Сокровище

Я слышу это в его неровном дыхании.
Я ощущаю это в прикосновении его сильных пальцев, сжимающих мою плоть.
Внезапно его губы оказываются везде – на моих губах, шее, на чувствительном месте за ухом, – а затем перемещаются вниз.
Теперь уже я оказываюсь внизу, а он наверху, и его клыки царапают мою ключицу, груди, живот до пупка, затем ниже, ниже, ниже.
Я кричу, вцепляюсь в простыню, выгибаюсь и содрогаюсь, и он возносит меня все выше и выше, пока я не начинаю беспокоиться, что мы подлетим слишком близко к солнцу.
А затем мы и впрямь подлетаем к нему, и я обо всем забываю и больше не беспокоюсь ни о солнечных ожогах, ни о растаявших крыльях, ни о чем-то другом, что может случиться, потому что это так сладко. Он заставляет меня чувствовать такую сладость. Даже до того, как он снова ложится на меня и мы вместе несемся к поверхности солнца.
Позже, намного позже, когда это кончается и мы падаем на землю, я обвиваюсь вокруг него и держусь за него так крепко, как только могу. Потому что это Хадсон и я никогда, никогда его не отпущу.
Даже если утром мир предпримет все, чтобы заставить меня это сделать.
 
Глава 23
 
Волшебное семя
 
– Разумеется, мы не допустим, чтобы ты отправилась на поиски этого Древа Горечи и Сладости в одиночку, – говорит Хезер сразу после моих объяснений, пока мы утром завтракаем на открытом воздухе. – Я понятия не имею, что представляет собой этот самый небесный эликсир, но я, конечно же, в деле.
Она вопросительно смотрит на остальных.
Хадсон не отвечает, потому что ему нет нужды отвечать. Я и так знаю, что он поддерживает меня, что он всегда будет поддерживать меня. В этом никогда не было сомнений. К тому же вчера вечером я и так рассказала ему все, что узнала от бабушки, и он полностью со мной согласен. Мы спасем Мекая любой ценой и после того, как добьемся успеха – а мы непременно добьемся успеха, – вернемся и надерем задницу Карге.
– Мы все в деле, – говорит Джексон, отвлекая внимание от меня, за что я ему благодарна. – И ты это знаешь.
– Да, – соглашается Флинт. – Разве когда-нибудь было иначе?
Пока мы убираем со стола грязную посуду, я вспоминаю то время, когда он и Мэйси так разозлились, что бросили нас на маяке, ничего не объяснив, – и втянули нас в ту кашу при Дворе Вампиров. Но это было так давно, к тому же я и сама не раз втягивала их в разные авантюры. Авантюры, которые в конечном итоге оказывались куда хуже, чем то, что произошло в Лондоне.
На секунду перед моим мысленным взором встает лицо Лайама – такое, каким оно было, когда он умирал. Мы еще не обсуждали его предательство, не пытались понять, почему он это сделал. Мы все еще не можем об этом говорить. И сейчас я тоже гоню от себя эту мысль.
Я выбрасываю из головы все, кроме размышлений о том, как выполнить нашу новую задачу – добраться до Королевы Теней и заключить с ней сделку, благодаря которой будут спасены и ее дочери, и Мекай.
– Спасибо, – говорю я.
– Тебе незачем благодарить нас, Грейс. – Иден обнимает меня за плечи, когда мы встаем и идем по замку к его главному входу. – Ведь это наше общее дело.
– Однако у меня есть вопрос. – Хезер оглядывается, первой выйдя из двойных дверей. – Что будет, если мы прибудем ко Двору Ведьм и Ведьмаков и не найдем того, кто знает, как активировать этот портал в фонтане?
– Кому-нибудь это наверняка будет известно, – отвечает Хадсон, впервые вступив в разговор.
Мы все как один поворачиваемся к нему, но он только небрежно пожимает плечами.
– Когда люди живут так долго – а сверхъестественные существа живут очень долго, – кто-нибудь обязательно должен что-то знать.
– Да, но ведь ведьмы и ведьмаки не живут так долго, как драконы или вампиры, – замечаю я.
– И все же Хадсон прав. – Джексон улыбается. – Как можно сохранить там секрет, если половина их Двора умеет варить сыворотку правды? Или гадать на магическом кристалле.
– Ага, мы все поняли, – говорит Иден, закатив глаза. – При Дворе Ведьм и Ведьмаков невозможно иметь личное пространство.
 
Я надеюсь, что это неправда, потому что мне необходимо поговорить наедине с той единственной обитательницей Двора Ведьм и Ведьмаков, которой я могу доверять и которая, как я ожидаю, даст мне ответы.
– Но сперва, – говорю я, – нам надо отправиться ко Двору Вампиров и захватить с собой Мекая.
Все начинают возражать, крича, что надо оставить его в покое, что ему нельзя отправляться в это путешествие.
Я поднимаю руку, делая им знак замолчать.
– Да, да, знаю. Но мы с Хадсоном считаем, что действие яда замедлится в Мире Теней. – Не вдаваясь в детали о судьбе Артелии, я быстро объясняю, что мы знали там одного человека, который был отравлен, и что яд действовал на него значительно медленнее, чем на Мекая в нашем мире. – Мы не знаем почему – потому, что время там идет не так, как здесь, или потому, что этот яд создан в Мире Теней. Но какова бы ни была причина, мы считаем, что так нам удастся выиграть время, чтобы успеть заключить сделку с Королевой Теней.
– Я не хочу, чтобы он… – начинает Джексон.
Но Хадсон устремляет на него пронзительный взгляд.
– Он умирает, Джексон. Мы не можем это остановить. Но у нас есть шанс продлить ему жизнь, если мы доставим его в Мир Теней.
Джексон сжимает зубы, но кивает. И от меня не укрывается, что при этом он прислоняется к груди Флинта. Могу себе представить, как это тяжело для него, и меня снова радует, что он и Флинт нашли друг друга, даже если в их отношениях есть проблемы. Они все равно знают, что могут рассчитывать друг на друга, а это единственное, что имеет значение.
– Ну так кто полетит с кем? – спрашивает Иден. – Ведь, насколько я понимаю, между этим замком и Англией нет постоянного портала?
– Нет, сейчас Двор Вампиров не желает иметь такой портал, – отвечаю я, взглянув на Хадсона.
– О, погодите! – Флинт достает из кармана черный бархатный мешочек. – Я чуть не забыл, что Мэйси дала мне эти штуки.
– Какие штуки? – спрашивает Хадсон, с сомнением глядя на мешочек.
– Волшебные семена! – торжествующе отвечает Флинт.
– Мне кажется, сейчас нам не нужен гигантский бобовый стебель, – говорю я.
– Я же говорю не о бобе, а о семени, – отвечает Флинт, закатив глаза. – К тому же мне их дала Мэйси. Она чувствовала себя виноватой и сказала, что мы можем использовать их, если нам понадобится портал.
– Портал? – Я смотрю на мешочек с интересом. – Ты хочешь сказать, что Мэйси заколдовала семена, чтобы из них вырос портал?
– Да, так она мне сказала.
– Но где она могла этому научиться? – спрашивает Иден, протянув руку к мешочку и заглянув в него.
– Возможно, в ведьмовской академии, в которой она училась прежде, чем ее выгнали из всех школ? – Флинт пожимает плечами. – Я не знаю. Мне известно только одно – она сказала, что эти порталы могут привести нас только туда, где сама она бывала прежде. Хорошо, что Двор Вампиров – одно из таких мест.
– Что ж, думаю, тогда нам всем надо отправиться туда, – говорю я и смотрю на Флинта. – Ты хочешь сделать это?
– Да, хочу! – Он забирает мешочек у Иден и достает из него одно перламутровое семя.
Мы все делаем несколько шагов назад, когда он творит чары, которым научила его Мэйси, и бросает семя на землю.
А затем, испытывая благоговейный трепет, мы смотрим, как семя Мэйси превращается в портал. Это самое странное и удивительное зрелище, которое мне доводилось наблюдать. Сначала семя зарывается в землю само собой. Затем проходит несколько секунд, и из почвы появляется зеленый росток. Поначалу он мал, но затем он растет и становится все больше.
Из него вырастают ветви, разрастаясь все шире. И уже через несколько секунд они образуют круг, похожий на волшебное зеркало из сказки о Белоснежке.
Но это не зеркало, а портал, полный магической силы и электричества – как и волшебство, которое его сотворило.
В нем нет радуг, нет калейдоскопа цветов, как обычно бывало в порталах, созданных Мэйси.