Кастелян (СИ)

Отчёты деканов, преподавателей, обсуживающего персонала и самого замка Хогвартс ложились на стол вовремя, копились в стопку и выдавливались в стол, в специальный Долгий ящик. О странных всплесках необычной и мощной магии. Об аномально быстрых перемещениях некоторых учеников и об эпизодических провалах фоновых перекличек о присутствии. О пробуждении некоторых систем замка, ранее считавшихся окончательно отказавшими. О внезапном обновлении помещений замка. О необычных успехах отдельных первокурсников на первых уроках. О полной потере магических способностей одним из учеников, и о внезапном и считающемся невозможным восстановлении мага из магла. О давней необходимости заменить инвентарь. Об испытаниях в больничном крыле экспериментального простудного зелья, изготавливаемого из импортируемого сырья по бартерным сделкам. О превышении отдельными преподавателями недельного лимита на количество взысканий и наказаний. Об инициации анимага без надлежащего контроля и подстраховки. О запросе на пополнение замковых складов металлом для нужд замковых восстановительных чар, повторяемом четвёртое десятилетие. О запросе на тепловодные трубки подгорного производства в количестве 10 тыс. штук, на рафинированный кварц в объёме…
Система составления замковых отчётов — адаптирующийся механизм. Если на фоне рутинных процессов появляются необычные или давно не происходившие события, они журналируются подробно и выделяются особым цветом чернил. Однако, если к таким записям никто не проявляет интерес, необычная градация меняется на предупредительную, потом на рутинную, потом о таковых упоминают лишь строки еженедельной итоговой статистики, а потом отчёты по игнорируемым и не несущим угрозы событиям перестают поступать и вовсе, освобождая место на бумаге для чего-то более важного. Пергамент на дне Долгого ящика спрессовывается, оставляя на себе лишь короткое резюме за неделю, а позже и вовсе исчезает, поступая на переработку. Хочешь что-то оставить для истории? Просто вытащи нужный лист из ящика и сохрани отдельно.
Хогвартс — или то, что можно назвать аналогом замкового разума — был бы рад не публиковать многие из отчётов и вовсе, но сковывался древними правилами и протоколом. Однако руководство Школы магии и чародейства в данный момент играло замку на руку: скоро даже самые необычные отчёты этого учебного года дойдут до дна Ящика Лени и Невнимания. У Величайшего мага столетия очень много дел.
Были, однако, отчёты, которые никогда не поступали и не должны поступать на стол директора. О появлении в школе потенциального Хранителя. О проведении тестовых испытаний. О принятии решения начать обучение юного ученика-Хранителя в нештатном режиме, силами замка. О последовательном выполнении учеником простых практических заданий, повышавших степень доверия замка к будущему Хранителю. О взятии ученика под особую защиту.
Замок не умел учить людей. Он обеспечивал им комфортные условия для жизни, кормил (при помощи домовиков), присматривал и защищал. Обучением всегда занимались люди — профессора или, в случае ученика-Хранителя, действующий Кастелян. Но у замка не было выбора. Более трёх веков от последнего Хранителя не поступало никаких вестей. Замок ветшал. Ему нужен был целитель и хозяин. Поэтому замок учил так, как умел — жёстко, неуклюже, в чуждой коммуникационной системе; и тем знаниям, которыми обладал — очевидно, преподавая их не всегда в правильной последовательности и приоритете.
Простейшая созидательная магия. Сделать маленькую, но настоящую стальную иголку из имеющейся материи — ну что может быть проще? Или финализирующее уравнивание простого зельевого состава.
Или вот, способность менять двуногую форму на более полезную для хранительских задач. Молния является ключевым элементом в процессе первой трансформации, это помнят даже многое забывшие современные маги. Смешно: они зачем-то обложили правильный ритуал странными действиями, вроде «держать целый месяц лист мандрагоры во рту, не вынимая». Ни на секунду не вынимая. Замок призвал правильную грозу и создал правильные условия. Трансформация прошла идеально, нарушений не было, дальше дело за юным учеником. Поймёт ли он, что ему досталось необычное второе тело? Сможет ли обнаружить и раскрыть весь его потенциал? Замок не в состоянии здесь помочь: притирка к разуму будущего Хранителя только началась, он почти ничего не слышит.
 
Сердце Хогвартса умело ждать.
А виновник большинства странных отчётов в настоящий момент с восторгом осваивал новое совиное тело. Было пасмурно, шёл непрерывный тропический ливень — на экваторе начался мокрый сезон дождей. Но дожди здесь тёплые и неопасные, дома даже молнии — родные и нежалящие.
Литературы по анимагии в Замковой библиотеке не нашлось, так что трансформацию пришлось осваивать и тренировать самому. Но после первого, самого опасного оборота ничего невозможного на этой стезе уже нет. Вспомнить ту молнию и влить магию в воображаемые крылья — вот ты уже сова. Волевым усилием утяжелить и удлинить ноги — и ты на них стоишь, опуская расставленные руки. Каждый новый оборот удаётся всё легче и непринуждённее.
Хорошо, когда можно учиться без помех и ни от кого не скрываясь.
  
Глава 31. Ещё одно Зельеварение
 
— Привет, Невилл, — поздоровался я, присаживаясь у больничной койки. — Выглядишь не очень.
Левая нога и плечо перебинтованы. Нога — полностью. Пижама больничная, что может означать приход в негодность предыдущей.
Я зашёл в больницу утром, за час до завтрака. Помфри проверила палочкой мой багаж и пропустила. Малфоя не было, но соседняя койка была смята.
— Привет, Гарольд. Вот… порезался, — сказал Невилл, отведя глаза.
— Наконец-то узнал кличку этой псины — «Порезался». Что с ногой? Что Помфри говорит?
— Говорит, пролежать придётся с неделю.
Я внимательно посмотрел на него. В отличие от дурацких секретов, этот момент меня действительно интересовал.
— Правда, Гарольд. Только мазью какой-то вонючей мажут постоянно. Чешется жутко.
Я вздохнул.
— Вот. Нашёл в гостиной, закатился под диван. Ты уронил, наверное.
— Ой, моя напоминалка! — Невилл расцвёл. Видимо, вещь из дома — как якорь во враждебной обстановке. — Спасибо.
— Ещё вот. Помфри разрешила при условии, что всё сразу есть не будешь.
Я выложил свежие фрукты. Мандарины, виноград, бананы, яблоки. Не магазинное — ночью у себя нарвал. Завершал натюрморт букет тропических полевых цветов в банке с водой.
Присел на стул. Помолчали. Разговор не клеился.
— Бабушка меня убьёт.
Я прикрыл глаза. Нам бы твои проблемы.
— Бабушку надо уважать, а не бояться. Она мудрый человек, судя по всему, но… настанет время, когда уже тебе придётся закрыть её своей широкой спиной. И её, и семью, и Род.
Я посмотрел на него.
— Ты должен научиться говорить «нет». «Нет» — это когда очень неудобно и неловко, но иначе будет ещё хуже. Намного хуже. Скажи, — я указал на ногу. — Тебе стало лучше оттого, что ты не нашёл сил возразить?
Невилл молчал. Затем с натугой выдал:
— Я… не могу…
Я вздохнул.
— Это должен сделать только ты. Каждый раз, когда тебе неуютно отказывать, вспомни: Будет. Ещё. Хуже. И тебе, и семье. Всем, кто за тобой.
Похоже, бесполезно. Слишком сильно его задавила бабка, он не научился принимать решения сам. Должен вляпаться, нахлебаться, и если выживет и не сделает ничего необратимого…
— Ладно. Поправляйся. Я ещё зайду.
Завтрак прошёл напряжённо. Снейпа и Малфоя не было. Рон бросал на меня злобные взгляды, но с разговорами не лез. Такое впечатление, что кто-то переключает ему режимы. «Достань Поттера» — «Отстань от Поттера» — «Отвали, свободен». Уизли о чём-то негромко говорил с Грэйнджер, та отвечала со строгой поучающей миной. Оба таились от меня.
Дамблдор сидел на обычном месте и поглядывал в мою сторону с укоризной. Факультет же… разделился. Кто-то считал, что я струсил. Кто-то с удовольствием вспоминал «жёлтого земляного червяка». Я не обольщался, тенденцию предсказать несложно. Куда укажет пресветлый Дамблдор, в ту сторону и будут травить. А Дамблдор нынче огорчается в мою сторону.