Пещерные инстинкты в большом городе (СИ)
Тар повернулся к хозяйке дома, которая не сводила с пещерного глаз, явно не понимая, о чем он говорит:
– С Гарри так же? Он заболел?
– Тар! – Я импульсивно взяла пещерного за руку.
Стоило мне представить, как он один или в окружении таких же больных оказался покинутым, как злость на его обман улетучилась.
– Тебе тяжело тогда пришлось. – Я сжала его руку.
– Да. Когда я очнулся после горячки, двое зараженных были мертвы, а пещера пуста.
Тар словно понял, что я на него злилась, неожиданно добавил:
– Я не мог рассказать тебе этот позор.
– Почему позор? Ты выжил – ты сильный. Это гордость. Ты смог перебороть болезнь.
– Позор в том, что я был со своей семьей душой, когда они уходили. Играл с детьми, как Гарри с Саймоном. И еще до того, как я очнулся, мне нашли замену.
Голос Тара стал горьким-горьким, с привкусом непрошедшего отчаяния.
И как только он очнулся после этого!
– Значит, там, в пещере…
– Нет. Я рисовал тебя.
Верить ему? Нет? Кажется, это уже не очень важно. Я очень сопереживала той боли, что ему пришлось перенести. Мое недовольство по сравнению с пережитым им просто пшик.
– Простите. – Мама Саймона смотрела на нас как на забредших сектантов. – Так вы сможете помочь или нет?
Я переглянулась с Таром.
– Мы попробуем, – уверенно заверила женщину, и Саймон снова рассмеялся.
Тар нахмурился и укоризненно посмотрел на меня:
– Зачем? Ребенок счастлив. Дайте отцу общаться с ребенком.
Ого! Проблема пришла, откуда не ждали.
Глава 16
Тем же вечером я подсчитывала вслух:
– Ремонт Лимонки, зеркало в ванной, одежда и обувь, расходы на еду, больница… А, нет, с больницей ты там сам договорился. Но все равно выходит расходов больше, чем дохода, Тар! А ты еще не хочешь помогать с этим домом! Это решило бы все проблемы.
– Женщина, я сказал, что я найду деньги, значит, найду! – Пещерный выложил на стол дубинку, которую только сегодня сделал.
– Снова кровь сдашь? Знаешь, что много не насдаешься? Что еще? На органы перейдешь? Ладно, даже опустим мое желание заработать. Ты понимаешь, что у мальчика травма на всю жизнь будет? Да и родные заиками станут!
– Саймон доволен.
– Это пока. Мне пять минут назад написала Пэтти. Она попыталась дозвониться до бывшего мужа. Он в больнице. В коме.
– Что это значит?
– Как раз между жизнью и смертью. Без сознания, на медицинских аппаратах, которые поддерживают жизнь.
– Вот и хорошо. Это-то его и держит на этом свете.
– Тар, а что, если это как раз не дает ему очнуться? Лучше живой папа, чем призрачный, понимаешь? Да и тело не будут вечно поддерживать в таком состоянии. А что станет с его духом, если тело погибнет? Что, если он станет злым? Станет досаждать семье, Саймону?
– Отец сына не обидит.
– Вспомни скелетов. Они готовились убивать, Тар. Если бы мы не вмешались, я не знаю, чем бы все закончилось.
Пещерный стал ковырять пальцем свою новенькую дубинку. Видимо, не мог он без атрибута каменного века – душа просила.
– И что ты предлагаешь?
Я понимала, что Тар записался «папиным адвокатом». Знала, что предлагала:
– Пусть Саймон увидится с отцом.
Лицо Тара помрачнело:
– Что, если после этого отец умрет?
– Значит, такова его судьба. Но что, если очнется? А мы возьмем с Пэтти условие, что она будет устраивать больше контактов между Саймоном и отцом?
Пещерный час ходил темнее тучи. Я уже даже Пэтти уговорила на всю эту авантюру, а его – все никак. А без него, боюсь, «сеанса связи» может и не выйти.
– Хорошо, – наконец выдал Тар, и я с облегчением перевела дух.
Спустя сутки я, пещерный, Саймон и Пэтти переступили порог больницы. В палату к отцу мальчика разрешили войти только двоим, и я интуитивно знала, кто должен отправиться – Саймон и Тар.
Пещерному была близка боль отца, он, как никто, сделает все возможное, чтобы облегчить участь пациента.
– Никаких прогнозов дать не могу. – Врач напомнил об этом еще раз, а первый раз по телефону, когда мы спросили о состоянии пациента.
Пэтти, на удивление, совершенно не волновалась о том, что Саймон там с Таром. Она постоянно была на телефоне, вся в заботах о младшем члене семьи: поел? Как поспал? Как покакал? Чем покакал?
Понятно, почему Саймону так весело общаться с призраком. С появлением малыша про старшего немного позабыли.
Когда Тар с Саймоном вышли, по лицу пещерного было видно, как тяжело ему это далось. Такое ощущение, что он пропустил всю эту историю через себя, с головой окунувшись в болезненные воспоминания.
На медицинских приборах никаких изменений не было.
Мы летели домой на соседних креслах самолета, когда Тар вдруг взял меня за руку:
– Я хочу сына.
Разморенная дремой, я не сразу поняла, что он от меня хочет. Точнее, кого. А когда дошло, я вытаращила глаза, а пещерный продолжал прямо смотреть на меня.
– Эк у тебя все просто. – Я попыталась высвободить руку и перевести все в шутку, но Тар держал крепко.
Я прочистила горло:
– Мне кажется, заводить детей надо, когда ты сам крепко стоишь на ногах.
– У меня две ноги. Я отлично на них стою.
– Это фигуральное выражение. Означает, что у тебя есть постоянный денежный доход, дом, машина и сбережения. Не говоря уже о любимой женщине.
– По-моему, для рождения сына нужна только любимая женщина.
Мужчина, громко хлебавший кофе через ряд, подавился глотком. Согласна! Тар обескураживает.
– Детям нужно очень многое.
– Как по мне, им нужно, чтобы их любили. Все. Так ты согласна?
И тут вдруг женщина в ряду спереди воскликнула:
– Неужели у нас тут предложение?
– Ого! Правда?
– Где? А что он сказал?
Неконтролируемая волна эмоций прошлась по салону. Вдруг стали скандировать:
– Соглашайся! Соглашайся!
– Нет, вы не поняли, это не предложение! – Моя улыбка, казалось, не убедила возбужденную толпу.
– Что такое предложение? – спросил Тар, глядя на окружающих со смешанными эмоциями, словно не понимал, почему его так горячо поддерживают.
– Это намерение мужчины провести с женщиной всю оставшуюся жизнь и узаконить эти отношения официально.
– А, так мы уже того. В предложении.
– Что?
– Когда я надел на тебя три нити бус из ракушек и вручил дубину. – Тар повернулся ко мне, его губы дрожали от улыбки – мой опешивший вид его явно забавлял.
– Не смешно, Тар.
– Я не смеюсь. Хочешь, еще раз согласись.
– У нас так это не делается. – Я поежилась под взглядами окружающих. Люди хотели хлеба и зрелищ, а мы шушукались.
– Это шутка! Не обращайте внимания! – громко сказала я. – Простите за беспокойство.
– Подожди. – Тар положил свою огромную ладонь поверх моей. – Почему шутка?
– Потому, что предложение и брак – дело серьезное, Тар. А уж про детей вообще говорят через годы, когда могут встать на ноги, дать крышу над головой, образование, одеть и обуть.
– Вы все усложняете. Есть мужчина и женщина. Если они хотят – нет никаких препятствий. Тебе давно пора.
– Что?!
– В моем веке ты…
– Уже умерла бы, да-да, я так и поняла. Ага. А в моем я еще только жить начала, поэтому давай не будем. – Я чувствовала, что закипаю. Тар зашел на слишком личную территорию, раскачивал лодку в мутной воде.
– А что такое? Я не достоин тебя? – Он развернулся на кресле всем корпусом.
– Да что ты такое говоришь?
– Это ты все усложняешь. Либо нравлюсь, либо нет. Все просто.
У меня было ощущение, что Тар припер меня к стенке. Я встала.
– Я в уборную, – сказала хрипло.
Мне хотелось выйти из этой давящей ситуации. Как-то все неконтролируемо завернулось, закрутилось, понеслось. Я видела, что Тар сам не свой после случая с Саймоном, но чтобы предсказать такую ссору?