Дело о философском камне (СИ)

— И сколько вы ему отдали за этот гвоздь? — спросил Марк, тщательно осматривая вещицу. Она действительно была золотой.
— Не за гвоздь, а за рецепт волшебного порошка, который может превратить что угодно в золото! Если б тебе сделали такое предложение, разве ты бы не принял его?
— Я его не принял, — пробормотал Марк, взвешивая гвоздь в руке. Он был явно тяжелее железа. — Я получил письмо от этого Адеамуса, но не стал отвечать.
— Почему? — удивился де Фуа.
— Он предлагал превратить моё серебро в золото. Но я — серебряный граф, а золото — это монополия короля, — и он с улыбкой взглянул на старика, возвращая ему гвоздь.
Тот заметно смутился и бросил растерянный взгляд на маркиза.
— Золотая монополия короля допускает двоякое толкование, — утешил его де Лианкур. — С одной стороны, это — единоличное право на добычу золота, с другой — на добычу золота из земли. Учитывая, что в собственности короны находятся именно рудники, то, возможно, превращение серебра или иного металла в золото не нарушает монополию.
— Я не настаиваю на своей точке зрения, — пожал плечами Марк. — Так какова же цена вопроса?
— Чуть меньше ста тысяч марок золотом, — с гордостью сообщил старик. — Согласись, что это не такая большая цена за рецепт, который позволит мне превратить в золото весь металл, который у меня найдётся, учитывая, что я владею железными и медными рудниками! — он рассмеялся. — Вот только, — слегка помрачнев, продолжил он, — Адеамус умер этим утром, не успев передать мне рецепт. Слухи о его открытии уже разнеслись по городу, как и о его смерти. Сейчас найдётся много желающих выкрасть тот заветный рецепт. Я хочу получить то, за что заплатил.
— За чем же дело стало? — уточнил Марк.
— Он выдавал мне расписки, но мы не заключали контракт о передаче рецепта, — пояснил старик. — К тому же, я не могу явиться в его дом, потому что там сейчас всё оцеплено и дом наводнили сыщики. Я боюсь, что они украдут рецепт.
— С чего бы им это делать?
— Их могли подкупить. Или они просто не найдут его в бумагах, и он пропадёт. Его потом могут сжечь за ненадобностью. Ты можешь пойти туда и поискать его для меня?
— Простите… что сделать? — уточнил Марк, наклонив голову на бок.
— Послушай, мальчик мой, — подал голос де Лианкур. — Я не призываю тебя красть этот рецепт или обыскивать дом алхимика без соответствующих полномочий. Но ведь ты мог бы, учитывая ситуацию, усомниться в его естественной смерти и провести расследование. И между делом поискать в бумагах этот рецепт. Или записи, из которых можно было бы узнать, как он превращал железо в золото. Де Фуа — мой старый друг, я многим обязан ему, в том числе жизнью.
— Не дави на него, — великодушно поднял руку тот. — Я вовсе не требую от тебя платы за то, что когда-то вытащил раненного из боя и полдня отгонял от тебя ворон и мародёров, пока не прибыло подкрепление. Я просто прошу твоего внука, который так похож на своего благородного деда, оказать мне небольшую услугу.
— Я не могу взяться за это дело без разрешения графа Раймунда… — начал Марк, но де Фуа протестующе замотал головой.
— Он не должен знать подробностей! Я пришёл к тебе потому, что твой дед заверил меня в том, что ты умеешь хранить чужие секреты. О рецепте знали только я и Адеамус, но стоит он очень дорого! Если о нём узнает ещё кто-то, то я могу потерять всё!
— Сделай это для меня, мальчик мой, — ласково улыбнулся маркиз де Лианкур, и Марк почувствовал некоторое сожаление о том времени, когда понятия не имел, что у него есть дед.
Следующим утром снег не растаял, и на улице было всё так же холодно. Марк, закутавшись в тёплый зимний плащ и надев шляпу с фазаньим пером, отправился на службу. За прошедший день снег на площади утоптали сотни ног, и вместо белого покрова под сапогами хлюпала ледяная жижа. Только на крышах и карнизах окон дворца ещё белели остатки чистого снега.
Явившись в Серую башню, он поднялся к своему кабинету, но увидел у дверей терпеливо ожидавшего его клерка, который сообщил, что граф Раймунд просит его явиться немедленно. Марк с сомнением посмотрел на дверь, размышляя, не стоит ли оставить в кабинете плащ и шляпу, но потом вспомнил о привычке графа оставлять окно открытым в любую погоду, развернулся и снова направился к лестнице.
 
Окно кабинета главы тайной полиции короля действительно было открыто, и в него дул промозглый ветер. Впрочем, по тому, как стремительно граф накрыл свои бумаги руками, стало ясно, что это всего лишь сквозняк.
— Закрывай двери, чёрт возьми! — проворчал граф, сурово взглянув на него. — И прикрой окно, сегодня прохладно.
— Я не заметил, — пожал плечами Марк, но всё же исполнил его требование и после этого подошёл к столу и присел поближе к растопленной жаровне, распространявшей вокруг волны тепла.
Он снял шляпу и бросил её на соседний стул, а плащ откинул за плечи и выжидательно взглянул на Раймунда.
— Ты закончил с расследованием смерти капитана внутренней стражи дворца? — спросил тот, тщательно раскладывая на места потревоженные сквозняком бумаги. — Это было убийство?
— Дуэль, — отозвался Марк. — Капитан напился и приставал к девице купеческого сословия. Её брат вызвал его на дуэль и убил, а после испугался и нанял лекаря, чтоб тот скрыл следы колотой раны, имитируя несчастный случай под колёсами кареты. Он во всём признался, лекарь тоже. Я решил, что это не наше дело и передал его в полицию магистрата. Судить их тоже будут там, поскольку им грозит только крупный штраф и пара месяцев ареста.
— Значит, ты свободен, — сделал вывод Раймунд.
— Ну, у меня ещё есть дело с салоном леди Риккар и несколько доносов, которые нужно проверить, — попытался возражать Марк, потому что ему вовсе не хотелось носиться по городу в такую скверную погоду, но граф хмуро взглянул на него.
— Этими мелкими заговорщиками из салона пусть займётся Рене, а доносы передай сыщикам. Это их работа. Ты займёшься другим делом, — он снова посмотрел на разложенные перед ним бумаги. — Ты слышал что-нибудь об алхимике Адеамусе?
— Да, и довольно много, — вздохнул Марк. — Вчера ко мне явилась леди Селеста, а потом дед притащил своего друга графа де Фуа. Они давали этому шарлатану деньги и теперь беспокоятся о том, что их вложения пропадут.
— Не только они, — сообщил граф. — У меня вчера тоже было паломничество, а потом я получил записку от короля, к которому уже приходили с прошениями о расследовании смерти этого алхимика. В городе давно говорят о нём, хотя я не воспринимал эти слухи всерьёз, но теперь, после его смерти, оказывается, что он был довольно популярен и слишком многим обещал слишком многое, за что ему давали деньги.
— Он всего лишь ловкий шарлатан, — пожал плечами Марк.
— Возможно, а, может быть, и нет. Я всё это к тому, что король приказал расследовать его смерть, а я поручаю это дело тебе. Попутно осмотри его дом и опечатай лабораторию и все бумаги, выясни, куда он дел те огромные суммы, которые получал от своих благодетелей. И постарайся выяснить, действительно ли он нашёл способ превращать любой металл в золото или это ложь. Если он, и правда, нашёл секрет философского камня, то этот секрет должен принадлежать Сен-Марко в лице короля, а не какому-то частному лицу, которое по глупости вбросит на рынки большое количество золота и обрушит тем самым государственную монополию на его добычу.
— Я понял вас, ваше сиятельство, — кивнул Марк. — Ещё что-нибудь?
— Соблюдай деликатность, постарайся сохранить детали этого дела в секрете и держи меня в курсе, — проворчал граф, выудив из кучи документов какой-то отчёт, и уткнулся в него, более не обращая на него внимания.
Марк снова шёл по улице, плотно запахнув полы плаща и придерживая шляпу, которую норовил сорвать с его головы сырой ветер. Он уже пожалел, что отправился в путь пешком, хотя мог бы взять коней в королевской конюшне. Но ведь улица источника короля Анри была совсем недалеко от дворца, и ему даже в голову не могло придти, что теперь везде, и на Королевской улице в том числе, слякотно и скользко. К тому же с крыш и карнизов дождём стекали капли талой воды, которые ветер подхватывал и разносил, обрушивая на головы и плечи торопливо идущих прохожих.