Дневник (СИ)

— Отпустите Эльвиру Хабибулину или тоже станете нашим пациентом.
— Спасибо, Алиса. Видимо, молодому человеку не хватает манер, — сказала Терапевт, поправляя на себе халат.
— Да как вы смеете?! Вы поклялись спасать людей, а сейчас ставите перед выбором, делать из Ивана инвалида или нет! Подонки!
— Тише-тише-тише, Джонни, — всё так же спокойно сказала Терапевт.
— Эльвира Хабибулина — замечательный человек. Если бы не она, то вы бы на каждом углу видели гору трупов. Она полностью отдала себя своему делу. Вам должно быть стыдно! — гневно крикнула на меня Алиса.
— Алиса, без личного, пожалуйста.
— Простите, Эльвира Хабибулина. Джон, слушайте, у нас есть работа для вас. Взяться или нет, зависит только от вас. Что будет с вашим другом, тоже зависит только от вас. Решаетесь или нет?
— К чёрту, к чёрту вас всех. Хтьфу. Я вам припомню ещё. Ладно, я готов.
— Отлично. Эльвире Хабибулиной нужно, чтобы вы нашли несколько редких медицинских вещей. Они необходимы, чтобы расширить возможности нашего госпиталя. Ваша помощь позволит спасти много жизней!
— Ага, как же, рассказывай дальше.
— Кхм, в общем и целом нам нужны светодиодный трансиллюминатор кожи LEDX, офтальмоскоп и шприц с зелёной субстанцией 3-eTG.
— И где я эту срань найду? Вы хоть представляете, как сложно такое отыскать в Таркове?
— Пожалуйста, не перебивайте. Данные вещи вы сможете… — Алису прервала Терапевт и уже сама продолжила на английском.
— Данные вещи вы сможете найти в санатории. Это место — одно из самых красивых и полезных для здоровья на всей территории Таркова. Поэтому, Джон, я отправляю вас на…
КУРОРТ
Эта шутка зашла уже слишком далеко. Подумать только, мне нужно проникнуть в санаторий. Гиблое место, куда сунется только настоящий псих. Сам этот санаторий находится на побережье Таркова, а местность и впрямь подходила для курорта. Но сейчас эта территория служит только свалкой для трупов.
Гулять по огромнейшей части самого побережья у меня не было никакого желания: везде чёртовы кусты, деревья, снайперы могут поджидать на каждом холме. Но это ещё цветочки. Здание санатория находится на одной из самых высоких точек. Строение достаточно большое, разделено на три зоны: восточное крыло, западное и ещё административная пристройка. И всё это в три этажа. Искать же там весь этот медицинский хабар будет крайне тяжело. К этому осталось добавить ещё кучу наёмников-мародёров и толпы «диких», которые падки на всякие ценные вещички, оставшиеся от бывших посетителей санатория. А ещё я ни разу не был там, карту не разыскать, проводник отсутствует, напарник тоже, одним словом, засада.
Так я и провёл в своих думах ещё пару дней. Никто на чёрном рынке не решался со мной идти просто так. Денег не было вообще, всё ушло на выздоровление Ивана и пропитание на эти дни. Наконец-то мне дали возможность повидаться с камрадом. Он лежал на дряхлой кушетке, весь в каких-то трубках, глаза были слегка приоткрыты. На лице уже везде прорезалась грубая щетина. Чистый армейский вид был подпорчен, но это не мешало Ивану даже в таком положении выглядеть грудой несломленного металла. Он взглянул на меня и слегка улыбнулся.
— Ох, хай, Джон… Хау… ох… ар ю? (пер. с рус. англ. «Привет, Джон, как дела?»)
— Better than you, buddy. But we did it, we did our job. (пер. с англ. «Лучше, чем у тебя, дружище. Но у нас получилось, мы выполнили наше задание».)
— Грейт, джаст грейт. Тэлл ми вот хэппенд. (пер. с рус. англ. «Отлично, просто отлично. Расскажи мне, что случилось».)
Я рассказал ему всё. Как я убил того снайпера, как перевязал ему рану и стал тащить на себе до ближайшего пункта ООН. Как мне пришлось заплатить одному из миротворцев за проезд до ближайшего госпиталя и как я спустил все бабки на его спасение.
— Деньги… бля… их больше нет, вэтс воз эфрефинг вы гот, энд нау… оххх, насинг… (пер. с рус. англ. «Это было всё, что у нас было, и сейчас ничего».)
— Yes, but you are alive and that is a good ending for us. But we have another problem… (пер. с англ. «Да, но ты жив, и это хорошая концовка для нас. Но есть ещё одна проблема».)
 
— Говори.
Иван слушал сначала с весьма серьёзным лицом. Но, когда моё повествование дошло до места, где ему грозило пожизненное пребывание в инвалидной коляске, он сильно приуныл. Лицо скисло. Ещё хуже стало, когда он узнал про моё задание и что от его выполнения зависит его будущее состояние. Я также поделился с ним своей печалью, что для миссии у меня нет никого, кто мог бы провести меня через этот санаторий. Иван глубоко вздохнул:
— Есть один. Ай ноу ху вил хэлп. (пер. с рус. англ. «Я знаю, кто поможет».)
— Really??? But who? (пер. с англ. «Действительно? Но кто?»)
— Есть фрэнд фром зе паст. Гуд ван. Ай траст хим… Файнд Прапор энд аским эбаут Хан (пер. с рус. англ. «Друг из прошлого. Хороший. Я доверяю ему. Найди Прапора и расспроси у него про Хана»).
— Ham? (пер. с англ. «Ветчину?»)
— Хан… ХАН, — сказал Иван и передал мне в руку записку, которую быстро начеркал при мне. — Фор Хан, хи вил андерстенд (пер. с рус. англ. «Для Хана, он поймёт»).
После у Ивана уже стали закрываться глаза. Ко мне подошла медсестра и сказала, что время вышло, пациенту надо отдохнуть. Значит, нужно найти Хана. Но кто этот Хан, как он выглядит и реально ли он такой надёжный человек, как говорит Иван? Остаётся только разобраться самому.
***
Я целый день не мог достучаться до этого чёртова Прапора. Для сводки: Прапор — это один из основных торгашей Таркова, усатый таракан и просто большой любитель кровищи. Ему в основном нужны были настоящие убийцы, киллеры или, как он их называл, «каратели». В общем, личность эта не без греха, как и все мы.
Спустя четыре часа я всё же с трудом разыскал его возле входа на бывшую резервную военную базу. Он проводил меня в свой бункер, показал на стул и стал меня расспрашивать.
 Фото взято из архива Романенко П. Е.
— Хан, говоришь, хм. Много у нас таких ханов бродит, чуть ли не каждый готов себя им назвать. Но кажется мне, что я понимаю, кого именно ты ищешь. Он обычно приходит ночью. Так что можешь подождать в углу. Только веди себя тихо и не мешай бизнесу!
Прошло ещё часа три или четыре. В дверь бункера постучались ровно три раза. Прапор пошёл отворять. Он вернулся не один. Вместе с ним шёл грозный человек в шапке-ушанке и с дробовиком на спине. Его наружность напоминала не славянина, а кого-то с Юга, может, Казахстан?
— Кто там в углу? Чего пялишься? — грубо и прямо спросил незнакомец.
— Не кипишуй, свой это, — стал успокаивать его Прапор.
— Свои в пиндосской форме не ходят.
— Без расизма мне тут. Бизнесу такие вещи мешают, сам знаешь.
— Знал бы я сам, давно связался бы с Миротворцем и разжился бы зелёными, а тут за гроши тебе мочу полгорода.
— Ладно-ладно, будет тебе. Что с заданием-то? Замочил?
— Да. Но это, блядь, последний раз, когда я кого-то захреначиваю в твоей шапке-ушанке.
— Не волнуйся, больше не понадобится. Считай, что мы устроили великий концерт. Твоя роль была главной, все зрители были довольны, будь уверен. Ах да, тебе награда.
Прапор достал и бросил на стол большущий ящик с кучей боеприпасов, пистолетами и различными обоймами.
— И вот ещё, чисто от меня, в знак уважения, — сказал Прапор, отдав большую пачку российских рублей. — Может, ещё чего хочешь выполнить? Работка всегда найдётся.
— Sorry, but what about me? (пер. с англ. «Извините, но что насчёт меня?»)
— Ах да. Слушай, этот америкашка хотел вроде как найти тебя.
— Меня?! Ты чё, пиндос, самый смелый, да? — незнакомец подошёл ко мне вплотную, его рука уже была на кобуре.
— I need your help, Ivan told me about you (пер. с англ. «Мне нужна твоя помощь, Иван мне рассказывал про тебя»).
— И что, что told тебе какой-то там Иван? Я тебе сейчас колени прострелю, а потом ствол по самые гланды засуну!