Кастелян (СИ)

— Га… Гарольд, кто… что это было? — удивленный возглас Грэйнджер где-то далеко и рядом.
Лань растворилась. Я вынырнул из воспоминаний.
— Это был Снейп… Блин!
Я вскочил, побежал, споткнулся и полетел на пол. Но грязного камня на этот раз никто не достиг. Лишь немного далее бесшумно начала разгон простая сипуха, через мгновение вылетевшая в открытое окно. Внимания на неё не обратили. Мало ли сов летает в волшебном замке?
* * *
Солнечное сентябрьское утро. Птичьи инстинкты подсказывают, что ясная погода сохранится весь день. Плюну на всё и просто буду летать сегодня до заката. Жаль, запахов не слышно. Снейп стоит у ворот, раздражённо вздёрнув подбородок и презрительно отвернувшись и от замка, и от бегущих к нему опоздунов. Нам это на руку. Приземляемся у него за спиной.
Зельевар резко обернулся на спрыгивающий звук — в человеческом теле я далеко не бесшумный. Уставился на мою мантию.
— Мне сказали ждать Кеттлберна в Большом зале, профессор.
— Ему нездоровится. Руку!
Он крепко взял меня за локоть и аппарировал. Да кто ж так… Я подправил сопрягающий тензор, сделал пару шагов вперёд и в сторону и огляделся. Глухой грязный тупик между домами где-то в центре Лондона.
— Поттер, пока вы проблёвываетесь, живо говорите: что вы натворили? Не врать! Мне нужно знать, к чему готовиться и кого привлекать.
Я удивлённо обернулся. Пробл… ах да, если они всегда так изящно переходят…
— Эээ… скорее всего, это вызов в отдел регистрации анимагов.
— Свидетелем?
— Что?
— Вы — свидетель по делу о поимке нелегального анимага?
— Нет, я — анимаг. Надеюсь, легальный. На днях отправлял заявление на регистрацию, видимо, это вызов на процедуру.
Снейп сохранял сосредоточенность.
— Этого ещё не хватало… Так. Заявление — на обычной бумаге? Как давно подано? Как давно вы анимаг?
— В этот вторник. Бумага министерская, есть входящий номер, вторая копия у меня. Мы не рано идём?
Сбитый с допроса Снейп запнулся, но ответил:
— Там очередь на досмотр. И резерв времени на случай проблем.
Вздохнул, поняв, что я перехожу в режим дипломатического вранья.
— Ладно, отменить всё равно не получится. Пойдёмте.
Мы вышли из тупика, миновали пару богато оформленных витрин на оживлённой улице, зашли в тихий переулок и остановились у красной телефонной будки. Чем-то неуловимым она была похожа на заколоченную кассу у платформы 9. Ладно, это была злая ирония. Аккуратная старая надпись «Out of order» нанесена на стекло капитально, под трафарет. Маги совсем не палятся.
Мы вошли в будку. Снейп снял трубку с оборванным проводом и набрал номер «MAGIC» на T9-клавиатуре. Подождал и произнёс в трубку: «Северус Снейп и Гарольд Поттер в кабинет 211 к девяти эй-эм». Аппарат звякнул и исторг из порта возврата пару каких-то кругляшей. Проигнорировав упавшие на пол жетоны, Снейп повесил трубку и ухватился за поручень. Не иначе как ожидавший этого, импровизированный лифт утробно лязгнул, вздрогнул и ломанулся вниз с такой скоростью, будто в центре Земли вот-вот закончится скидочное время на завтраки.
Кино, думал я, стоя в очереди на досмотр. Невзыскательный кассовый фильм — вот что это мне напоминает. Если в Хогвартсе — балаган со всё более расходящимся с действительностью сценарием, то в Министерстве — долбаная детская комедия. Где-то рядом — огромный тёмный зал и куча малолеток, жующих попкорн и дружно ржущих над каждым нарочито нелепым моментом. «Уши в груши», этот ракетный лифт… или вот, выкатывающиеся из некоторых каминов визитёры. Не выбегающие, не выпрыгивающие, не выпинываемые и не выбрасываемые — выкатывающиеся колобком, зло отряхивающиеся и следующие к проходу для сотрудников. Даже думать не хочется, что там может находиться на другом конце и через что проходит этот путь, но ржачно же — мочи нет!
А опытные продюсеры получают по два шиллинга за каждый писклявый хохот в каждой мелкой глотке. Копят, отгребают лопатой и снимают новые серии. Плюс попкорн, шутовские палочки и сувенирные балахоны.
 
Очередной сотрудник выкатился из камина, оставляя на мраморном полу дурно пахнущую лужицу. Где-то включили запись хохочущей толпы.
— Нас снимает скрытая камера, — пробормотал я.
— Вполне возможно, — ответил Снейп, поняв меня по-своему.
— Ваши палочки, — равнодушно пробурчал дежурный маг. Взял мою, выложил на какой-то артефакт.
— Материал?
— Остистая межгорная сосна, сетчатка Zmei…
— Сосна и змеиная требуха, — пробормотал маг, что-то записывая. — «Priori Incantatem». Мутабор Акус, Мутабор Акус, Му… так, проматываем. Люмос Эк… экслибрис, к лешему. Тергео, Тергео, Тергео… проматываем… проматываем… ещё пром… Вы что, уборщик?
— Нет. Случайный однофамилец одной известной личности.
— Бывает, — равнодушный аврор тут слышал и не такое. — Так, опять «подсвети экслибрис». Короче, непростительных нет. Фамилия, имя?
— Поттер, Гарольд.
Он поднял на меня глаза.
— Ага. Сочувствую, парень. Радуйся, что не очень на него похож.
Снейп позади закашлялся. Маг смотрел в книгу перед собой.
— Твоя… ваша палочка у нас впервые. Кто производитель?
— Неизвестно. — Аврор опять поднял на меня взгляд. — Приобретена у Гаррика Олливандера, официально, 31 июля этого года. Он может знать больше, но мне сказал именно это.
— Минуту… — он достал какой-то гроссбух из-под столешницы. — Да, есть такая. Хорошо, регистрируем. Можете проходить. Следующий! Вашу палочку… Материал?.. А, это вы, мистер Снейп. Забирайте, видеть этого больше не могу. Следующий!
Мы проследовали мимо пафосной скульптуры над фонтаном, подошли к лифтам — нормальным лифтам — и спустились вниз на несколько этажей. Попетляв по коридорам, оказались в тупичке с парой лавок для ожидания и единственной, окованной железом дверью. Игнорируя висевшую в воздухе надпись «Не входить», Снейп по-хозяйски открыл дверь и сунулся было внутрь. Из кабинета грянул звериный рёв, мощный удар по невидимой стенке и раздражённый бас «Закрой дверь»!
Снейп невозмутимо захлопнул дверь, сел на лавку, привалился к стене и закрыл глаза. Я последовал его примеру. Мы молчали. Иногда из-за двери слышались одиночные глухие удары.
— Да, профессор, пока не забыл. То эссе, что вы мне вчера задавали, уже готово.
Снейп приоткрыл глаза, пытаясь вспомнить какое-то вчерашнее эссе, но быстро сообразил, о чём речь.
— Позже сдадите.
Опять потянулось молчание.
— Что у вас за палочка, Поттер? На изящные работы Олливандера не похоже.
— Не знаю. Олливандер сказал, это палочка Грегоровича.
— Вы что, соврали дежурному?
— Вы не поняли. Это не палочка *работы* Грегоровича. Это палочка Грегоровича. Личная. Мастер неизвестен.
— Чушь. У Грегоровича была и остаётся одна-единственная палочка. За исключением…
— За что купил, за то и продаю. Олливандер говорил, что её конфисковали у юного Грегоровича, но его повествование было мутным и невнятным, а я — вымотан «выбором на всю жизнь», так что не настаивал на деталях.
— Как она вообще вам досталась? Чтобы Олливандер продал такое ребёнку…
— Так другое не подошло.
— Да что вы говорите?
Я пожал плечами. Но Снейп смотрел настойчиво.
— Сразу скажу, я многого тогда не понимал. Да и сейчас… Тогда весь день был со странностями, причём буквально, начиная с полуночи. В общем, зашёл я в лавку. Меня как раз оставили одного. Тут появляется этот тип и начинает лепить…
— Поттер! Следите за языком, если уж собираетесь, как вы изволили выразиться, изучать расклады и находить союзников.
— Виноват. Мастер Олливандер с ходу продемонстрировал, что умеет бесшумно заходить за спину, помнит параметры концентраторов некоторых особых клиентов и мастерски набивает цену своей…
— Поттер!
Я вздохнул.
— В общем, начался полный перебор выставленного на витрине. Выбросы, куча хлама в воздухе, «Ах, это тоже не то»… Но вот что странно: одна палочка настойчиво предлагалась мне снова и снова. Он подсовывал её трижды, перемежая с другими. А в четвёртый раз что-то в ней сделал, наверное, желая простимулировать процесс. Но в результате она сломалась.