Высокий, царственный и сварливый (ЛП)

Это так беспокоило меня, что я не мог вспомнить, съел ли я что — нибудь из трех блюд.
После окончания ленча она вышла из столовой, отстав от всех остальных. Я последовал за ней туда, где, по — видимому, её ждал Шехрияр дальше по коридору.
— Эсмеральда, — позвал я, как только она подошла к своему неуклюжему личному секретарю.
Её спина заметно напряглась, и моё сердце упало. Нет, не реагируй так, Эсмеральда, пожалуйста. Напряженный взгляд, которым наградил меня Шехрияр, когда широко расправил свои огромные плечи, заставили мои мысли закружиться лишь ещё сильнее.
— Принц Кай, — бледно — зеленые глаза Шехрияра на мгновение скользнули мимо моего плеча. — Сейчас неподходящее время.
Мой взгляд всё равно упал на затылок Эсмеральды. Я не собирался уходить, пока не поговорю с ней. Мне нужно было знать, что с ней всё в порядке. Мне нужно было знать, что это не из — за меня.
— Эсмеральда, посмотри на меня. Пожалуйста, — мягко попросил я, окидывая её маленьким, необычайно нежным взглядом.
— Принц Кай, — твёрдо предупредил Шехрияр таким тоном, который можно было бы счесть грубым, но мне было всё равно, что он сказал. Я также не мог винить его за то, что он так защищал Эсмеральду. — Достаточно.
— Шер, — тихо сказала Эсмеральда. — Всё в порядке.
Она медленно, жестко повернулась. Болезненная паутина трещин пронзила мою грудь, когда я увидел слёзы, застилавшие её глаза, которые она пыталась скрыть. Яростное желание защитить взорвалось во мне с такой силой, что это была агония.
Кто — то причинил ей боль. Кто — то сделал ей больно.
Это из — за меня? Я что — то сделал?
Меня трясло от усилий не схватить её в объятия и не увести отсюда, где я мог бы поговорить с ней наедине, обнимать её, укачивать, успокаивать — всё, что ей было нужно от меня. Усадить её где — нибудь, встать на колени и извиниться за всё, что я сделал, расстроив её.
Чем дольше её глаза робко перебегали с моих плеч на пристальный взгляд, тем сильнее становилось это чувство.
Я не смог удержаться, чтобы не потянуться к её маленькой руке, сжимающей облегающее тёмно — зеленое платье — джемпер, которое она носила с черными леггинсами. Я легонько подтолкнул её ладонь, пока её пальцы нерешительно не разжались, позволяя мне крепко обхватить её своими. Я сжал её руку.
— Пойдем со мной на минутку. Пожалуйста. Затем ты можешь вернуться на свою встречу с Шехрияром, — сказал я.
— Что за встреча… — начал Шехрияр, но внезапно остановился. Он избегал моего взгляда, проводя рукой по губам, всё время морщась. Я немедленно взглянул на Эсмеральду, и то, как она поморщилась и опустила голову, было для меня равно сильному удару железного кулака в живот.
Она солгала о встрече. Встречи никогда не было.
У меня закружилась голова, когда боль и страх обожгли мою грудь. Это было из — за меня. Ей было больно из — за меня. Вот почему она солгала. Чтобы не видеться со мной. Потому что я причинил ей боль.
— Это моя вина, — прохрипел я, отступая от неё. — Разве нет? Я сделал что — то не так. Я облажался.
Её ресницы взлетели вверх, и она покачала головой.
— Нет. Нет, Кай, ты ничего не сделал. Это не ты.
Я хотел обнять её и прижать к себе, но мои кулаки были десятитонными гирями, которые не переставали дрожать.
— Тогда в чём дело? Почему ты расстроена?
Она медленно закрыла глаза, крепко сжимая их, пока её лицо не исказилось страдальческой гримасой.
— Кай, я… я…
— Иди, — тихо сказал Шехрияр, напоминая мне, что он всё ещё здесь. Мы с Эсмеральдой посмотрели на него. Он кивнул в сторону, его пронзительный взгляд остановился на Эсмеральде. — Иди поговори с ним. Я прикрою тебя.
***
Эсмеральда молча смотрела на раскинувшийся под нами Pavilion City, сидя рядом со мной на скамейке. Хотя я вроде как вынудил её к этому, когда положил наши переплетенные пальцы себе на колени.
Мы вместе проехали на Баки через лес и добрались до участка земли на другой стороне.
На самом деле, мне следовало отвести её куда — нибудь в теплое место, чтобы поговорить. Мне не нравилось, что мы были на улице. Но это было единственное место, где мы с Эсмеральдой могли поговорить наедине без помех. Итак, мы были здесь. Сидели на одинокой скамейке у старой платформы сторожевой башни. Её голова покоилась на моем плече, я прижался губами к её волосам и закрыл глаза, вдыхая её сладкий аромат.
 
Меня беспокоило, какой счастливой она была, когда мы были здесь в последний раз, и какой тихой она была сейчас. Мы сидели в тишине пять, может быть, десять минут, потом она наконец заговорила.
— Я столкнулась с Каримом по дороге в свою комнату.
Я медленно поднял голову, не совсем понимая, почему она упомянула своего брата. Затем меня осенило, и моё тело напряглось.
Карим был причиной того, что она расстроилась.
Учитывая реакцию моей собственной семьи, мне и в голову не приходило, что брат Эсмеральды мог отреагировать по — другому. К тому же, она раньше говорила, что не ладит с ним. То, что он узнал, что она провела со мной ночь, ухудшило её отношения с братом? Я сглотнул, когда беспокойство захлестнуло меня.
— Он тебе что — нибудь сказал?
— Сказал, — пробормотала она и подняла на меня свои затуманенные глаза. — Но дело скорее в том, чего он не сказал.
Сначала у неё задрожал подбородок, хотя она прикусила нижнюю губу, чтобы скрыть это. Но её лицо сморщилось, слёзы хлынули из глаз, скатываясь прямо по щекам, как будто она больше не могла их сдерживать. И каждая капля была молотом для моего стеклянного сердца, разбивавшего его на миллион осколков.
— Эсмеральда, — выдавил я и потянулся к ней.
Она встретила меня на полпути, обвив руками мою шею, когда я притянул её к себе на колени. Я крепко обнял её, когда она уткнулась лицом мне в плечо. У неё вырвался тихонький всхлип, и я зарылся лицом в её волосы, укачивая и защищая каждую частичку её тела, пока мучительные эмоции разрывали меня на части.
Эсмеральда плакала почти беззвучно, пока я обнимал её, дрожа всем телом, когда я гладил её по волосам и несколько раз целовал в висок. Это были не те громкие, сердитые слёзы, которые она проливала, когда я рассказал ей о Мэг. Они были усталыми, грустными и обиженными, и они разрушали меня. Они заставили моё сердце обливаться кровью и каждую клеточку внутри меня взорваться агрессивной яростью.
Я не был жестоким человеком, но я хотел найти короля Карима и избить каждый дюйм его тела. Один удар за каждую слезинку, пролитую из — за него. За всю боль, которую он причинил ей, когда должен был защищать её. Мне было насрать, что он был королем Джахандара. Если бы сейчас он был прямо передо мной, я уверен, что сделал бы это.
Но с каждой секундой какая — то часть меня всё больше и больше убеждалась, что в её боли была отчасти и моя вина. Мне следовало быть осторожнее.
— Прости, — сказал я в её волосы. — Я должен был отвести тебя в твою комнату прошлой ночью. Я не должен был…я не думал…
Эсмеральда подняла голову. Её ресницы были влажными, теплая золотистая кожа порозовела на щеках и носу. Она больше не плакала, но её лицо было влажным, а глаза по — прежнему несчастными.
— Не извиняйся, — пробормотала она. — Прекрати.
Я скользнул рукой от её шеи к щеке и большим пальцем стёр влагу с её кожи.
— Но отчасти это моя вина, Эсмеральда. Кариму не понравилось, что ты была со мной…
— Кариму не нравится всё, что я делаю, Кай, — сказала она, слабо качая головой в моей ладони.
Я стиснул зубы, представляя, как превращаю его лицо в кашу.
— Но почему?
Вероятно, я не должен был задавать этот вопрос, но я должен был знать. Для меня не имело никакого смысла, что она не нравилась собственному брату. В ней не было ничего, что могло бы не нравиться. Она была идеальна.
Её ресницы дрогнули, прежде чем она опустила взгляд на молнию моего пальто. Ветер развевал её длинные волнистые волосы.