Нереальная Реальность (СИ)

— Именно это и было в твоем взгляде, — заметил Вольдемар и чувствуя еще большее смущение девушки.
— Да-да, засмотрелась, — резко призналась она, чем умудрилась шокировать демона. — У тебя действительно красивое тело, Дарк. У тебя татуировка?! — заметила какой-то рисунок около шеи.
— Да, — он заглянул своим взглядом в ее душу, распознавая удивление и восхищение.
— Могу посмотреть?
  
— Да.
Он повернулся к ней спиной и почти почувствовал ее упоение. Девушка видела четкие очертания мышц под гладкой кожей, на которой, впрочем был выполнен ужасающий в своем великолепии цветной рисунок именуемый татуировка. Саламандра заняла всю спину, частично «зацепив» своей передней лапкой шею Вольдемара.
— Смотрится потрясающе, — Евангелина восхищенно рассматривала рисунок и не отдавая себе отчета коснулась пальцами извилистых линий.
— Хочешь знать значение? Спрашивай, не бойся, — он чувствовал суеверный ужас, который притаился у нее внутри.
— Расскажешь, Дарк?! — в голосе послышалось сомнение.
— Да, — Вольдемар обернулся, заглядывая ей в глаза, в ее Душу. — Владельцу эта татуировка дарует спокойствие, самоуверенность, безразличие, постоянство, но вместе с этим возрождение. Она имеет интересное значение, а конкретно, Стойкость Веры, Добродетельность и Целомудрие. Вот ты, Ева, в кого или во что веришь?
— В Бога, — ее ответ прозвучал обезоруживающе просто.
— Богу нет дела до тебя, — он сеял зерно сомнения в ее Душе, ибо человек должен усомниться, не должно быть опоры.
— Бог наш Отец и он Любит нас, — Ева слегка пожала плечами. — Я в это верю.
— Это хорошо. Но плохо он оберегает тебя от демонов.
— Демонов?!
— Да, и я самый главный твой демон.
— Учту. А теперь позволь, я все-таки приму душ, а то у меня голова после вчерашнего очень болит.
— Конечно, — он отошел в сторону, пропуская девушку. — Но лучше утопись там.
— Ага, и тебе с легким паром, — хмыкнула она, закрываясь внутри.
Уже лежа в прохладной воде, Евангелина мысленно все возвращалась к этому странному разговору, окунувшись в воду с головой, позволяя всем посторонним звукам исчезнуть. Что он имел ввиду? Зачем спросил про веру? А все-таки он чертовски привлекательный. Ева улыбнулась, и чуть-чуть выдохнула создавая на поверхности воды пузырьки. Дарк был в ее вкусе, но вряд ли она могла заинтересовать его. Да и зачем? Разве у них есть будущее?! Наверное, нет. Вольдемар живет другой жизнью — он ни в чем не нуждается, делает то, что нравится, и может позволить себе многое. А она?! Живет на одну зарплату, ищет жилье, имеет трудный характер… Что он там говорил? Целомудрие, Добродетельность и Стойкость Веры? Пожалуй, она попадает только под один пункт. И все-таки, зачем он заговорил с ней об этом? Зачем напомнил о собственном безразличии, пусть и через значение татуировки?! Почему саламандра? Кстати, о саламандре…
Ева вынырнула из воды, рукой держась за бортик ванны, вбирая в легкие кислород и нос к носу столкнулась с до боле знакомой чешуйчатой мордой с огромными черными глазами, порождающими в душе суеверный ужас. От чешуйчатого тела веяло замогильным холодом. Огромный тяжелый хвост лег на плечо девушки и ее нервы все-таки не выдержали — она закричала.
Вольдемар уставился на закрытую дверь, до сих пор ощущая на спине ее тонкие холодные, но очень нежные пальцы, отчего вся татуировка словно горела неистовым пламенем. Он был потрясен ее ответом. Зерно сомнения не только не удалось посеять, но и напротив, укрепил веру в ее душе. Он не соврал, когда говорил о значении его рисунка, который остался ему от Бога. Да-да, именно того, в кого верила Ева. Любой падший ангел имел возможность исправиться, раскаявшись в содеянном и найдя свое призвание. Эта татуировка была подсказкой в жизни, но до сих пор Дарк не приблизился ни на шаг к разгадке.
Рисунок жег лопатки и демон сделал вывод, что разгадка каким-то образом кроется именно в этой девушке. Успокаивая расшалившееся воображение, он коснулся лбом холодной двери, думая о том, что каким-то образом нужно расположить девушку к себе, узнать, что творится в ее голове и читать, как открытую книгу, ради того, чтобы в один прекрасный момент просто стереть с лица земли.
Крик Евангелины заставил сердце биться быстрее и Вольдемар вскинул голову, прислушиваясь к тому, что творится внутри ванной. Почти сразу же в коридоре возник Диментьев.
— Ева?! — он подскочил к демону, пытаясь по его реакции понять, что случилось.
Ответа не последовало.
— Ева? Ты в порядке? — Дима постучал в дверь ванной, но безуспешно.
— Ответь! — холодно приказал Вольдемар, посылая в ее душу волну безотчетного страха, заставляя говорить. Ее Душа откликнулась, клубок змей ожил, начиная заниматься своим излюбленным делом — пожирать человека изнутри, оставляя ошметки.
Замок щелкнул, дверь открылась и на пороге ванной возникла девушка. Вид ее был странно ошарашенным, а в глазах застыл ужас. Сунув руки в карманы джинсов и мимоходом поправив свежую футболку, Ева нервно рассмеялась.
— Булгакова?! — Дима тряхнул ее за плечи.
— Я походу в ванной уснула, кошмар приснился, — заикаясь произнесла она. — Я пойду, полежу немного, а то аж голова заболела.
И поплелась к себе в комнату. Диментьев следил за действиями подруги с некой долей волнения и демону это не нравилось, поскольку сообразил, что причина крылась в его домашней зверушке, к которой Евангелина еще не привыкла. Саламандра пряталась от любопытных глаз под ванной и «узнав» знакомого человека, потянулась к нему, чуть не доведя до инфаркта.
— Не похоже на нее, — буркнул себе под нос Дима.
— Разве? — Вольдемар изобразил удивление.
— Абсолютно точно. Что-то с ней творится в последнее время…странное.
И развернувшись вернулся в комнату, где сидела свесив ноги с кровати, Вилена в ожидании нового знакомого. Когда Диментьев зашел, девушка робко обратилась к нему с просьбой проводить домой, на что тот ответил согласием.
Неспешно они шли бок-о-бок по немноголюдной улице.
— Работаешь? — робко спросила она.
— Да, у меня очень интересная работа, — Диментьев тепло усмехнулся. — Лучше расскажи о себе. Почему ты такая нерешительная?
— Особенно по сравнению с Евой, — насупилась Вилена.
— Булгакова тоже нерешительная и робкая, просто прячется за маской, — он тихо рассмеялся и почти сразу же погрустнел. — Ей больно в душе, но она сделать ничего не может. Вы с ней похожи, только у тебя все лежит на поверхности, эмоции не подвластны. Ева напротив, всегда прячет свою боль, мысли, проблемы… Иногда мне кажется, что даже если она будет умирать, то не попросит помощи и не потому, что гордая, а потому что других напрягать не хочет. Хорошо, что ты ее встретила.
— Она такая мрачная…кажется такой. И она плохого мнения о себе всегда…почему?
— Заниженная самооценка. Такова она. Но ты так и не рассказала о себе, — мягко напомнил парень.
Вилена вздохнула. Дмитрий оказался внимательным слушателем. Он не перебивал, хотя иногда задавал уточняющие либо наводящие вопросы. А девушка поняла, что рядом с ним, она не может молчать. Она рассказывала все подряд — и детские воспоминания, и о ее разбитом сердце…последнее, что упоминалось в этом разговоре, так это диагноз — маниакально-депрессивный синдром. Диментьев никак не отреагировал на данную информацию, лишь мельком заметив, что в жизни каждый может ошибиться.
— А что насчет Тимура? Кто он тебе?
— Бывший начальник, — Вилена пожала плечами. — Он симпатичный и вроде даже милый. А почему спрашиваешь?!
— Просто интересно. Нравится?
— Ну так, — девушка смутилась. — Он меня не замечает.
— Может оно и к лучшему, — Диментьев хмыкнул.
— Почему? — Вилена удивленно воззрилась на парня.
— Ты его очень мало знаешь.
* * *
Он ее давно не видел. Ее присутствие не оспоримо, но лично Вольдемару так и не довелось с ней столкнуться. Последние полмесяца прошли очень сумбурно. Он не видел Евангелину уже давно. Ее присутствие в доме было неоспоримо — посуда мылась, стирка была, уборка, готовка, но саму девушку застать при этом было невозможно. Словно дух. Дверь в ее комнату периодически была закрыта и Дарк не рисковал ее беспокоить. Когда Ева уходила, то комната оставалась открытой. И демон как-то заглянул туда. Компьютер вечно включен и вообще живет своей жизнью, какие-то книги по истории, психологии и культурологи. Кровать заправлена, но видно по складкам, что иногда девушка даже не расстилает ее. Стул напротив компьютерного стола всегда отодвинут и слегка развернут в сторону дверного прохода. На стене висела карта Москвы, на которой были какие-то непонятные обозначения. Бывало, что в комнате начинали скапливаться стопки каких-то бумаг, но потом они непонятно куда исчезали.