Пещерные инстинкты в большом городе (СИ)

– Где оно? – Даниэль перенес ногу через порог, и ручка входной двери вырвалась из моих рук.
Со всего размаху дверь врезалась мужчине прямо в лоб так, что тот отлетел на пару шагов назад.
– Вы что делаете? – Даниэль тер лоб, под кожей наливалась большая шишка.
– Простите! Сквозняк.
Ну а что еще сказать?
Хозяин дома заскрипел зубами, гневно взглянул на меня и зашел в дом.
– Где сейф? – Он оглядывал пол с гримасой презрения и страха.
– Сейф? А-а-а, этот маленький тайник! Он там, в холле.
Путь шел мимо туалетной двери, и не успела я рта раскрыть, как та открылась и придала Даниэлю ускорение так, что он пропахал пол носом.
– Вы! – Хозяин обернулся, увидел, что я до сих пор у входной двери и смотрю на него круглыми глазами.
Взгляд мужчины забегал по дому. Я буквально чувствовала, как он приходит в ужас, понимая, что я не имею к пинкам никакого отношения.
Не зря он боялся этого дома. Почему же коттедж так ждал своего хозяина и устроил ему такую взбучку?
– Где тайник? – Переполошенный, Даниэль чуть ли не пополз в холл.
Паркетина приподнялась и прищемила ему пальцы.
Кажется, на этом все мужество хозяина дома закончилось. Весы с чашами жадности и страха перевесили в пользу последнего. Даниэль вскочил и, спотыкаясь, понесся на выход.
Входная дверь за мной щелкнула замком так, что и у меня душа ушла в пятки.
– Неделя моды, неделя моды, неделя моды, – начала я шептать, закрыв глаза.
– Что стоишь? Открой дверь! – крикнул Даниэль, и я приоткрыла один глаз.
Окно открылось резким порывом ветра, который принес с собой ворох разорванных листов. Они смерчем закружили вокруг хозяина дома. Мужчина стал махать руками, словно рядом с ним вились осы, а не белые листочки.
Неожиданно кусочки застыли в воздухе, а потом опустились вниз. Стали двигаться по полу, собираясь в один большой прямоугольный лист.
Я подобралась поближе, чтобы посмотреть, что там написано.
– «Мое последнее волеизъявление», – прочитала вслух и тут же получила полный возмущения взгляд.
– Это неправда!
– Что неправда?
– Это незаконно!
– Что незаконно?
Я наклонилась ниже, чтобы прочитать строки дальше, но Даниэль попытался схватить лист. Бумага сдаваться не желала – тут же увернулась от рук мужчины.
Лист взметнулся вверх, сложился в трубочку, отвесил пощечину Даниэлю и прыгнул ко мне в руки.
Мужчина покрылся красными пятнами.
– У меня законное завещание, а это просто лепет сошедшей с ума старушки! – крикнул он, но не посмел вырывать у меня бумагу.
Я пробежалась взглядом по строчкам и уточнила:
– А кто такая Анна Гарнос?
– Это мошенница! Она вилась вокруг матери последние годы специально, чтобы старушка отписала на нее дом.
– А-а-а, вот оно как, – протянула я, еще раз прочитала строчки, где говорилось, что прошлая хозяйка дома считает сына непочтительным и лишает его прав наследования, а все свое состояние передает Анне Гарнос, девушке, которая помогала ей на протяжении последних десяти лет.
– Даниэль, а сколько раз вы видели свою мать за последние десять лет?
Мужчина словно встал на дыбы. Глаза выпучил, дышал шумно и глубоко.
– Я работал! А эта Анна жила за мамин счет, еще и дом хочет оттяпать? Не так-то просто. Завещание на меня! Эта бумажка не имеет силы!
Кажется, я начинала кое-что понимать.
– А где сейчас эта Анна?
Мой вопрос вызвал жутко подозрительную реакцию.
– Зачем это вам?
– Я продаю ваш дом. Я уже проверяла законность ваших документов, они действительно имеют силу. Но что, если Анна будет заявляться сюда во время показов и срывать сделку? – Я напустила на себя как можно больше безразличия и притворилась бездушной.
– Не придет. Я ей сразу сказал, что она никто. Она не возражала.
На словах Даниэля «она никто» дом словно взбесился. Заскрипел пол, взвыл ветер и захлопнул окно с такой силой, что мы вздрогнули.
Кажется, я поняла. Дом не хотел, чтобы Даниэль был его хозяином и получил выгоду. Дом хотел вернуть Анну. Хотя почему дом? Может, это дух хозяйки? Поэтому она показывала мне семейные фото, намекая, что это чисто семейное дело? А что в том альбоме? Там была Анна?
 
Даниэль стал дергать ручку входной двери так, что мне казалось – вырвет ее. Дом стоял намертво. Тогда хозяин дома решил выйти через окно, но оно тоже крепко держало оборону.
– Я тебя разобью! – выпалил собственник и забегал по дому: – Где что-нибудь тяжелое? Ну же, Мари, не стойте! Помогите мне! Вам не страшно?
Может, это странно, но, когда я узнала об Анне, перестала бояться. Мне стало противно даже находиться рядом с Даниэлем. Сын, который не навещал мать десятилетие, не собирался отказываться от наследства.
– Скажите, возможно, был договор об опеке взамен собственности?
– Пусть она им подотрется! У меня завещание! – Даниэль, казалось, сатанеет на глазах.
Ага, значит, договор был. Тогда любая сделка может быть признана незаконной, если Анна заявится с договором в суд.
Я крепко сжала последнее волеизъявление прежней владелицы дома и легко открыла входную дверь. Надо найти эту Анну Гарнос.
Дверь за мной закрылась. Свет в доме стал то включаться, то выключаться. Даниэль завыл.
Я завела машину и еще раз оглянулась на дом. Почему-то я была уверена, что дом не причинит мужчине серьезного вреда, а лишь проучит.
Двигатель чихнул, но завелся. Я включила погромче музыку, чтобы не слышать завываний Даниэля. Странно, но уезжала я с легким сердцем, чувствуя, что все делаю правильно.
Правда, уехала я недалеко. Стоило повернуть за угол, как мне наперерез бросилась собака. Огромный пес породы водолаз перекрыл путь, важно усевшись прямо посередине дороги.
Я нажала на гудок, но собака даже не шевельнулась. Весь ее вид был самим воплощением безразличия.
За повторный сигнал я не удостоилась даже взгляда – водолаз отвернулся, высунул язык и задышал через рот.
Тогда я осторожно тронулась с места, чтобы испугать собаку движением автомобиля. Однако пес имел стальные нервы и непоколебимую уверенность в себе. Сидел себе спокойно, словно тибетский монах во время медитации. Этакая черная пушистая махина, которую не объехать.
Помнится, эта порода – спасатель. Добрая, не должна наброситься. Может, мне выйти?
И только я открыла дверь машины, послышался звук торопливых шагов. Замаячила женская фигура.
– Пушок, вот ты где! Что стоишь на дороге? Не мешай людям! – подошла к псу женщина лет сорока, кивнула мне и взяла его за ошейник.
Однако пес имел другие планы. Он вдруг рванул с места в мою сторону, оттеснил меня от дверцы машины и залез прямо в салон.
– Ох! – ахнула хозяйка пса. – Я сейчас же его вытащу! Простите!
А пес уже и сам выпрыгнул, держа в зубах последнее волеизъявление из таинственного дома.
– О нет! У него очень важный документ в пасти!
Если порвет – еще ничего. Но что, если съест половину? Обслюнявит так, что текст расплывется? Вряд ли его дом восстановит после такого зверского обращения!
Но хозяйка оказалась расторопной. Чуть не оседлав пса и зажав его ногами, она сделала так, что тот разжал пасть, и спасла драгоценную бумагу.
– Откуда это у вас? – вдруг осип ее голос. – Это же…
– Это же что? – Я замерла в надежде.
– Его же разорвали.
Мое озарение было подобно вспышке молнии в ночном небе.
– А вы, случайно, не Анна?
– Да. – Женщина подняла на меня растерянный взгляд. – А вы?
– Меня зовут Мари, и я как раз собиралась искать вас.
Анна еще раз посмотрела на бумагу в своих руках и кивнула.
– Может, зайдете? Я живу тут недалеко. Не на дороге же разговаривать.
Домик Анны было трудно назвать пригодным для житья. Крошечный, с прохудившейся крышей, он был обставлен старой мебелью по самый потолок. Самое странное, некоторые предметы интерьера выделялись изысканностью и буквально кричали о высокой стоимости.