Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

Женщине место в его жизни забронировано не было. Опыт брака с Мариной плескался на дне сердца горьким жгучим осадком. Не вышло из него ни мужа, ни отца.
Пилотов не оставляют своим вниманием прекрасные коллеги. И хотя служебные романы не поощрялись, Тухольский нравился стюардессам и представителям авиакомпаний. Высокий шатен с кошачьими повадками. Хватало нескольких тёплых слов, немного лести и бокала шампанского или чашки кофе. И девушка уже была готова родить ему троих детей.
В Гане он заболел какой-то местной заразой, хотя был привит всеми положенными для работы в этом регионе прививками. Говорили, что почти всех европейцев в Африке рано или поздно настигнет какая-нибудь эдакая болячка.
Валяясь в госпитале в горячечном бреду, он видел родной город и чаек, мечущихся в ярко-синем небе. Громадину церкви Девы Марии. Часы на башне. Видел зелёные кроны деревьев. И качели, взмывающие вверх. Ему чудилось, как смеётся рядом маленький мальчик и носится по футбольном полю с мячом. А потом вдруг голос Беаты. И неспешный разговор по-русски с её мамой за столом с пирогами.
Когда Роберт очухался, эти сны остались в памяти такими же яркими. Ему послышалась в коридоре русская речь. Думал, что снова уплывает в жар. Но нет, лоб был уже холодным. Это действительно в коридоре говорили по-русски. Советские врачи приезжали консультировать. А многие ганийские доктора получили образование в Москве.
Вот уж не думал польский пилот, что знания русского, полученные ещё в школьные годы, неожиданно пригодятся. К нему сразу сменилось отношение. Док приходил поболтать по-русски. Ностальгировал по Москве, даже суровую русскую зиму вспоминал с нежностью.
  
Глава 16
 
16.
Вместе с учёбой сына и работой в школе в жизни Беаты появились бальные танцы. Нет, они с мужем по-прежнему скромно танцевали на приёмах. А вот Леслав, увидев однажды турнир по телевизору, просто загорелся. И расстроился, когда ему сказали, что до права носить фрак надо ещё дорасти.
Збигнев узнавал в сыне черты Беаты. Такая же фантастическая работоспособность и упорство на пути к цели.
— Бетя, ну что это за занятие для мальчика? — поначалу сопротивлялся Збигнев, — Может лучше футбол? Или верховая езда?
— Збыш, милый, ты же понимаешь, что лучше пусть он занимается тем, что нравится. А горные лыжи, теннис и верховую езду Лешек и так освоит. Мне один одноклассник рассказывал, что две минуты быстрого фокстрота по нагрузке, как бег на восемсот метров. — Ого! Серьёзно? Хотя, да, я видел, какой он приходит с хореографии.
И Беата включилась в новое увлечение сына. Что нужно для занятий? Обувь? Она неслась в специальный магазин. Костюм? Значит будем искать специального портного.
Все мелочи и детали тонко и скурпулезно изучались. Она научилась за минуту пришивать штрипку на брюках, правильно прикалывать номер на спину, делать мужскую стильную укладку. Знала, как быстро сушить турнирные лаковые туфли и чем потереть кожаную подошву, чтобы она меньше скользила.
Часто Беата сидела прямо в зале, в уголочке. Проверяла тетради своих учеников, а потом просто наблюдала за тренировкой сына.
В какой-то момент поймала себя на том, что пританцовывает одними ступнями. Она уже безошибочно отличала музыку медленного вальса от медленного фокстрота и самбы от ча-ча-ча. И знала все критерии, по которым судьи оценивают пару: музыкальность, техника, презентация. Знала наизусть все вариации. И хоть сейчас была готова сама их повторить. Поневоле засматривалась на девочек-танцорш. В атласных бальных туфельках чувствовалась магия. Что-то от туфель Золушки, наверное.
Через несколько лет Леслав уже вполне уверенно чувствовал себя на конкурсом паркете. Выходил такой гордый, красивый и грациозный. Выводил за руку свою партнёршу. И вёл её в танце едва уловимыми внешне движениями корпуса и рук.
К групповым занятиям добавились индивидуальные уроки. Беата выбирала педагогов. Расспрашивала других родителей. Договаривалась. Танцы не дешёвый вид спорта. Посчитав расходы Беата вдруг вспомнила о Роберте. Интересно, как он, всегда так скромно одетый, исхитрялся танцевать.
 
Отдельной проблемой были партнерши. Леслава с самого начала бесило, если девочка начинала рассматривать его, как свою собственность. Он как-то сразу принял на веру философию: партнёр главный. И это не значит, что у него больше прав. Это значит, что у него больше обязанностей и ответственности. Такой неожиданно взрослый подход немало удивил Беату. Но потом она подумала, что с такой родословной было бы странно, если бы было по-другому.
Наверное, за любым успешным спортсменом, начавшим заниматься ещё в детстве, всегда стоит сильная мама. Та самая, которая брала на себя обязанности личного менеджера, секретаря, водителя, массажист, доктора и повара. А ещё психолога. Потому что спорт — это всегда про мышление.
Не один час разговоров с сыном об отношении к победе и поражению. Тысячи слов об уважении к сопернику. Миллион повторений, что нужно уважать судей и зрителей. Но Беата понимала, не будь у Леслава примеров отца, обоих дедушек и дяди, никакие бесчисленные слова не помогли бы.
  
Глава 17
 
17.
Впервые чемпионат Польши Леслав Зимовский выиграл в двенадцать лет. Беата со Збигневом тогда чуть не лопнули от гордости. И всё же тревожные мысли о будущем сына подкрадывались.
С момента его рождения мир разительно изменился. Не стало нескольких государств. Ещё в десятке стран сменились режимы. Недавно образовался Европейский союз. Страны становились ближе друг к другу. Границы — всё более открытыми. Захочет ли Леслав жить в своей стране? Чем он будет заниматься в будущем?
Пока младшего Зимовского интересовали исключительно танцы. Учёба давалась ему легко. Даже слишком легко. И перевод с гимназию с углубленным изучением экономики и права никак не сказался на результатах.
Вот только Беата стала замечать, как на сыне появляется "корона" победителя. Входя в фазу активного роста и подростковых проблем, её сын ни разу не проигрывал. И это могло быть опасно.
— Збыш, что будет, если он вдруг не выиграет, — делилась она с мужем своими переживаниями. — Это для нас турнир — просто очередное соревнование, а для него не так. Мне иногда кажется, что ступеньки вверх заканчиваются. А ему только тринадцать. — Когда мне было тринадцать, я хотел быть энтомологом, — мечтательно сказал Збигнев. — Кем? Серьёзно? А почему не стал? Ты не рассказывал. — Не хотел портить твоё мнение обо мне, — поцеловал Беату муж, — Мама настояла, чтобы я продолжил династию. Ей очень этого хотелось. — А кто до пана Анджея был дипломатом? — Беата наморщила лоб, пытаясь вспомнить, что она знает о семье мужа. — Никто не был. В том то и дело. — А родители пани Магды чем занимались? — Ооо, ты, родная, вступила сейчас на скользкий путь разрушения идеалов, — усмехнулся Збигнев, — Моя мама родилась в Новы-Тарг, это в Карпатах. Бабушка с дедушкой ферму держали. Овец в основном. Козы ещё были. И коровы. А ещё большая лохматая собака. Я бывал там летом в детстве. После войны, знаешь, там сытнее было.
Сейчас Беата чуть не впервые за столько лет почувствовала, что она действительно сильно моложе своего мужа. Дитя шестидесятых, а не конца сороковых. — Мама очень рвалась оттуда. И вот, ты теперь видишь светскую даму с манерами аристократки. А ведь она умеет доить коз и коров, взбивать масло и кормить кур — хохотнул Збигнев, — Но никогда в этом не признается.
Действительно сложно было представить, какую работу над собой совершила эта женщина, чтобы занять свое нынешее место.
— Она правда очень талантлива, — продолжил Збигнев, — И большая актриса. Ты, думаю, заметила. Шесть языков сами себя не выучат, правда? Поэтому мама вцепилась в моё образование, как бульдог. Моя коллекция бабочек до сих пор лежит где-то у родителей. Это Александру потом было позволено выбрать то, что по душе. К счастью для мамы, он выбрал экономику и политологию. Не представляю, что с ней было бы, окажись младший художником или писателем. Хотя, — Збигнев задумался, — Знаешь, я думаю, что моя мама и из этого сделала бы величайшее достижение своей жизни. — А если Леслав захочет только танцевать и ничего больше? — Тебя это беспокоит? — Со временем он должен будет зарабатывать как-то, — растерянно проговорила Беата, — А если его единственным умением будут танцы, то я себе это слабо представляю. — Мне кажется, что у нашего сына есть способности к ведению переговоров, он ладит с людьми и отлично умеет планировать время и силы. Это немало. Если он захочет стать дипломатом, я не буду возражать. — Да, уж, энтомологом ему точно не быть!