Камень. Книга шестая (СИ)
— Прохор, а ты уверен, что начальник училища не получил приказ от государя нашего о лишении меня этой увольнительной?
— Не уверен… — протянул воспитатель.
— Вот и надо все это постепенно выяснить, а уже потом набрасывать план дальнейших действий. Одно тебе могу сказать твёрдо: завтра вечером я в любом случае буду дома.
— Да понял я! — вздохнул он. — Будем ждать. Тем более, у нас с Ваней трое суток домашнего ареста по твоей милости.
— Пригласи свою Решетову на ужин при свечах, — хмыкнул я. — Или с Ваней в погребке дегустацию замутите. Только отца с собой не берите, а то я за него переживать начинаю.
— Разберёмся как-нибудь, — отмахнулся воспитатель. — Не маленькие…
* * *— Кирилл, великого князя Алексея Александровича перевели на учёбу военное училище.
Только что вошедший в кабинет наследник рода Шереметьевых с интересом посмотрел на отца и задумался.
— Не вижу для нашего рода никакой выгоды от этого перевода, — через минуту сказал он. — Кроме того, что остается некое поле для манёвра.
— Согласен с тобой, — кивнул князь. — Теперь у Аннушки будет время подумать и трезво взглянуть на сложившуюся ситуацию. Кроме того, Алексей в очередной раз показал себя порядочным молодым человеком, который сообщил нам о своем переводе, несмотря на наш с ним последний… сложный разговор. С другой стороны, Кирилл, не верю я, что молодой человек долго задержится в училище, не тот у него характер.
— Что ты имеешь в виду, отец?
— Такой внезапный перевод, Кирилл, был явно осуществлен против его воли, в наказание за тот визит в особняк Карамзиных. А значит, нам с тобой за короткое время надо будет принять окончательное решение, собираемся ли мы с тобой и дальше лоббировать кандидатуру Аннушки на роль супруги великого князя или окончательно отвергаем этот вариант.
* * *— Коля, я тебя предупреждала? — Мария Фёдоровна с улыбкой смотрела на супруга.
— Предупреждала. — Тот с хмурым видом сидел за рабочим столом. — Но не предупреждала о выступлениях Александра и Алексея, как и том, что остальные родичи именно так ко всему к этому отнесутся.
— Да… — протянула Мария Фёдоровна. — Измельчали Романовы! Даже мне со стороны противно было наблюдать, как Алексей ими всеми вертел! А ведь они тебя, Коля, в следующий раз могут и не поддержать, надеясь на то, что Алексей их поправит, и род Романовых может расколоться. Ты понимаешь, кто именно возглавит оппозицию?
— Не Алексей же…
— Конечно, не Алексей! — отмахнулась императрица. — Молодой человек вообще продемонстрировал абсолютно наплевательское отношение ко всему происходящему, а вот Александр вполне может встать во главе несогласных и перетащить на свою сторону Алексея. И тогда тебе придется считаться с их мнением!
— Машенька, — грустно усмехнулся император, — ты, как всегда, сгущаешь краски. Ну, предположим, что в роду появится оппозиция, и что? Среди этой оппозиции дураков нет, они все прекрасно понимают, что я просто делаю свою работу и делаю ее хорошо. Это же прекрасно понимает и Александр, который против меня все равно не пойдёт. Да, будут обиды с нахмуренными бровками и надутыми губками, будут отдельные реплики с мест и саботаж некоторых моих решений, но в общем и целом абсолютно ничего не изменится. И ты это все должна знать не хуже меня.
— А атмосфера в роду? А твой авторитет? — возразила императрица.
— Брось, Машенька, не дуй на воду! Никуда они не денутся! А выступление Александра свидетельствует только обо одном — наследник сделал следующий шаг по пути становления следующим императором Российской империи.
* * *Во время раннего ужина, на котором присутствовал и Пафнутьев Виталий Борисович, отец сообщил, что ему звонил начальник училища, генерал-лейтенант Ушаков Валерий Кузьмич:
— Ждёт-волнуется тебя, Лёшка! — ухмыльнулся отец. — Спрашивает, как ему относиться к столь быстрому переводу тебя из университета?
— И что ты ему сказал?
— Посоветовал отнестись с христианским терпением. — Он хохотнул. — Еще сказал вести себя с тобой как с обычным курсантом и не давать никаких привилегий. Да и традиции надо соблюдать, сынок, Романовы всегда в училище пользовались только одной-единственной привилегией — отдельной камерой на гауптвахте, готовой принять их в любое время суток. — Отец переглянулся с дедом Михаилом, который после этих слов важно покивал. — Так что ты уж сам там по ходу разбирайся. И ещё, Виталию Борисовичу отзвонился полковник Удовиченко, заместитель Ушакова, который является прикомандированным сотрудником Тайной канцелярии, так вот, государь на тебя такую красочную характеристику генералу прислал, что у того чуть истерика не случилось. — Отец опять хохотнул, а все остальные заулыбались, кроме Пафнутьева, который только обозначил улыбку, и Сашки Петрова, которого я уже успел предупредить о своем переводе перед ужином. — Так что генерал Ушаков по твоему поводу вредных иллюзий не строит и уже заранее смирился с прибытием проблемного курсанта.
— Постараюсь оправдать каждое слово из характеристики государя! — важно кивнул я.
— Алексей, — посерьезнел отец, — повторяю еще раз, жертвы и разрушения исключены.
— Будет исполнено, ваше императорское высочество, — опять кивнул я.
— И не вздумай втягивать в свои игры братьев! Пусть учатся дальше в обычном режиме.
— Но я же не могу им запретить… — хмыкнул я.
— Не говори глупостей! — нахмурился отец. — С твоим-то авторитетом у них? Прикажешь, они тебя как миленькие послушаются! Мы договорились?
— Отец, да за кого ты меня держишь? В училище будут только мои дела, братьев я вмешивать и не собирался. Так что можете не переживать.
— Вот и слава богу! — расслабился он.
— А как мне быть с Владимиром Ивановичем? — Я посмотрел на Михеева. — Вдруг мне внезапно захочется куда-то съездить? Могу, конечно, и на такси, тачку, наконец, поймать, но государь же все равно с Виталия Борисовича потребует полного отчета, вот я и подумал… Чтоб жизнь никому не усложнять…
Отец посмотрел на Пафнутьева, который кивнул и сказал:
— Ты прав, звони лучше Владимиру Ивановичу, потом разберёмся.
На крыльцо провожать меня вышли все, пожелали удачи, а дед Михаил строго добавил:
— Береги себя, курсант Романов! И не урони честь!
— Будет исполнено, ваше высокопревосходительство!
А когда я уже залезал в «Волгу», ко мне подошел Иван и протянул небольшой рюкзачок, который при этом характерно звякнул стеклом.
— Неопытный ты ещё, царевич, — хлопнул он меня по плечу. — Кто ж на сухую-то куражится?
— Спасибо, Иван Олегович, — поблагодарил я его. — Молодой, исправлюсь! — и подумал, что совершенно забыл об этом аспекте курсантской жизни, который тоже можно было использовать для достижения своих целей.
Уже в машине поинтересовался у Пафнутьева, какие у него были последствия нашего с ним визита в особняк Карамзиных.
— Алексей, — поморщился он, — твой царственный дед все прекрасно понимает и просчитывает свои шаги на несколько ходов вперёд. Так что под домашним арестом или в Бутырке я не оказался только потому, что под рукой были… более виновные лица.
— Виталий Борисович, а за мной в училище следить вы приказ получили? — улыбнулся я.
— А как же! — Он тоже обозначил улыбку. — Тебя там постараются со всех сторон обложить, учти это.
— А за Алексией вы приглядываете?
— Не переживай, она под полным моим контролем, насколько это вообще возможно. Слушай, можно тебе личный вопрос задать?
— Как у Алексии складываются отношения с Кузьминым? — догадался я.
— Да.
— Нормально складываются. Иван очень переживает, тоже со мной на эту тему беседовал, я обещал помочь.
— Ясно. Как тебе сам Кузьмин? — Пафнутьев резко поменял тему.
— Честно? Он мне нравится. Весёлый, в этих во всех колдунских делах очень здорово соображает, не осуждает меня за необдуманные поступки. Да и, в конце концов, он родной отец моей девушки. Виталий Борисович, вы сейчас меня будете отговаривать от такого к нему отношения?