(не)любимый препод (СИ)

— А ещё завтра после учебы нужно найти костюмы, — Николь запивает макароны моим соком. — Фу, яблочный? Договаривались, что ты грушевый купишь.
— Беркут, тяжело тебе живется, привереде, — Ваня допивает сок и брякает стаканом об стол. — Короче, после пар не расходимся! Всем ясно?
— Слушаюсь, сэр, — салютую ему вилкой.
С половины одиннадцатого утра и до трёх торчим в институте. Дальше мотаемся по магазинам и театрам. Егор с Ваней великодушно взяли на себя расходы, но на маску Пятачка мне и самой хватило. Поросенком выряжаться не привлекательно, но у меня розовая куртка, прибавить к ней розовые джинсы Николь и готов хрю-хрю.
Николь предложенный костюм осла тоже не вдохновил, но куда деваться, мир ждёт от нас подвигов.
В шесть вечера Егор паркуется во дворе у площади. Забираем газеты, выбираемся из машины и огибаем дом.
Смотрим на рассеявшихся по проспекту участников и пробивает на смех. Некоторые в мультяшных костюмах, как мы, и все с газетами. Сквозь проделанные дырки наблюдают за ошалевшими прохожими и хихикают.
— Разделимся, — предлагает Егор. За мягкое длинное ухо тянет Ваню в сторону салонов одежды. На ходу раскрывает газету и быстро смешивается с толпой. Кроме Егора, вижу ещё нескольких Пухов.
Так, и Пятачок не один. Братья свиньи.
Иду мимо шашлычной, сквозь дырочки рассматриваю посетителей за стеклом. Толстый мужик перестал есть. А ребёнок стучит ладонью в окно. Кричит, наверное, рот открывается и лицо радостное. Машу ему рукой.
— Я с тобой, — слева, прикрываясь газетой, вырастает ослиха Николь. — Только что симпатичный парень покрутил пальцем у виска.
— Да ладно, — открываю дверь пиццерии, пропускаю ее внутрь. — Все привыкли давно ко всяким рекламным акциям.
— Тебе хорошо в своей куртке. А этот театральный костюм воняет какой-то кислятиной.
Идём мимо столиков. Показательно черкаемся в блокнотиках. Удивленная официантка спрашивает, мы проводим съёмку скрытой камерой? Мы важно киваем и закрываемся газетами.
Гуляем по площади. Прошло десять минут, осталось столько же.
Заходим в магазин светильников. Скучная обстановка и злые люди. Похожая на трость бабка-продавщица негостеприимно размахивает люстрой и орет, чтобы мы убирались со своими листовками, мы, промоутеры, как ссаки в лифте, запрудили улицы.
Гуляем, прудим. Приветственно машем другим участникам.
Время почти на исходе, и что к чему. В чем смысл флешмоба и остальных тупейших заданий — я не шарю. Но это не даёт мне грустить по татуированным рукам, я так быстро привыкла к нему, и рада, что некогда реветь в подушку.
Дергаю за ручку очередную дверь, говорю Николь "закрыто, пошли тогда ближе к памятнику, пара минут осталась", и застываю на месте.
Сначала вижу длинную зеленую палку, всунутую в ручку с той стороны, она заканчивается широкой белой щёткой швабры и мешает открыть дверь. А внизу на полу…ноги. В чёрных брюках, с ремнем. Другая половина туловища лежит в торговом зале. Задираю голову и читаю вывеску "Ювелирный центр".
— На полу охранник! — ахает рядом Николь. — В отключке!
Одновременно сдираем на шею маски и прижимаемся к плотному стеклу входной двери. Происходящее в зале не рассмотреть, нам видна только часть от входа и розовая фигура поросёнка с зажатым в лапе воздушным синим шариком.
Наступая друг другу на ноги, перепрыгиваем бордюр, ныряем обувью в снег и расплющиваем носы на панормамном окне салона. Обзору мешает большая искусственная ёлка забросанная белой мишурой, стоит прямо возле стекла. Щурюсь сквозь пышные ветки.
Они там. Все. Кролик и Тигра с пистолетами пугают персонал, медведь, осел и совунья громят витрины и сбрасывают драгоценности в рюкзаки.
— Не стой, снимай, — верещит Николь.
Лезу в карман, выхватываю смартфон, он выскальзывает, я пытаюсь поймать и ребром ладони даю ускорение. В ужасе смотрю как он летит на плитку у входа, и крышка с батарейкой отскакивают в сторону.
— Кристина-а! — стонет Николь, пока я ползаю и собираю гаджет.
— Снимай сама! — рявкаю. Дрожащими пальцами вставляю запчасти.
 
— Телефон у Егора в машине, в этом идиотском костюме нет карманов! Быстрее, Кристина! Чёрт, где наши парни?!
Снег скрипит от её нервных прыжков на месте. С площади доносятся музыка, смех и голоса, привычная ежедневная атмосфера вечера, а я от волнения не могу вставить гребаную крышку и матерюсь, ведь судьба дала шанс, мы единственные в этот момент обладатели инсайдерской бомбы.
— Они уходят! — кричит Николь.
Крышка щелкает, я жму кнопку включения, по крайней мере, успеем заснять побег. Но не успеваю даже выпрямиться, дверь резко распахивается, бьёт меня по лбу, и я валюсь с ног, и смартфон снова падает.
На улицу выскакивает Пятачок, за ним медведь.
Телефон загружается, играет музыка заставки, и медведь оборачивается.
Мягкая большая голова. Уверена, что он смотрит на меня сквозь сетку, и от невозможности тоже увидеть его глаза, человеческие, а не блестящие мертвые пуговицы, меня продирает жуть.
На нем жёлтые тимберленды, в цвет костюма, и на одном царапина, этим ботинком он едва не оставляет меня без пальцев, когда с силой опускает подошву на мой телефон. Швыряет его по обледенелой плитке вперёд, на дорогу.
Наш контакт длится две-три секунды, но в замедленном времени сознание окрашивается во все оттенки страха, весь его спектр.
Банда, с рюкзаками за спиной, стремительно разбегается врассыпную. Двадцать минут закончились, и на площади стреляют пробки шампанского и вопят моберы "За Винни-Пуха!"
Следом завывает полицейская сирена.
Мы с Николь тонем в сумерках, теряемся среди моберов и вваливаемся в маршрутку. Кто-то тоже испугался мигалок, в салон за нами протискивается Пятачок. Может быть, один из шайки, спокойно плюхается в кресло и катит с места преступления, пока там его ищут.
До дома едем, как во сне. У подъезда дорогу преграждает тойота Егора, хлопают двери.
— Куда вы дернули? — набрасывается Ваня. — Я вам кричал, а вы в маршрутку лезете!
— На площади кипиш, полиция приехала, — Егор трет лицо. — Мы с Ванькой еле нашлись. Проспект оцепляли, когда мы уезжали.
Николь, захлебываясь, рассказывает про налет на ювелирку.
Голова лопается. Нас использовали, с этими мутными трансляциями и призывами взровать мир, будем теперь первыми подозреваемыми. Отличная идея — чужими руками устроить суматоху и провернуть дельце. А как просто затеряться среди людей в похожих костюмах. И главное, хоть кого спросят на той площади — все знают, что посты с флешмобом мы размещали.
— Ты дура криворукая, — Егор сплевывает на асфальт возле моих сапог. — Если бы ты видео сняла, у нас бы доказательства были!
— То есть я виновата? — от его наглости у меня дергается щека. — Это ты нас втянул в чокнутые задания!
— Я тебя за волосы тащил?
— Ты меня вообще уже достал одним присутствием своим!
— Хорош орать, — Ваня морщится и достает телефон. — Посмотрим по тегу, что пишут. Без паники. К вам пошли что ли? Шампанское откроем. Красиво в лужу сели, отметим.
— И мой телефон отдайте, — просит Николь. Поворачивается ко мне. — Стой, а твой…
Смотрю на нее, и вижу, как Винни-Пух давит подошвой мой гаджет. Он где-то на дороге валяется, если машины не раздавили. Возле ювелирки. Еще одна улика. Замечательно.
Расстроенно машу рукой, и иду к подъезду. Первым пищит домофон. Второй где-то вдалеке оживает сирена.
  
Глава 12
 
Так, если щелкнуть зажигалкой четыре раза, а потом прикурить — пожара не будет.
 
Если не наступать на шов между бетонными плитами, а держаться ближе к перилам — крыльцо не расколется, и мы не провалимся в царство Аида.
Если в следующей Машиной фразе число слов наберется четное — отвечать нельзя, дело попахивает кладбищенскими гвоздиками.
— Саша, а я тебя предупреждала, эта девка втянет Егора в какую-нибудь глупость — вот, пожалуйста, нашего сына подозревают в вооруженном налете!