Пещерные инстинкты в большом городе (СИ)

Пещерный едва помещался на каталке, истерзанная камнями рука свисала до пола. Спортивный костюм подран, но хорошо, что он хотя бы был, иначе я не знаю, как бы объясняла шкурку на бедрах. Разве что ролевыми играми!
– Давно без сознания? Есть ли аллергии? Какие хронические заболевания?
Если на первый вопрос я могла примерно ответить, то как быть с другими, совершенно не представляла.
– Я не знаю. Мы недавно познакомились.
Ведь такое тоже бывает, верно? Никто же на первом свидании не говорит: у меня аллергия на орехи, язва двенадцатиперстной кишки и проблемы с щитовидкой.
Врач вдруг отступил от Тара, взволнованно обратился к медперсоналу:
– Закатывайте!
А потом повернулся ко мне:
– А вы заполняйте договор.
– Документы потеряны.
– Я слышал. Оформляйте себя опекуном, подписывайте согласие на оперативное вмешательство. Остальное довезете. У нас мало времени. Торопитесь, девушка! Быстрей же! Пока вы не подпишете, я не имею права оказать ему помощь!
Я уже была у стойки. Скан паспорта мы с регистратором достали из моей почты при помощи их компьютера и оформили договор. Ведь моя сумка осталась в каменном веке, а вместе с ней и паспорт. Когда я доставала ключи перед поцелуем, совсем забыла о такой маленькой, но очень важной формальности. Жалко, бумага не сохраняется в веках, а то археологи сильно удивились бы такой находке!
Мимо, быстро перебирая колесами швы плитки, прокатили Тара. Он так странно выглядел среди больничной обстановки, так непривычно, что мне казалось – каждый поймет, что он не из этого мира. Но все словно не замечали его оригинальной стрижки – с одной стороны подстрижено, с другой до сих пор волной шли длинные волосы.
Лишь бы выжил! Остальное неважно. Даже если зададут миллион вопросов, я что-нибудь придумаю. Лишь бы спасли.
– Вам дать одноразовые тапочки?
Я подняла глаза на медсестру. Она с сочувствием смотрела на мои босые ноги. Грязные разводы, сбитый педикюр.
Я поморщилась. Даже не хочу смотреть в зеркало.
– Да, спасибо!
Я приняла тапочки скорее не из потребности привести себя в порядок. В голове крутилась мысль: а то выгонят.
Я поплелась в уборную, умылась, привела в порядок ноги и надела тапки. Раскатала на всю длину брюки и прошлась по ним мокрой ладонью. Волосы расчесала пятерней, признав – так паршиво я еще никогда не выглядела.
«Тар выглядит хуже, – пронеслось в голове. – Как я могу думать об одежде, когда его жизнь висит на волоске?»
Врач сказал, что у него тупая травма головы, кровоизлияние в мозг, ушиб легких и еще пара невыговариваемых терминов, которых я не знала.
Стало противно от себя, от своих мыслей.
Как я живу? Чем дышу? Модой?
Мечта о показе мод показалась бесполезной, никчемной. Все стремления – ненормальными. Чувство вины жрало меня изнутри, как червяк яблоко.
Шли минуты, потом часы. Прошла ночь.
Наконец, врач вышел. Снял маску, и я попыталась прочесть по его лицу хоть что-то, но оно казалось вылепленным из камня.
– Как все прошло, доктор?
Пауза, которую выдержал врач, мне совершенно не понравилась.
– Операция прошла успешно. Состояние пациента удовлетворительное. Пока он без сознания, его разместят в палате. У вас есть несколько часов привести себя в порядок, пока он не проснется. Ему понадобится ваша помощь.
Я улыбнулась, а потом мир закружился.
Открыла глаза, когда уже было светло. Яркий солнечный свет из окна согревал щеки. Перед глазами висела капельница.
– Очнулась! – В поле зрения показался Тар с перемотанной головой. – Как ты?
– Это как ты?! – Я попыталась резко встать, но закружилась голова.
Пещерный посмотрел на меня так, словно это я только после операции скачу как горный козлик, а не он.
– Полежи, тебе нужно.
– Это тебе нужно отдыхать! Ты чуть на небеса не отправился.
– Лекари тут дельные. – Тар сел, сложил руки в замок, опершись локтями на колени. – А шаман солнцем поцелован, такой маленький шрам у тебя остался.
Иногда Тар выражался так, что я с трудом понимала. Лекари – врачи, а шаман – это кто?
 
– Стоп. Какой шрам?
– Тебе вырезали какую-то слепую кишку. А у меня, как сказал шаман, она не слепая. Пишет по мне какую-то дис… дисер…
– Диссертацию?
– Да. Я согласился, если он не будет просить за свою работу ракушки. Бартер.
– Ракушки?
– Ну да. Оплату.
Я подняла край больничной пижамы и посмотрела на три красные точки.
Почему мне вдруг вырезали аппендицит? У меня иногда болел живот, но давно не давал о себе знать. Вчера все было спокойно, ничего не болело, а аппендицит больше никак диагностировать невозможно!
– Что тут произошло?
– Когда я проснулся, ты лежала рядом с этим прозрачным червяком в руке и стонала от боли. Я вырвал их у себя, у тебя, взял на руки, а потом ты вдруг закричала от боли. Прибежали лекари, шаман. Я не сразу понял, что они хотят помочь, но ты так кричала, а они обещали вылечить тебя, что я поверил. Вроде не зря.
Тар вел себя как покровитель, хотя это я же должна быть его опекуном! Развел суету, и в этот момент зашел врач, который проводил Тару операцию.
– Ну вы и парочка! – начал с порога он, и я заметила фингал под глазом.
Кажется, знакомство пещерного с «шаманом» вышло эпичным! Как только не выгнали.
Врач осмотрел меня, расспросил о состоянии и сказал, что еще чуть-чуть – и слепая кишка бы у меня порвалась.
Тар в этот момент резко позеленел. Я тоже представила, что со мной случилось бы, останься я в каменном веке, и почувствовала холод в пальцах.
– Тар, вы обещали мне УЗИ.
– Лишь бы не ракушки. Не знаю, где их тут добывать.
Врач усмехнулся, подмигнул мне:
– Веселый он у вас. С юмором. И здоровье феноменальное. Другой бы еще неделю пластом лежал.
Я проводила их взглядом, пока мужчины не вышли, и подняла глаза к потолку.
Мир сошел с ума или я?
Я еще раз подняла край пижамной кофты и посмотрела на свой живот. Круглые следы вмешательства краснели над пупком, под пупком и чуть
в стороне.
Сильного дискомфорта в теле не было, а вот сознание будто плавало. Я положила голову на подушку и уставилась в потолок.
Снова дико захотелось спать, словно я не могла переварить все, что случилось, без перезагрузки сознания. Я прислушалась к своему телу и закрыла глаза, а когда открыла, была глубокая ночь. Капельницы уже не было, как и не было Тара на соседней кровати. Простыня белела в свете луны, и только наспех откинутое одеяло говорило, что он ненадолго отлучился.
Удивительно, как быстро Тар сошел за своего в этом мире, как приспосабливался! Я всегда думала, что каменный век – эра людей с крайне примитивным сознанием, но он не сильно отличался от нас.
Я даже начала осторожно задумываться о его будущем в этом мире, когда заметила боковым зрением движение за окном.
Тар!
Он спускался сверху, словно по лиане, ловко и быстро, а потом запрыгнул в приоткрытое окно.
– Проснулась? Как себя чувствуешь?
Кроссовки прошлись по подоконнику, а потом были скинуты как ненужная шелуха. Он был такой бодрый, словно и не висел недавно на волоске от смерти.
Тар уже избавился от повязки на голове, как от чего-то ненужного. Снял рюкзак с плеч и поставил на кровать.
Откуда только он его взял?!
– Тут нет ни одного знакомого растения. Дома я сделал бы тебе таху – тут же поправилась бы. Но это тоже должно сойти.
Тар протянул мне бутылку с чем-то теплым.
Он стольким уже научился пользоваться, что я не успевала удивляться. Неужели он так быстро вольется в мой мир?
– Это что? – Я открутила крышку и почувствовала специфический запах.
– У вас это называют супом. Дают на обед.
Я посмотрела сквозь лунный свет на консистенцию.
– Из чего оно?
– Из птицы.
– Какой?
– Серой. Не переживай, я ее выпотрошил.
Я закрыла крышку бутылки.
– И где ты его достал?