Кастелян (СИ)

Спасибо, Хогвартс. Здесь стало гораздо красивее.
Факелы слегка мигнули.
— Думаю, ваша отработка на сегодня закончена, Поттер. Уже поздно, возвращайтесь в гостиную. Я сам сообщу Филчу.
— Спасибо, профессор. Спокойной ночи.
  
Глава 27. Тропящие Хаос
 
Я сидел на полу пробойного зала. Сосредоточенный, хорошо выспавшийся, с полным резервом. В Хогвартсе — ночь с субботы на воскресенье, ученики отсыпаются после учебной недели, меня долго никто не потревожит. Накопители зала заряжены. Всё готово к моему первому эрис-проколу.
Проверив ещё раз правильность собранного плетения, я уселся поудобнее и глубоко вздохнул. Поводов откладывать больше нет, пора начинать. Положив правую руку на аррогант, а левую на активатор пробойного канала, я закрыл глаза и мысленно потянулся к управляющему узлу плетения. Убедившись в устойчивости контакта, подал энергию на кружево.
И оказался в странном месте.
Большинство людей называют нас пустотниками. Для этого есть все основания: мы много работаем с Пустотой и её магией. Управление пространством и временем — наша обычная деятельность. Истинное именование магов Пустоты знают немногие.
Тропящие Хаос. Находящие дорогу там, где нет ни направлений, ни мер, ни опоры и постоянства, ни причин и следствий. Отыскивающие островки Порядка там, где Порядка быть не должно. Отыскивающие, укрепляющие и превращающие эти островки в стабильные, полноценные, цветущие материки.
Высшая ступень развития Тропящего — создание миров. Ну или, что мне кажется более реальным — поиск готовых, наиболее подходящих из ничейных в бескрайнем океане вероятностей. Мир моего Саргаса — хороший тому пример. Не знаю, что случилось с его мастером, но творение получилось очень красивое.
Хаос не против. Он равнодушен и бесконечно богат, как и подобает подобной первостихии. Все существующие миры появились из Хаоса, так почему бы не позволить перейти в бытие ещё одному?
Каждый разумный увидит Хаос по-своему. Каждый ощутит лишь бесконечно малую толику этого дна — то, что доступно восприятию его разума. Большинство разумных вообще не состоянии смотреть на Хаос, это опасно для рассудка. Мы, пустотники, можем выдержать больше обычного мага, но и нам лучше не забираться на те зыбкие дорожки, где Порядка становится критически мало. У каждого своя мера, в бездне Хаоса найдётся предел для любого гения самоконтроля.
И нет, мы — не Хаоситы. Мы не используем магию Хаоса, не черпаем из него силы, не являемся его адептами. Мы лишь находим в нём тропинки к островам.
Я стоял посреди захламлённого коридора. Сумеречный нечёткий свет выхватывал множество обшарпанных дверей по обе стороны, ободранные пыльные стены и кучи неопределённой рухляди, перегораживающей проход. Картина постоянно менялась, ни на чём не удавалось сосредоточить взгляд. Вы пробовали читать во сне? Это неверно, что читать во сне нельзя. Можно. Даже будут получаться осмысленные слова. Но ни одно место нельзя прочесть дважды одинаково. Буквы тут же поменяются, станут цифрами или исчезнут. Сюжет сменится, вы окажетесь в другом месте, память не сохранит ни один эпизод. Зайдя во сне в лифт, никогда не получается доехать до своего этажа.
Здесь было что-то похожее на сон. Закрытые двери менялись открытыми, дверные проёмы — окнами и проломами, развилками и поворотами. Хлам загораживал обзор и мешал передвигаться, пол и потолок изобиловали дырами и провалами, в которых виднелись другие коридоры и помещения. Коридоры не всегда шли горизонтально, имели одинаковую ширину или прямоугольное сечение. В окнах в сумеречном свете виднелись близкие стены такого же здания, кучи грунта или непроглядная мгла. Отвернувшись буквально на секунду, вновь застать ту же картину было маловероятно.
Однако общий сюжет не менялся. Я продолжал оставаться в бесконечном замусоренном коридоре. И это было хорошо. Это означало, что здесь было довольно много Порядка. Спасибо опытным со-гильдейцам, предоставившим прекрасный вектор пробоя.
Я расфокусировал внимание и попытался окинуть взглядом всю картину целиком. Кажется, вот та дверь… постоянно меняется, но остаётся на месте и остаётся дверью. Чуть больше порядка. С неё и начнём.
 
Дверь вывела в такой же коридор. Оглянувшись ради интереса назад, я не увидел проёма, в который только что вошёл. Только продолжение нового коридора, в десяти метрах впереди разделяющегося на три, причём не под прямыми углами и не горизонтально. Повернувшись в прежнем направлении, упёрся носом в пыльное окно, вырезанное в появившемся передо мной тупике. Намёк понятен, оглядываться назад не стоит, тропа теряет стабильность. Что ж, карту «подземелья» строить не будем, здесь иные законы. Только вперёд, нащупывая порядок по хлебным крошкам.
Выбрав более-менее ровное ответвление, повторил поиск. Новая дверь вывела в комнату. Серые рваные простыни, в большом количестве свисающие с потолка, колышущиеся независимо друг от друга и полностью скрывающие обзор. В нос ударило множество сильных запахов, быстро сменяющих друг друга. Спокойно, это всего лишь моё восприятие пытается передать нереальную суть здешнего уголка Хаоса. Что-то подсказывает, что мне — не сюда, но интересно, что может ожидать на таких дорожках.
Абстрагировавшись от обонятельного калейдоскопа, я прошёл прачечный лабиринт. Неожиданно качественная, прочная дверь с очень странной ручкой. Открыл, вошёл… и восприятие взвыло от противоречивого безумия того, что увидело. Тошнотворно вывернутая перспектива… нет, не так. Каждый предмет был одновременно и нереально большим, и точечно маленьким; и бесконечно далёким, и находящимся перед носом. Рассудок опасно завибрировал. Срочно назад!
Помогая руками, я рванулся спиной вперёд — и выпал на улице. Внутренний дворик, огороженный полуразрушенными стенами опостылевшего здания. Сумрачно-лунный свет выхватывал множество куч, хаотично покрывавших землю. Какие-то черепки… обломки черепицы… осколки стекла… неважно, тем более что оно постоянно менялось. Этой массой было покрыто всё вокруг, а еще оно с глухим стуком постоянно валилось откуда-то сверху. И это тоже неважно. Нужно перевести дух. Здесь несут опасность не падающие предметы.
Я ведь даже глаза закрыть не могу. Я не в своём теле, оно мирно дышит в пробойном зале. В Хаосе вообще нельзя пребывать телом. Биохимия наших хрупких организмов требует очень большой стабильности мировых законов и констант. Здесь же… даже атомы просуществовали бы целостными лишь мгновение.
Только разум. Только восприятие, пытающееся привести к перевариваемому виду небольшую часть происходящего вокруг. Воля не имеет значения, здесь некого «нагибать», некому диктовать и приказывать. Потеряться тоже малореально: я в любой момент могу вернуться в реальный мир и войти сюда вновь, и цена попытки невелика, пока не инициирован пробой. А опасно в Хаосе вот это: оказаться в месте, которое пока что не для тебя. Нужно иметь очень циничный, железобетонный рассудок. Ну и опыт, конечно, тоже. Наверняка в будущем я изучу укрепляющие техники и вспомогательные приёмы, облегчающие восприятие таких мест. Но для первого выхода на Тропу экспериментов достаточно.
Глубоко вздохнув, я огляделся. Разнокалиберные кучки и кучи, до нескольких метров высотой. Черепки постоянно падали сверху, ссыпались по склонам и покрывали землю. Средний уровень хлама медленно повышался. Я взглянул наверх… лучше бы я этого не делал. Точно такие же кучи были над головой, свешиваясь неопрятными сталактитами. Черепки отделялись от них и летели вниз. Уровень этого неровного «потолка» истончался, двигаясь вверх. Уровень «пола» утолщался, не отставая от потолка. Процесс был бесконечным. Я вдруг осознал, что если попробую закопаться в землю, то вывалюсь там, наверху.
Ещё раз вздохнув и собравшись с силами, я влез в коридор через разбитое окно и продолжил поиск.
Глухая круглая комната, в которой постоянно дует кольцевой ветер. Чем дальше от центра, тем сильнее воздушный поток и тем крупнее предметы, влекомые вихрем по выщербленному полу.