По - другому (СИ)
Я толкаю тяжёлую стеклянную дверь и, как Алиса*, проваливаюсь в другое измерение. Приглушённо, приглашающе и стильно. Парикмахерский салон. Глаза привыкают к мягкому внутреннему освещению, и я встречаюсь с направленной на меня широкой приветливой улыбкой молодой девушки в строгом фартуке и с гладко зачёсанными светлыми волосами.
— Добрый день! Вы на… — она называет время, и я понимаю, который уже час.
Отрицательно качаю головой и оцениваю интерьер. Он действительно располагает довериться профессионалам. Мы с девушкой-мастером — я готова поспорить, что она точно не администратор этого заведения — рассматриваем друг друга. Она делает незаметный кивок.
— Я освобожусь через десять минут. Если подождёте, мы сможем обсудить вашу задумку.
Она скрывается в зале. Я присаживаюсь на диван и вижу своё отражение в зеркале напротив. Повторяю за девушкой кивок, потому что вижу, наверное, то же, что и она: мне нужны перемены. И пусть избитая со всех сторон и не по разу истина, что со сменой причёски женщина меняет свою жизнь, набила оскомину, я хочу, чтобы её проверенная временем магия сработала для меня.
Через три часа я покидаю волшебный салон. С новой визиткой в кармане, с новым послевкусием от чая с настоящими ягодами брусники, с новой поддержкой и новой причёской.
Мои прямые тёмно-русые волосы очень давно удерживали длину чуть ниже лопаток. Я их регулярно подравнивала, не более того. Мне нравилось носить их и распущенными, и собранными в простые хвосты, и сложные косы. Чёлку последний раз я оформляла в десятом классе. Сейчас же я медленно поворачиваюсь в разные стороны перед зеркалом во весь рост. С короткой стрижкой полностью открытая шея кажется тоньше, удлинённую чёлку можно легко убрать за уши или отпустить спадать загадочной вуалью, прикрывающей глаз. Иначе, совсем немного, но иначе скорректированная форма бровей добавляет свободы и какой-то уверенности моему новому образу. Цвет волос почти не изменился, но стал более однородным и насыщенным. Необычно, но мне кажется, что даже разрез глаз смотрится по-другому. Я не накрашена, но светло-карий цвет радужки хамелеонит под оттенок волос, а излом бровей делает глаза больше и выразительнее. Я улыбаюсь яркой брюнетке в отражении зеркала.
Я прощаюсь с Ингой, моим мастером-находкой. Она поймала моё желание раньше меня самой. Терпеливо выслушала мои несвязные пояснения, что я хочу кардинальных перемен. Я благодарна ей за то, что она ни разу не заикнулась о сожалении расставаться с такими длинными волосами и не пыталась меня отговорить. Она лишь советовала форму, оттенок цвета, рассказывала об уходе и сетовала на постоянно растекающуюся перед их крыльцом лужу.
Я выхожу на улицу, непроизвольно провожу пальцами по затылку и накидываю капюшон. Мне больно, я не могу просто отмахнуться от отравляющего меня предательства. Но я не хочу жить во лжи, и пусть смена причёски станет первым противоядием. Враньё и чужие амбиции вскрылись, очень неприятным способом, но теперь порез заживёт, а шрам будет моей личной зарубкой. Мне непривычно легко на голове, но это мой выбор, а не навязанное кем-то. Ловить пустоту вокруг шеи лучше, чем вокруг сердца. Обе могут быть заполнены, но только если я сама когда-нибудь вновь этого захочу.
*Героиня сказки «Приключения Алисы в Стране чудес» Л. Кэрролла
Глава 8
Майя. Ярослав
Жалюзи на внутреннем окне в малом конференц-зале подняты. Там сегодня аншлаг. Все отделы по очереди защищают свои планы перед начальством. Надо уточнить настоящую должность этого самого начальства, помимо разговорных «босса», «учредителя» и «главного».
Нам с Майей назначено на одиннадцать тридцать. Мы встречаемся утром в кухонном закутке. По пути туда мой левый бок теплеет от виска к плечу и ниже, горячеет от талии к бёдрам, и ноги ощутимо согреваются сквозь брюки. Дежа вю праздничного ожога, только в разы мягче и слабее. Я проявляю чудеса выдержки и не смотрю по сторонам, наполняю кружку кипятком, кладу пакетик, разворачиваюсь и оглядываю почти пустой коридор. Две девчонки тоже идут за чаем, болтая на ходу. Я провожу рукой по ремешку на поясе. После восьмого марта я перелезла в брюки и либо ношу их на работу, либо разгуливаю в джинсах и спортивных штанах вне офиса. Я люблю юбки и платья, но сейчас мне удобнее и уютнее в брюках. Мысленно ставлю галочку купить еще одни, светлые, к своим двум тёмным костюмам. Всё-таки весна набирает силу.
Майя до сих пор не высказалась о моей обновлённой причёске. Лишь приподняла изумительную бровь, прищурилась и промолчала. Не похоже на неё оставить без комментариев мою кардинальную смену образа. Напрашиваться не буду, хотя вопрос именно от неё гипотетически не вызывает у меня отторжения.
Мы наливаем чай и идём в кабинет Майи, чтобы финально пробежаться по нашему докладу. Правое ухо, ниже по шее, мазком по груди и с остановкой на ягодице — меня снова окатывает тепловой волной. Так явно, что я прикасаюсь к лицу и выправляю волосы из-за уха, прикрываясь ими.
— Май, мне вообще-то некогда рассиживаться. — Я смотрю, как она неторопливо ставит кружки на стол и добавляет к ним вазочку с конфетами.
— Мне тоже, но пятнадцать минут на перекур даже официально выделены. Раз мы не курим, — она скользит по мне вопросительным взглядом. — Или ты успела закурить за прошедшую неделю?
— Нет. — Я совершенно по-дурацки хихикаю.
Майя будто не замечает. Открывает дверцу шкафа и достаёт коробку печенья. Я подхожу к столу, но боюсь присесть, потому что чаепитие располагает к задушевным беседам, а я старательно избегаю их уже десять дней.
— Вета, ты слишком взбудоражена, чтобы я поверила, что я у тебя всё в порядке. — Майя внимательно смотрит на меня. Не продолжает. Ждёт. Даёт мне выбор: рассказать или отмахнуться.
Я бы промолчала. Сжала бы зубы и выдержала. Спряталась бы за своей спасительной чёлкой. Только её «Вета» не оставляет мне ни единого шанса. Меня никто так не называл. Зато я сама столько раз представляла, с самого детства, что у меня будет подруга, которая обязательно выберет не первую часть моего имени, а вторую. Сделает из Лизаветы Вету, заменит Лизку на Ветку.
Я выпаливаю на одном дыхании:
— Марк, мой жених, бывший, хотел подложить меня своему партнёру, чтобы заключить выгодный договор. Моя близкая, как я думала, подруга спала с моим парнем, якобы устраивая проверку, подходит он мне или нет.
Воздух заканчивается. Я замолкаю. Майя смотрит на меня.
— Тебе очень идёт новая стрижка, — она улыбается немного грустно и протягивает мне кружку чая.
Я не эстетично шмыгаю носом. Встряхиваю волосами. Прогоняю подступающие слёзы и улыбаюсь в ответ.
Майя разворачивает монитор. Мы садимся по обеим сторонам от него и пробегаемся по всем пунктам общего плана мероприятий. Она внимательно меня слушает, отпивая маленькими глотками горячий чай.
— Ты помогала моим девчонкам? — задаёт она вопрос, отставляя пустую кружку.
Я пожимаю плечами.
— Немного. Мне нужно было заполнить как можно больше времени чем-то полезным.
Майя ловит мой взгляд.
— Я плохой советчик. К тому же слишком молода, хотя и старше тебя, но всего на два года, — она делает «страшные» глаза.
Я догадываюсь, что она скажет дальше, но на неё у меня не срабатывает защитный механизм. С Майей мне комфортно. Она улавливает мой настрой на диалог и мягко произносит:
— Просто помни, что лекарство занятости может быть нужно и тем, кому ты помогаешь. К тому же тебе самой передозировка ни к чему. Курс на восстановление, а не покалечиться.
Я допиваю остывший чай. Майя поднимается. Я тоже встаю.
— Вечером вместе поедем на рынок, — не спрашивает, а сообщает мне Майя. — Я все выходные пыталась найти подснежники, но март нынче скуп. А сегодня нам обязательно повезёт. — Майя придерживает ручку двери, не открывая её. — Вырви тех людей, как сорняки, без сожаления. Они мимикрировали под красивые цветы и питались тобой. Ты избавилась от них, поранившись. Зато теперь самой будет легче дышать. Расчисти дорогу для новых подснежников.