Высокий, царственный и сварливый (ЛП)

Я уже собирался уходить, когда понял, что то, что я делаю, было жутким.
Но потом она рассмеялась.
Запрокинув голову. Прерывисто и громко. Грациозно, но абсолютно беззаботно. Так чертовски опьяняюще.
Я не мог забыть ни звук, ни образ её, стоящей под лампой. Впервые с тех пор я почувствовал, что снова вижу эту её сторону.
Как и в ту ночь, волосы на моём теле встали дыбом, когда её смех пронесся по моей коже, как теплый, пушистый ветер. Это завлекло меня в ловушку. Заставило сделать вдох и удерживать его, даже если я запыхался из — за гонки.
Это привлекло к ней всё моё внимание. К милым морщинкам от смеха, очерчивающим её рот, мягчайшим морщинкам вокруг её больших серо — карих глаз. Каждый дюйм её тела излучал чистую, сладкую радость.
Она была потрясающей. Намного более завораживающей, чем той ночью. И я…
Моё сердце бешено колотилось.
Точно в такт стуку копыт мчащихся лошадей. Жёстко и опасно быстро. Это не должно было быть долговременным, и всё же оно не замедлилось.
Чёрт, чёрт, чёрт. Что с этим было не так? Что со мной было не так? В груди было горячо и зудело, ломило, как в ушах. Мне хотелось почесать и потянуть за грудную клетку, чтобы унять это чувство. Но я не мог пошевелиться. Я не хотел двигаться, но и расслабиться не мог. И я не мог отвести глаз от Эсмеральды. Я просто…
Я хотел подойти к ней. Увидеть её поближе. Услышать её смех ещё ближе. Почувствовать её ближе.
Я не помнил, что направлял Биг Ганз в её сторону, но он начал двигаться подо мной, ведя меня туда, куда меня тянула какая — то невидимая ниточка. Эсмеральда одарила меня широкой, красивой улыбкой, и новая волна горячей крови прилила к моему лицу.
Чёрт. Испытывал ли я — по отношению к Эсмеральде — это чувство — я…влечение…
Она направила Баки мне навстречу, и я запаниковал.
Это отразилось на моём лице? Могла ли она сказать, как сильно она повлияла на меня? Заметила ли она, что я не мог— не сводил с неё глаз? Что она заморочила мне голову?
Не сочтёт ли она это странным? Что я был странным, потому что меня уже влечет к ней? Особенно после того, как я ужасно обращался с ней в тот день?
Что, если она сочтет меня жутким старикашкой из — за того, что меня к ней тянуло? В этом году мне исполнялось тридцать, а ей было двадцать два— нет, двадцать три. Дерьмо.
Мои брови опустились и нахмурились, когда мои мысли закрутились по спирали. Я потянул себя за мочку уха, пытаясь избавиться от любого оставшегося свидетельства того, что она сделала со мной.
Эсмеральда остановила Баки рядом с Биг Ганз.
— Что насчет того, что ты никогда не проигрываешь, а? Я не проигрываю, — она передразнила меня, изображая низкий мужской голос. — Вот так, не так ли?
Я немного расслабился под её поддразниваниями. Возможно, она не заметила цунами, которое угрожало утопить меня из — за неё.
— У меня не такой голос, — пробормотал я.
Она хихикнула, раскачиваясь в такт шагам нетерпеливого Баки. Я строго посмотрел ему в глаза, предупреждая, чтобы он не перевозбуждался теперь, когда у него была хорошая, тяжелая пробежка. Как будто он мог читать выражения человеческих лиц, чтобы понять, что я имел в виду.
— Ооо, вы только посмотрите на этот взгляд, — она насмешливо надула губы. — Мы что, теперь дуемся, мистер Идеальный принц?
Я думал, что ненавижу это прозвище. Но почему оно звучало не так уж плохо, когда она использовала его? Почему она была такой милой? И всё же этот озорной огонек в её глазах заставил меня стиснуть зубы.
— Что? — дерзко спросила она. — Если тебе есть что сказать, говори.
Что — то острое пронзило меня вызывая теплое, колючее раздражение. Чувство пробудилось совсем недавно, то, которое я подавлял, но всё ещё втайне желал. Это заставило мои руки сжать поводья Биг Ганз. Так хотелось потянуться к ней, чтобы рывком усадить её в свое седло, прижаться губами к её губам и стереть поцелуем эту ухмылку с её лица.
Она, вероятно, подумала бы, что со мной что — то не так, если бы знала, о чём я думаю. В конце концов, я был принцем — джентльменом. Я не должен был хотеть быть таким…грубым. Я не должен был хотеть целовать её так сильно и долго, до потери сознания в моих объятиях.
 
Мне нужно было отвести взгляд от Эсмеральды, чтобы я мог быстро похоронить эту мысль в уголке своего мозга, в который я отказывался заглядывать. Итак, я взял поводья и медленно направился к трём столбам на опушке леса, чтобы привязать к ним лошадей.
— Кай. Эй, подожди, — я услышал, как Баки перешел на рысь, прежде чем они снова появились рядом со мной. — Ты теперь молчишь?
Чёрт возьми, кто позволил ей иметь такие красивые глаза, которыми она практически пользовалась как оружием массового соблазнения.
Я с трудом сглотнул.
— Нет.
— Ты нарочно позволил мне выиграть?
Я понятия не имел. Честно говоря, на самом деле я не был сосредоточен на гонке. Не зная, что сказать, я промолчал.
— Эй. Лучше бы ты не делал этого специально.
— Или что? — непонимающе спросил я.
Она набрала воздуха, чтобы ответить.
— Я спихну тебя с Биг Ганз, если ты это сделал.
Немного ошеломленный, я уставился в её игривый, полный убеждения взгляд широко раскрытых глаз. Затем перевел взгляд на расстояние между нами.
— Твои руки недостаточно длинные, чтобы дотянуться до меня.
Я подтолкнул Биг Ганз каблуками сапог, опережая Эсмеральду и задаваясь вопросом, что, чёрт возьми, на меня нашло, чтобы сказать это.
Но когда она возмущенно рассмеялась у меня за спиной, знать, что я сделал это — рассмешил её, — было действительно чертовски приятно.
Глава 11
Кай
Эсмеральда шла впереди меня по дюжине или около того неровных каменных ступеней. Поднялась на старую, поросшую мхом площадку сторожевой башни, которую снесли где — то в седьмом веке. Она располагалась в дальнем правом углу участка земли за лесом, со всех четырех сторон огороженного черными железными перилами.
— Вау, — она восхищенно ахнула, прислонившись к перилам. — Какой вид. Он потрясающий. Отсюда видно до самого края Павильон — Сити.
Мне потребовалась секунда, чтобы сосредоточиться на виде, на который я обычно мог смотреть часами, а не на ней.
— Хм, так и есть.
С края земли, на которой стоял мой дом, открывался вид на Павильон — Сити, который, казалось, простирался до самого горизонта. Это было потрясающе, как и сказала Эсмеральда. Идеальное сочетание миллиона оттенков зеленых лесов и парков между старыми традиционными зданиями из красного кирпича, едва заметными полосками дорог и новыми высотками, которые не заслоняют горизонт. Они заставляли его сверкать красками только тогда, когда садилось солнце, и это должно было начаться совсем скоро.
Она улыбнулась, вся сияющая и пораженная, и вся моя кровь устремилась прямо и исключительно к ушам.
— Ты часто здесь бываешь?
Я вытащил одну руку из кармана пальто, чтобы потянуть себя за левое ухо.
— Когда бывает время.
Она кивнула и промычала.
— Чем ещё ты занимаешься, когда у тебя есть время для себя?
— Ничем особенным. Время от времени я читаю, проверяю Баки и лошадей, тренирую их.
Она протянула руку и сжала ткань моей куртки вокруг моего бицепса, как будто сигналила.
— А что насчет этого? Неужели эти мышцы появились волшебным образом из ниоткуда?
Для меня не имело смысла гордиться тем, что Эсмеральда указала на это, потому что силовые тренировки никогда не были направлены на мою внешность. Но я всё равно гордился, странно удовлетворенный тем, что она заметила.
Я ничего не мог с собой поделать, я напряг мышцы. Бессмысленно, потому что моя куртка была слишком толстой, чтобы что — либо было видно, но я всё равно расправил плечи. Я прочистил горло.
— Я занимаюсь силовыми упражнениями в спортзале замка. Каждое утро. С понедельника по пятницу. Перед завтраком…И ещё плаваю.