Высокий, царственный и сварливый (ЛП)

— Что, чёрт возьми, происходит? — я не узнал рокочущий голос, который меня покинул.
Они вскинули головы, но я направил весь свой гнев на принцессу с широко раскрытыми глазами.
Чёрт возьми, я должен был догадаться. Поймав её на попытке проникнуть в мою комнату прошлой ночью, я должен был догадаться, что она доставит ещё больше проблем. Но я совершил ошибку, предоставив ей презумпцию невиновности. Разве я уже не усвоил свой урок?
Я бросился к Адаму, взял его за руку и поднял на ноги. У меня совершенно вылетело из головы, что я принц, воспитанный в духе вежливости, когда я увидел пятно от крови на левом бедре Адама. Я резко повернулся, чтобы посмотреть на принцессу сверху вниз.
— Что ты с ним сделала?
Она вздрогнула, замкнувшись в себе, и я должен был почувствовать вину за то, что так разговариваю с женщиной, но я этого не чувствовал. Не мог и не стал бы, нет, если бы это означало, что моя семья снова пострадает.
— Это не… — она покачала головой и поспешила поставить чашку на стол. — Я не…
Адам потянул меня за руку, тщетно пытаясь оттащить от неё.
— Кай, расслабься. Это был несчастный случай.
— Несчастный случай? Почему пролитый на тебя чай был несчастным случаем?
— Всё было не так, принц Кай, — заикаясь, произнесла принцесса Эсмеральда. — Я не…я не была…
— Тогда как же Адам получил ожог?
Она снова вздрогнула, её теплая золотистая кожа покраснела и покрылась пятнами на щеках и шее.
— Не мог бы ты сначала выслушать, прежде чем кричать, — сказал Адам.
— Простите, — она покачала головой, её серовато — карие глаза увлажнились. — Я не имела в виду…
Я услышал более чем достаточно. Мне нужно было, чтобы она ушла, пока я не устроил международный скандал, набросившись на принцессу другого государства. Но я также не мог просто позволить ей безнаказанно причинить боль Адаму.
— Немедленно покиньте библиотеку, — прорычал я. — Пока я не сообщил королю Кариму о ваших проделках.
Я никогда в своей жизни не видел, чтобы кто — нибудь так заметно побледнел, как она. Она так побледнела, что казалась почти бескровной, её глаза были такими тёмными и пораженными, что она казалась почти безжизненной. Казалось, будто я не угрожал донести на неё, а угрожал пытать её древними инструментами.
Я почувствовал, как укол вины пронзил мою грудь.
Она молча выпрямила спину, но при этом выглядела такой маленькой и хрупкой, как раненая птичка. Едва способная смотреть мне в глаза, она сцепила руки перед собой.
— Я прошу прощения. Это была моя вина, — пробормотала она ровным голосом, но чуть громче шепота.
И затем она ушла. Плечи расправлены, подбородок высоко поднят. Сильная и царственная.
— Что это было? — рявкнул Адам, как только за ней закрылась дверь. — Ты такой идиот, Кай.
— Она ранила…
— Нет, она этого не делала. Она спасла меня, — он покачал головой. — Чай не пролился на меня. Он пролился ей на руки.
Холодная волна прокатилась по мне с мучительной медлительностью.
— Что?
— Я раскачивался на стуле с чашкой в руке. Я слишком сильно наклонил ножки, и чай пролился бы мне на лицо, если бы она не схватила чашку, обжегши себе руки. Не меня, — Адам толкнул меня в грудь. — И ты только что накричал на неё, как чёртов идиот.
Я медленно сглотнул, переводя взгляд с упавшего стула на Адама и деревянные двери библиотеки, переваривая то, что он мне только что сказал.
Та малая толика вины, которую я испытывал всего несколько минут назад?
Это превратилось в тяжелую лапу, царапающую мою грудь, разрывающую мой гнев и внутренности на куски, когда бледное выражение лица принцессы Эсмеральды заполнило мой разум.
Чёрт.
Глава 6
Кай
На улице шел дождь. “Льёт как из ведра”, как говорили в Томе.
Звук был раздражающе громким в тихой темноте моей комнаты, он барабанил по окну и балконным дверям, как пальцы, постоянно барабанящие по столу. Быстро, резко и раздражающе.
 
Я ещё сильнее нахмурился и глубже зарылся в шелковые простыни. Но я продолжал наблюдать за тенями капель — по крайней мере, за их размытыми очертаниями, которые я мог видеть, — падающими на дальнюю стену, где она была нарисована в тусклом свете прикроватной лампы.
Я ненавидел зиму и её смехотворно холодную погоду. Но больше всего я презирал дождь. Иронично, учитывая, что я был из государства с более прохладным и влажным климатом. От того, как небо стало серым, до того, как всё вокруг стало выглядеть несчастным, до того, как он загнал меня в клетку и как мурашки побежали по моей коже. Моя ненависть к дождю усиливалась по ночам.
Страдая бессонницей, я всё равно редко спал — два — три часа сна были для меня хорошей ночью. Но по ночам, когда шел дождь, невозможность заснуть достигала новых высот, заставляя меня лежать без сна и слушать стук дождя снаружи, пока это не убеждало меня найти убежище в другом месте.
Но…за то, что я был абсолютным придурком по отношению к принцессе за то, что ошибочно думал, что она причинила боль моему младшему брату, когда всё было совершенно наоборот, невозможность заснуть и, следовательно, быть вынужденным слушать дождь казались мне заслуженным наказанием.
— Чёрт, — я провёл рукой по лицу, прежде чем перевернуться, повернувшись спиной к окну.
Я облажался с принцессой Эсмеральдой. Я был неправ, позволив собственному недоверию выставить её симпатичной злодейкой, хотя у меня не было реальных доказательств того, что она таковая. И что ещё хуже, мне ещё предстояло извиниться.
Снова разочарованно выругавшись, я сбросил одеяло и сел. Я схватил очки с прикроватной тумбочки и слез с кровати. Затем взял серое худи, лежавшее в конце моего матраса, и натянул его поверх безрукавки. Никакого количества слоев никогда не могло быть достаточно, чтобы защитить меня от дождя и холода. Даже если я всё ещё был внутри.
Надев тапочки, натянув капюшон, чтобы прикрыть волосы, которые растрепались, я вышел из своей комнаты, остановившись, когда дошел до следующего коридора за углом. Я хмуро посмотрел в конец коридора на дверь в комнату принцессы Эсмеральды.
Дерьмо. Мне нужно быстро извиниться. И как можно скорее.
Я вытер рот рукой и продолжил обычный маршрут своих ночных прогулок. Но не прошло и нескольких минут после начала прогулки, как я обнаружил дворцового стражника, беспокойно расхаживающего перед арочными дверями в сад. Он выглянул туда, где одна дверь была приоткрыта, прежде чем быстро обернуться.
Он запнулся и остановился.
— Принц Кай, — сказал он с поклоном.
Как бы мне ни хотелось не подходить слишком близко к доносящемуся снаружи шуму дождя, я подошел к охраннику.
— Что случилось, Радж?
Радж заломил руки в черных перчатках и потянул за рукав своей красной ливреи2, когда его взгляд метнулся к щели в дверях.
— Её высочество, кронпринцесса Эсмеральда снаружи, — выпалил он.
Я моргнул.
— Что? — конечно, мои уши обманывали меня, потому что Радж только что не сказал…
— Кронпринцесса Эсмеральда сидит на улице под дождем. В одной лишь тонкой ночной рубашке и шортах. Без куртки и зонтика. Я пытался остановить её, правда пытался, но она отказалась меня слушать.
Я снова моргнул, мой оцепеневший разум был неспособен понять его объяснение. Потому что она никак не могла быть настолько сумасшедшей, чтобы сделать это. Она не могла. Конечно, она знала, что дождь в Томе был леденяще холодным по сравнению с муссонными ливнями в Джахандаре.
Прежде чем я успел вспомнить о своём отвращении к дождю, я бросился к открытой двери и полностью распахнул её, подставляя себя холодному ливню.
Моя челюсть отвисла до пола.
Вот она. Принцесса Эсмеральда. Сидит на ближайшей скамейке под черным металлическим фонарём спиной к двери. Ни зонтика, ни куртки, как и сказал Радж.
— Как долго она там? — спросил я.