Не в силах забыть

— Да, ко времени нашей встречи мистер Роббинс только что вернулся из долины Точай. Должно быть, ему поручили подготовить репортаж о карательных экспедициях, проводимых генералом Бладом в Верхнем Свате.
— Верно, он собирается освещать эти события. Как вы легко можете себе представить, я жадно слежу за его колонкой в «Таймс». Майкл на днях отправляется вместе с войсками в военный поход против восставших в округе Мохманд, возможно, он уже в пути.
Лео удивился про себя, зачем леди Вере вздумалось беседовать с ним, если она так хорошо осведомлена обо всех передвижениях своего крестника благодаря его статьям.
— Но газетные репортажи всегда сводятся к одним лишь датам, перечислениям мест и событий, — добавила леди Вера, словно отвечая на невысказанный вопрос Лео. — От них мало толку, ведь меня интересует в первую очередь настроение, состояние духа моего крестника. Майкл — молодой человек блестящего ума. Я надеялась, что он поступит в университет. Но ему страстно хотелось увидеть мир и оставить после себя след на земле.
Уилл говорил Лео, что Майкл Роббинс приходился приемным сыном егеря мистера Сомерсета в Йоркшире, но получил образование в Рагби, в одной из лучших школ в стране. Этот факт, как и впечатления Лео от встречи с молодым человеком, во многом объяснял обеспокоенность леди Веры.
— Вы опасаетесь, что честолюбие может завести его слишком далеко, мадам?
Леди Вера улыбнулась.
— Вижу, мистер Марзден, вы так же проницательны, как и ваш брат. Да, я тревожусь о Майкле. В этом мире немало людей, для которых любые достоинства и успехи моего крестника никогда не смогут перевесить его незаконное происхождение. Меня беспокоит, что Майкл прилагает так много усилий, чтобы завоевать расположение этих напыщенных узколобых болванов, что их мнение слишком много для него значит.
Миссис Сомерсет говорила с таким волнением, что Лео невольно задумался, не замешана ли здесь какая-нибудь юная леди, чьей благосклонности пытается добиться Майкл Роббинс. Спрашивать он не стал.
— Ваш крестник еще так молод, мадам, а перед честолюбивым молодым человеком мир открывает множество возможностей. Когда мы встретились, ему не терпелось поскорее добраться до места сражения, чтобы самому быть свидетелем событий, а не добывать сведения из чужих уст, расспрашивая очевидцев. Возможно, достигнув зрелости, он оглянется на прожитую жизнь и задумается, была ли судьба справедлива к нему, но сейчас, уверяю вас, он наслаждается каждой минутой и, широко расправив крылья, парит, испытывая свою храбрость.
Леди Вера задумчиво поднесла к губам чашку с чаем и сделала глоток.
— Вы правы. Наверное, мне не о чем тревожиться, если он счастлив, опьяненный своей молодостью и блестящими возможностями.
Казалось, миссис Сомерсет еще сомневается.
— Хочу добавить в завершение разговора, — сказал Лео, — мистер Роббинс случайно обмолвился, что совершенно не высыпается. Он уступил свою комнату в пансионе одной даме, путешествующей без спутников. Эта леди прибыла в Ноушеру, чуть живая от усталости, когда в переполненном городе невозможно было найти ночлег. Наутро дама уехала, а хозяин пансиона сдал комнату кому-то еще, оставив мистера Роббинса без жилья. Бедняге пришлось поселиться в каких-то трущобах.
— О Господи, — воскликнула леди Вера.
— Ваш крестник этого не знал, но той дамой была миссис Марзден. И я всегда буду благодарен ему за этот благородный, великодушный поступок.
Отставив чашку, миссис Сомерсет порывисто сжалa руки Лео.
— Спасибо, мистер Марзден. Иногда я забываю, что за честолюбием Майкла скрывается отзывчивая, добрая душа. Спасибо, что напомнили мне.
Войдя в дом сорок один по Камбери-лейн, Брайони невольно содрогнулась. Виной тому была не сырость, не удушливый запах плесени, заполнявший пустые безмолвные комнаты, и не гулкий звук шагов, унылым эхом отдававшийся от стен. Грусть навевали воспоминания о неудавшемся супружестве; казалось, горечь и обида въелись в сами стены, а уныние и глухая тоска клубятся в воздухе, словно густая паутина, свисающая с потолков и перил.
 
Брайони и сама не знала, зачем пришла сюда. Утром принесли письмо от ее поверенного с извещением, что дом удалось наконец продать, и новые владельцы въедут в особняк в течение недели. Потом доставили записку от Лео, где говорилось, что он немного задержится, поскольку пообещал нанести визит старому знакомому Уилла. А несколько минут спустя Брайони, неожиданно для себя, уже взбиралась на подножку кареты, зажав в кулаке запасные ключи от дома в Белгрейвии.
Какая нелепая ошибка. Брайони хотела лишь навсегда закрыть дверь, ведущую в прошлое, так, прощаясь с покойным, в последний раз смотрят на застывшее лицо, прежде чем закрыть крышку гроба. Но в тихом опустелом доме призраки прошлого обступили ее, опутали липкими сетями, грозя ледяными стрелами.
Вот зал, где супруги Марзден давали когда-то свой последний званый обед. Лео, очаровательный, искрящийся весельем, покорил всех. Даже те гости, которые сидели возле хозяйки дома, тянулись к нему, ловя каждую его остроту, каждое меткое замечание. Слабые попытки Брайони принять участие в разговоре оказались бессмысленными: ее никто не слушал. Она сидела в комнате, полной людей, одинокая и всеми покинутая, зная в душе, что именно этого Лео и добивался.
А там, наверху, спальня, где их близость, начавшаяся ужасно, превратилась в тягостный, гнетущий кошмар. Когда Лео пришел к ней в последний раз, Брайони не спала. Она так сильно дрожала, что Лео в ярости соскочил с кровати и ушел, швырнув по дороге лампу. На полу до сих пор осталась оставленная лампой отметина.
Брайони вошла в кабинет, где когда-то сидела и читала письмо от Бетти Янг, горькое напоминание о том ужасном дне, когда умерло ее счастье.
В этом доме ее волосы побелели от горя и отчаяния.
Задыхаясь, Брайони бросилась к выходу и едва не налетела на внезапно распахнувшуюся дверь. В дверном проеме стоял Лео.
— Брайони! Что ты здесь делаешь?
— Я… я… А что ты здесь делаешь?
— Я был в доме мистера Сомерсета, наносил визит его жене. Разве ты не получила мою записку? Они живут буквально в двух шагах отсюда. Я остановился, когда заметил на обочине экипаж Аскуитов. — Лео прижал к себе Брайони. — Почему из всех мест в городе ты выбрала именно это?
— Я получила извещение, что дом наконец продан. Мне пришла в голову глупая мысль зайти и похоронить прошлое. Но…
Лео нежно поцеловал ее в висок:
— Но что?
— Но оказалось, что прошлое не умерло. — Брайони удрученно покачала головой. — И мне захотелось сбежать от него.
— Неужели все так скверно?
— Хуже некуда.
Выпустив Брайони, Лео медленно прошел через холл в малую столовую и задумчиво огляделся. Затем направился в кабинет. Брайони робко шла за ним, едва сдерживаясь, чтобы не закричать: в каждом углу ей чудилась притаившаяся опасность.
О чем вспоминал Лео? Когда-то он с любовью обставлял этот дом, покупая все, от мебели, столового фарфора и картин до дверных ручек и ведерок для угля. Здесь, в окружении этих милых вещиц, он собирался прожить остаток жизни. Уходя, он забрал с собой лишь книги и одежду. Остальное пошло с молотка, а позднее поверенный Брайони отослал мистеру Марздену деньги.
Лео поднялся по лестнице на второй этаж. Беспомощно цепляясь за перила, Брайони беззвучно прокричала: «Остановись, не ходи дальше!»
Наверху располагалась столовая. Там Лео пытался разговаривать с Брайони — это длилось куда дольше, чем можно было ожидать. Каждый день он спрашивал жену, как прошел день в больнице, доводилось ли ей наблюдать любопытные случаи, предлагал вместе сходить на новый спектакль в «Друри-Лейн» или на лекцию в Королевское зоологическое общество. И день за днем, все больше замыкаясь в себе и ожесточаясь, она отвечала односложно.
Еще выше находились спальни. «Пожалуйста, не нужно. Не ходи туда!» Но Лео пошел. В пустых комнатах гулкое эхо его шагов следовало за ним по пятам.
«Что случилось? Я делаю что-то не так? Я готов все исправить. Пожалуйста, скажи мне, в чем моя ошибка». Лео забрасывал Брайони вопросами, но она отказывалась ему помочь. Она не желала сделать даже крохотный шаг навстречу, чтобы спасти их брак.