(не)любимый препод (СИ)

Нажимаю кнопку и распахиваю дверь.
Не поворачиваюсь.
Мне неудобно, неловко, не по себе, хотя я ничего плохого не делала, просто так сложилось. Я ведь переживала из-за него, долго, а он только доставать меня умел, популярность, оказывается, может обернуться злом, привыкший, что к нему в кровать бегут по первой смске, гордость умерить не в силах, чтобы первый шаг сделать, способен лишь на ежедневные детские подколки, а ведь хватило бы той же самой жалкой смс, но с другим текстом, "я о тебе думаю", например. Но он бы, похоже, в собственных глазах упал, если бы открылся.
На этаже гремит лифт.
Сдвигаю брови и смотрю на Николь с Ваней в разъехавшихся дверях.
— За Егором следом, — говорит Ваня, отстраняя меня. — Как в детективах, прыгаешь в такси: командир, гони за той красной тойотой. Ну что? Опять отмазались?
— Кристина, я от тебя не ожидала, — Николь сбрасывает сапожки и по-хозяйски осматривает дом. — Классно устроились, ага. Егор! К чему были эти ограбления, и зачем ты нас втянул, объяснишь, наконец? Адреналина не хватало? А ты в курсе, что за нами теперь следят?
— Кто?
— Откуда я знаю? Какой-то чел на синей десятке. У нашего дома машину видела, Ваня ее видел, возле института ее видели, у клуба, и щас за нами ехала. Мы ждали, он так из двора и не сдернул. Что за хрень происходит? Это полицейские?
Они роются у Саши в шкафу, достают еще вино и ром, рассаживаются на диване, и перебивая друг друга, нападают на Егора.
Гашу свет и выглядываю в окно.
Во дворе фонари, но машин так много, ночь, люди спят или собираются, забили парковку, и рассмотреть синюю десятку не могу.
Рядом топчется Егор, тоже напрягает глаза и чешет затылок.
— Может, нас вычислили? — говорит.
— Почему тогда не арестовали?
Он жмет плечами.
— Эй, мы подробностей дождемся? — кричит Ваня. Гремит стаканами.
— У меня проблемы в семье были. И с девушкой, — оборачивается Егор. — Отвлечься надо было. Извините, ребят.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Шикарно, — возмущается Николь. — Нас две недели треплет полиция, а тебе отвлечься надо было?
Сумерки, горит синяя подсветка в обеденной зоне и голубой экран плазмы, они распивают запасы Сашиного бара и примеряются к "Монополии" — отличное занятие в половину первого ночи накануне двух экзаменов.
На выходные Аверин собирает всех сотрудников на репетицию Нового Года. Полным составом редакция катим в дорогущий санаторий в глуши — горы, лыжи, искрящийся снег, съёмки для журнала. С начала декабря он убеждал Егора компанию им составить, а теперь мы все тоже сотрудниками считаемся, и на полных правах можем присоединиться, а Николь с Ваней и хочется, и колется ехать. Я вот тоже рассчитывала на классный отдых, а не на выяснение отношений с ночи до утра.
Николь разбрасывает фишки. Встаёт на ноги, покачивается, хватается за Егора:
— Где тут спальня? Я напилась, кажется. Егор, клянись, что ты теперь все будешь говорить. Никаких секретов. Или мы поругаемся. И больше свои конспекты тебе не дам, ни за что.
Когда приезжает Алекс, они втроём рядком дрыхнут у него в кровати.
— Мило, — оценивает он. Снимает пальто и смотрит, как я собираю рассыпанные по стойке сигареты обратно в пачки. — А это что?
— Начну курить, — сую сигарету в рот и щелкаю зажигалкой. Отхожу ближе к вытяжке. Вдыхаю дым и строю невозмутимость, но неудачно разражаюсь кашлем.
Он скептически кивает.
— Уверена? — перегибается через стойку и тянет меня к себе. — Фу-у, — морщится.
— А по-моему круто, — затягиваюсь дымом. — У меня куча здоровья, будем вместе сокращать жизнь. Сигарета минус пять минут, за сутки сколько набежит? Так глядишь, и обойдемся без поисков твоего счастливого числа, скоро сыграем в ящик.
— Воспитательница, — он улыбается, вырывает у меня сигарету. — Шантаж, Кристин, — поднимает бровь, жует щеку. — Я понял тебя, подумаю, — оглядывается на заставленный бутылками стол. — С чего они накидались?
— Решили, что за ними следит какой-то тип на синей десятке.
 
— Да? — резко переспрашивает. — И где он?
— Не знаю, я сомневаюсь, что он есть.
Он курит. Стряхивает пепел на стойку.
Готовить я не умею, а вот прибиралась целый час и мне обидно за такое наплевательское отношение к чужому труду.
Иду к дивану и собираю со стола пустые стаканы. Мысленно обзываюсь.
Чувствую, как на талию ложатся его руки, сжимают, поворачивают меня. Он оттягивает воротник футболки, целует плечо, и я сражаюсь с мурашками, невероятно, так быстро, память подбивает на секс, не могу, это что-то странное, в глазах темнеет, и я словно закинулась его психотропами, не соображаю, отключаюсь от мира, хочу его.
— У нас там пьяные гости, — говорит, убирая мои пальцы с ремня брюк. — Повтори экономику назавтра. Или английский. Помочь?
— Сама, — цежу. Включаю свет и раскладываю тетради.
Он варит кофе. Садится рядом с кружками и учебниками. Я смиряюсь и мы вместе готовимся, у него в четверг история медиа.
К десяти утра он подвозит нас в институт.
Учеба грузит, сдаем экзамены, тащимся домой и готовимся с Николь к арт-критике, в среду сдаем последний на этой неделе. И я последняя, чуть не засыпалась на трансмедийных проектах.
Когда выхожу из аудитории, он ждет меня у окна. С цветочком.
Расплываюсь в улыбке и бегу к нему, тяну руку за розочкой, он тянет ладонь в ответ:
— Зачетку покажешь?
Гордо демонстрирую заполненные клеточки. Он улыбается, прижимает к себе, висну у него на шее и целую, краем мозга перевариваю громкий шепот, ну да, мы же в институте, а он еще не уволился, меня, наверное, ненавидят теперь, урвала самого прекрасного мужчину на свете.
Становится остро грустно, что с января мы здесь не встретимся, никто не будет дергать бороду и закатывать глаза на тупые вопросы на лекциях, и запрещать занимать средние ряды.
— Почему только два первых и два последних ряда? — спрашиваю, садясь в машину. Держу нос в розочке и чувствую себя победительницей шоу "Холостяк", мой цветочный иммунитет на веки вечные.
— Ряды, как шамхатная доска, — говорит, выкручивая руль. — Скучно с вами было.
— То есть ты возомнил, что мы там у тебя пешки в клетках? — оскорбляюсь. — Не двигаться, пока ты не разрешишь? Тебе не стыдно?
— Кристина, в шахматах не только пешки. Еще кони, слоны.
— Я где сидела? Конь?
— Ферзь.
— А ферзь это кто?
— А это моя королева, — не отрываясь от дороги он целует мои пальцы, и я готова разреветься. Знаю, что ему совсем не нужен этот институт, но так не хочу отпускать, мне учиться годы, а у него давно диплом, и распорядился он им отлично, у него успешный бизнес, просторная квартира, машины, дорогие костюмы, а я… — А ты умница, закончишь учебу и каждый год будешь получать документальные новостные премии, — говорит, заметив, что я рыдать собираюсь. — Ты чего, малыш?
Дергаю плечом.
С другой стороны, его Мария вроде как хозяйка салонов красоты. И по ней не скажешь, что она красным дипломом вбивает гвозди в небоскреб карьеры, а он ведь ее любил, все равно.
Мне ревниво.
По дороге заезжаем в редакцию, и планы рушатся, он уезжает на встречу с кем-то. Слоняюсь по офису, пока Антон Геннадьевич не отправляет на очередной корпоратив.
— Подвезу, — говорит, открывая мне дверь джипа. — Заскочу в ресторан тоже.
Пишу сообщение Николь и всю дорогу любуюсь Антоновской перекошенной мордой. Заколебал, я его не просила катать меня.
В холле сдаем одежду. Ему кто-то звонит, собираюсь отойти, но слышу имя "Мария" и торможу. Подслушиваю.
 
— Да, тебе Саня не говорил? — трещит в трубку. — Всей редакцией. У нас бронь на выходные, едем в пятницу с утра. Кто? Ну, если твой Герман выбьет места, пожалуйста, присоединяйтесь. Там отличный воздух, всё включено. Да, Маш, да. Усадьба.
Скриплю зубами.