Волчья стая (СИ)

— Да не лезь ты! — крикнул я, переходя на бег.
Услышан-то крик был, но не волчонком, а парочкой. Мутный тип сразу за нож схватился, завидев нас. Лисица же заметила волчонка, дернулась — и все хвосты ее разом дернулись, и мелочь все-таки бросилась в атаку, не отрывая взгляда от хвостов. Еще и вытянув руки и растопырив пальцы — когтистые и покрытые шерстью, пока не настолько сформированные, как у взрослых сестер.
Ребенок, блин. Хвосты родственниц-то ее куда меньше привлекали.
— Она безобидная! — успел крикнуть я.
И тут волчонок все-таки дорвалась до хвостов. Хвостов, надо отдать должное, пушистых и объемных, с такими и зимой не пропадешь, да и просто ночью можно обворачиваться. Схватилась, в общем, там же и плюхнулась на спину — крепко держась. Рывок вышел неплохой, и лисица завалилась спиной на нее, выдав удивленно-болезненный вскрик.
Мелочь-то наверняка была довольна собою. Ее погребло под лисицей, накрыло почти полностью как телом, так и волосами с шерстью, одни только ноги торчали.
Вот за них Альфа бесцеремонно сестру-то и выдернула.
Разумеется, волчонок зацепилась за хвосты — и потянула их за собой, совершенно не желая отпускать. Лисица возмущенно взвизгнула, мелочь весело захихикала… Альфе только и оставалось, что с легким удивлением смотреть, как повисшая вверх-ногами сестренка еще и умудрилась в процессе перевернуть и приподнять задницу лисицы.
Паровозик, мать его.
— Поставь ее на землю, — сказал я волчице. Затем ткнул пальцем в волчонка — как раз на меня смотрела. — А ты отпусти тетю, она играть не хочет.
— Не хочу! — отозвалась лисица. — Ну что ты застыл, хозяин! Сделай что-нибудь!
Ее, собственно, хозяин, мутный тип в неприметной плотной кожанке, с щетиной и уставшим лицом, сейчас стоял на ногах с ножом в руках и следил за происходящим. Сперва-то он прямо напрягся, аж поджался немного словно пружина, готовый прыжку — но сейчас чуть расслабился. Угрозы-то очевидной нет, просто ребенок решил поиграться.
— Извиняюсь, — сказал я. — Еще мелкая, не умеет себя в руках держать.
Альфа, тем временем, лихо перевернула сестренку, перехватив в воздухе, и поставила ее на ноги. Тут же позабыв о хвостах и о плюхнувшейся на землю лисице, волчонок запрыгала перед сестрой, подняв руки и требуя повторить еще раз.
— Я вижу, — болезненно хриплым голосом ответил мутный тип. — Ребенок. Невоспитанный и наглый. Дрессируй своего щенка, пока не влипла в настоящие проблемы.
— Хозяин, дорогой, и ты просто так их отпустишь? Она посмела меня в пыли извалять! За хвосты дернула, а это больно! Да ты посмотри только, все вокруг смеются! — это уже лисица вмешалась, не дав мне возможности ответить.
Вся недовольная и взъерошенная, она уже стояла на ногах и отряхивалась от пыли. Тут не соврала — все платьице заляпала. Вот насчет «все смеются» — это уже была нехилая такая натяжка, лично я только пару веселых ухмылок заметил, остальным глубоко плевать. Кое-кто вообще уже собирался выходить в дорогу, кстати. Чего-то мы задерживаемся.
Хозяин лисицы тем временем задумался. Сама она сложила руки на груди — под грудью, и с надувшимся видом то на него смотрела, то на мелочь взгляд косила. Может, показалось, но на волчонка смотрела иначе. Вот хорошо это или плохо — не разобрать.
Так что я подхватил ее на руки, поймав в очередном прыжке. И вот чего-то… промелькнуло внутри меня чего-то хорошее. Да, порой мелочь раздражала, порой бесила — но долго дуться на этот гиперактивный ушастый комочек не получалось. Родительские чувства, ага. Вовремя. Ну, хрен от них теперь избавишься.
— В общем, еще раз извиняюсь, — сказал я. — Ничего плохого в виду не имели, до твоей лисицы интереса вообще у нас нет.
— Эй! — ответила она тут же. — Не ври мне в лицо! И бояться не надо, мой хозяин знает и ценит мою привлекательность!
И встала в горделивую позу больного шизофренией… Э… Грудь выпятила и руки на пояс поставила. Было бы обо что — еще бы и ногой уперлась, а так просто нелепо получилось. Еще и хвосты свои распушила, отчего волчонок тут же попыталась слезть и вновь броситься в атаку. Удержал. Но чуть не получил мелким пальчиком в глаз.
  
— У меня еще четверо взрослых ушастых морд, вполне хватает, — пропыхтел я, сражаясь с мелочью. — Да и ты не в моем вкусе.
— Ты слышал? Ты слышал? — вновь возмутилась лисица.
Ее хозяин наконец-то отвис, и сказал неторопливо:
— Ты это, признай, что моя вторая половина — самая здесь красивая, кто только есть. Вот тогда и посчитаем, что ты извинился.
Я даже как-то поперхнулся от такого заявления. Вообще, тема для спора совершенно нелепая, согласиться бы для виду, пробурчать чего-нибудь и отвалить… Вон, там и сама многохвостая вновь приняла горделивую позу, готовясь выслушивать похвалы. Но нет, я уперся и пошел вываливать честное сравнение:
— Среди кого? Монстров? Так мои волчицы мне больше нравятся, в них хоть мясо чувствуется. Среди обычных девушек? Во-он та огненная чародейка на две головы выше во все, и по виду, и держится, и одета…
Широко раскрыв глаза, лисица сжала руки в кулачки и торопливо затопала на месте, будто взбегая по невидимой лестнице.
— Иииии!.. — запищала она. — Он меня обижает! Ты ведь все слышал! Он специально врет, чтобы мне плохо стало! Пусть он признается, что врет!
И волчонок, и волчица в унисон весело фыркнули. Я же смотрел на это и пытался понять, как меня сюда вообще занесло. Не, понятно как — все случившееся с момента пробуждения на взлетной полосе помнил прекрасно. Но все же… М-да.
— Ты должен признать ее самой красивой! И самой лучшей! — голоса владелец лисицы не повышал, но по интонациям было понятно, что он сам рогом уперся.
Встретились два дебила, называется.
— А не дохрена ли она себе позволяет? — сказал я. — Вроде как, на цепи, с ошейником, а еще чего-то от тебя требует.
О! Пусть многохвостая, вроде, и истерила — слушала она мои слова очень внимательно, как оказалось. Сразу же как-то прекратила, сжалась в размерах чутка, хвосты спрятал и стала вся из себя такая кроткая и скромная, руки сцеплены на животе и взгляд в пол. Разве что ушки ее продолжали все звуки ловить.
— Ты что, совсем… — мутный тип начал было поднимать голос, но тут же осекся и ударил себя кулаком по раскрытой ладони. — Ты очень внимательный человек. Надеюсь, твои звери тоже внимательны. Это будет интересная охота.
— Ты ведь понимаешь, что угрожать в лицо — так себе идея? — сказал я, одновременно опустив мелочь на землю и потянувшись к револьверу.
Вот сейчас волчонок ничего выкинуть не попыталась — стремительно умчала мне за спину. Альфа же и топор уже крепко держала в руке, и жилистое тело напрягла, обрисовывая канаты мышц. Про торчавшие в оскале изо рта клыки и говорить нечего.
— Я не угрожаю. Думаю вслух, вот и все, — хозяин лисицы поманил ее к себе пальцем, и она послушно посеменила. — Пожалуй, ты прав — я и правда слишком сильно прислушиваюсь к своей рабыне. Спасибо за напоминание.
Потеряв интерес, он отвернулся, сел на землю и, как ни в чем ни бывало, принялся жевать сыр. Лисица села рядом с ним — на колени, сложив ноги под собой. Что-то негромко прошептала… И на мгновение обернулась, озарив нас многообещающим прищуром и больно уж широкой зубастой улыбкой.
Конфликт на этом оказался приостановлен. Судя по тому, как демонстративно сейчас себя повела многохвостая, отнюдь не исчерпан. Влияние на своего «хозяина» у нее есть, уж как воспользуется — догадаться несложно.
Сплошные проблемы на ровном месте. Ладно, разберемся.
Жестом приказал Альфе убрать оружие, развернулся и побрел к нашей стоянке. Попутно мелочь прихватил — она, в общем-то, никуда и не убежала, так и крутилась в паре-тройке метров от нас. Пока еще серьезная и сосредоточенная, но долго это не продержится.
— Я понимаю, что ты хочешь бегать и играть, — сказал я негромко. — Но хотя бы спрашивай, прежде чем кидаться сломя голову. Вот эта вот хитрая морда наверняка владеет каким-нибудь чародейством, и могла сделать тебе нехорошо.