Волчья стая (СИ)
Быстрым и четким шагом я подошел к старосте и парню. Схватил последнего за руку, выдернул из хватки старика — и поволок по земле к столбу, промеж двух стоящих на страже волчиц. На них я сейчас не смотрел. Не до этого было. Перед глазами стояла цель, и весь мой разум работал на ее достижение.
Притащил парня. Он едва встать успел, вопя чего-то, как я уже руку его вывернул. Кровь? Будет кровь, сколько понадобится. Вот и применение ножу для выживания, который мирно дремал в моем берце.
Сам не заметил, как выдернул. Зато перепуганное лицо паренька заметил, широко раскрытые зрачки и легшие поверх грязи струйки слез.
Разрез. Наискосок, по кисти, хорошо заточенным острием. Паренек закричал еще сильнее и забился, пытаясь вырвать руку, отчего красная жидкость пошла еще лучше — и, полностью отдавая себе отчет в происходящем, я прижал его вскрытую кисть к столбу и стал размазывать кровь прямо по грубой, неровной древесной коре. Надавливая, чтобы получше выходило.
А затем отбросил парня как сгоревшую спичку.
— Размазал. Действуй, — сказал я Кронекеру, затем заговорил в гарнитуру: — Таша, пусть кто-нибудь его перевяжет.
Лейтенант прошмыгнул мимо меня с распахнутой книгой и глиняным идолом, принялся за работу. Одна из рядовых подошла к пареньку, утирая сопли. Без лишних церемоний прижала к земле, достала из разгрузки одноразовый перевязочный пакет и стала заматывать руку. Белым бинт продержался недолго.
А я тяжелым взглядом уставился на возмущенного, прямо-таки разъяренного старосту. Только чего он сделает-то, а? Тем более, что ради своих волчиц я готов и всю эту засранную деревушку перерезать. Только пока не нужно.
Я ведь за дипломатический подход.
Глава 10
И все же, несмотря на все возмущение, староста не проронил ни слова. Кривился, открывал-закрывал рот, но молчал, глядя то на меня, то на паренька, то на измазанный кровью защитный столб.
А чего он скажет-то? Да ничего, вот и молчит. Может, правда, дело в том, что окровавленный нож еще оставался у меня в руке… Но это дело исправимое. Присел я, обтер о траву и землю, сунул обратно в берец. Поднялся, оглянулся на Кронекера.
Тот задумчиво тыкал идолом в побуревшую кору дерева. Еще чего-то шептал, но, как обычно, ничего не понять — да и слишком далеко. Плевать. Больше волновало, сработает или нет. Хотел его подогнать, но умом понимал, что смысла в этом нет.
Так что — ждать. Еще минуту-другую, прежде чем терпение лопнет, и я прикажу взорвать к чертям этот сраный столб.
— Готово. Вроде бы, — неуверенно сказал лейтенант.
Я взглянул на волчью голову, зажатую между кошачьей и бычьей. Глаза все так же светились красным — но слабее. Тусклее. И продолжали неторопливо тускнеть с каждой секундой.
— Похоже, херовину вырубили, — сообщил я по радио. — Доложите самочувствие.
— Это Холли. Подтверждаю, эффект спадает.
— Астер, стало лучше.
Ну а Таша могла доложить сама — но этого и не требовалось, на самом деле. Своими глазами видел, как девчатам становилось легче. Сморщенные носики возвращались в прежнее положение, никаких больше ручейков из соплей, только глаза оставались налитыми кровью. И слезы пропали.
— Спасибо, сэр, — негромко сказала Таша. — Это были не слишком-то приятные минуты.
— Больше не повторится. В случае чего, эти их защитные приблуды будут целью номер один.
И у меня на душе посветлело. Сразу как-то и настроение улучшилось, повеселее стало. Тем более что, вон, мальчишка с перевязанной рукой доковылял до старосты и прятался теперь за его спиной — значит, жив и здоров. Ничего, перетерпит, отъестся.
— Второй и третий взвод, займите оборону вокруг деревни. Никого не впускать, никого не выпускать. Окружение потенциально враждебное, так что ушки на макушке. И роботов к нам отправьте, чтобы под ногами там не мешались.
Вот и все. Кризис миновал. Теперь можно было заняться другими вещами. Довольно скучными и неинтересными, но тут уж куда деваться, работа такая.
— Кронекер, — сказал я. — Есть чего по твоему направлению изучать, или пустышка?
— У парня в доме есть несколько томиков, плюс всякое барахло. К завтрашнему дню, наверно, разгребу. Ну и с местными поболтать тоже надо.
— Занимайся, — я смахнул пот с носа. — Я разузнаю у старосты окружающую обстановку, там наметим, куда дальше. Только не расслабляйся — мы сейчас у местных точно не в почете.
— Твоими руками, Добровольский.
Моим-то моими. Да и плевать. Не чувствовал я никакой вины перед пацаном, перед старостой, да и вообще всеми остальными. Вот перед девчатами… Было кое-что, да. Виноват, полез на рожон и пришлось им терпеть. Надо действовать осторожнее, а не бросаться вперед сломя голову — и, как командир, виноват только я.
А теперь — разговор. Я хотел вытянуть из старосты как можно больше информации об окружении, об угрозах в этом регионе и вообще всем, что могло бы пригодиться. Не просто так ведь эти столбы, которые в самом деле действуют на людей. И ведь это одно ничтожного размера поселение, тогда как есть многотысячные — что значит, что защитных средств там поболее будет. И, уверен, разных. И, уверен, магических. Говорилось ведь, что рейдеры невидимками просачивались мимо патрулей.
А мне больше сюрпризов не нужно. Так что я жестом подозвал старика к себе. Миролюбивое лицо уж состроить не пытался, все равно бы не вышло.
Он нехотя двинулся ко мне. Паренек сперва цеплялся за него, но потом разглядел, что приближается ко мне — и отстал, испуганно отпрянул. Затем вообще побежал туда, откуда его привели. Следом за ним неспешно побрел лейтенант.
— Вот что я хочу знать, уважаемый… — размеренно сказал я старосте.
А дальше был довольно скучный расспрос на все темы подряд, обо всем, что я только мог придумать или вспомнить из тоненькой методички по допросам. Долгое дело. Особенно, учитывая, что мне было совершенно не интересно, и что я тщательно все записывал и структурировал на ходу.
Сплошная головная боль, да и только. Старик оказался достаточно подкованным, так что и информации было пару вагонов и еще тележку в придачу. География, местные поселения, обычные маршруты передвижений, военно-политико-экономическая обстановка в этих самых поселениях…
Единственное, о чем он не говорил, так это о рейдах вне леса. То с темы съезжал, то просто молчал, будто не слыша или не понимая. Он явно кого-то покрывал — его дело. Пока никаких санкций я применять не собирался. Эта крохотная деревушка могла, конечно, служить промежуточной базой для рейдов, бесспорно, но явно не основной. Так толку бороться с ветками, когда можно поработать еще немного и спалить дотла корень?
Уже к закату, я отдал старосту Кронекеру. Тот собирался чего-то там поспрашивать на тему колдовства и той легенды об их появлении в этом лесу. Меня это не интересовало. Понадобится что, сам расскажет в уже обработанном и удобоваримом виде. Так что я отправился поужинать. Ну и своим тоже разрешил, с учетом, что отвлекаться на еду они будут по очереди.
Все у того же злосчастного столба. Там остановился первый взвод, взяв его под охрану, чтобы какой-нибудь особо хитрожопый местный житель не включил хреновину обратно. Говорить-то они могли что угодно, что мол только почти необученный паренек остался — но лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
Сел, разогрел паек. Вода из местного колодца, фильтрованная и обеззараженная. Гречка со свининой и чай — самое то.
Прочие жители деревни уже вернулись в колею. Бояться-то боялись, вечно на нас косились — но у них были всякие дела, которые нужно делать. Поля обрабатывать, следить за скотом на примыкающей полянке с густой травой, всякое такое. Меня беспокоило только то, что кто-нибудь мог бы попытаться сбежать в соседнее поселение, о помощи попросить, да и вообще поднять на нас реакцию раньше времени. Но волчицы следили — и я им доверял.
А сам — задремал. Сам не заметил, как вырубился, сидя на земле и прислонившись спиной к гиноиду, которую я использовал как спинку. Довольно, кстати, удобно — покрытие у них отдает металлом, но сравнительно мягкое.