжены и блестят от пота. Глядела она совершенно дико, рычала на выдохе и вообще — дикарь.
— Отставить, мать вашу! — в очередной раз проревел я, затем ткнул пальцем в сторону девушки. — Ты! А ну успокоилась! Что за агрессия к командиру?!
Последнее ее каким-то чудом проняло. Вздрогнула, бешеный взгляд метнулся на мои нашивки, затем на лицо, затем промчался по рассыпающейся толпе вокруг. Стала опускать руки, но медленно, все еще в диком состоянии.
Значит, надо додавливать.
— Какого хера вы мне тут дисциплинарки набрали?! Ты солдат или где?!
И, с этим, я приближался, непрерывно глядя ей в глаза, даже не моргая. Ту как-то промелькнула шальная мысль на тему, можно ли так вообще делать с собаками, но промелькнула и ушла — думать-то некогда, действовать надо.
А действовать против крепкой девки ростом в метр девяноста — немного страшновато. Впрочем, сейчас не до страха, сейчас бы этих идиотов разнять и одну дуру отвести обратно в казарму для воспитательной беседы. И знакомства с подразделением, ага.
— В казарму, шагом марш!
Все еще колебалась. Ну тогда я вообще охамел. Попросту схватил ее за шкирку, за майку, и потащил за собой.
О чудо! Она пошла!
Вот таким вот нелепым паровозиком мы покинули склады. Метнул по пути взгляд на коротышку-лейтенанта, который выглядел недовольным и так и стоял с руками на груди, на сержантов глянул, которые более-менее приводили уже всех в порядок и отпускали прочь. Ну и продолжал идти, не останавливаясь, с неудобно задранной рукой таща за собой девушку, которая весила как бы не больше меня, и это без брони.
Что за дебильный бардак тут творится?
По пути я немного остыл, но хватку не ослабил. Так и вел за собой на удивление послушную девушку, которая на два моих шага делала полтора. Встреченные по пути служивые поглядывали на нас с откровенным любопытством, но ничего не говорили. Еще успеют наговориться. Мы тут, похоже, не в особой любви с остальными, и как-то это дело надо будет выправлять. Попутно со всеми прочими обязанностями.
Пришли к казарме. Ничего особенного — просто наполовину заглубленное контейнерное строение, дешево и сердито. Ночь уже вступила в свои права, так что в окнах горел свет, и лился сквозь приоткрытую входную дверь.
Мы вошли не останавливаясь — створку я открыл пинком.
Обстановка понятная и привычная. Хозяйственный блок в другом конце, основное пространство занимали двухярусные кровати и шкафы. Справа от входа была запертая оружейная комната. Слева пустующее место для часового.
Мы же сразу попали под перекрестный обстрел трех десятков пар глаз. Девки-волчицы страдали херней. Одни застыли с картами в руках, другие замерли в стойке для отжиманий, третьи с шипящими пайками на кроватях. Разнообразие — присутствовало. Блондинки, брюнетки, черноволосые, рыжие. Уши — и те разные, будто от разных пород. У нескольких вообще нашлось то, чего не было у других — хвосты, и выглядели эти девушки не такими мускулистыми, а просто спортивными…