Воровка

Сальваторе Верратти избегает меня, а ОПГ Гафура находится в Бергамо. Я не могу позволить себе отвлекаться.
И все же мои мысли постоянно возвращаются к Лучии. Я пригласил ее на свидание, а она отказалась. Если бы она оставила все как есть, я бы, возможно, держался подальше.
Но она этого не сделала.
Она написала мне сообщение. Она сохранила визитку, которую я дал ей десять лет назад. И она заявила о своем намерении сделать еще одну попытку украсть картину.
Вызов принят, маленькая воровка. Игра началась.
 
 
Валентине не особенно везет с перехваченными сообщениями, но вскоре я узнаю, почему ОПГ Гафура в Италии. Илья Козлов, сын Пахана, просит аудиенции со мной во вторник днем.
Русские хотят переправить оружие через Венецию на остальной континент.
― Мы можем доставить оружие в Хорватию через Польшу и Венгрию, ― говорит Козлов, как только мы закончим с предварительными переговорами. ― Затем мы переправим его через Адриатику в Венецию. Далее сухопутным путем во Францию, а затем через канал в Великобританию. ― Он уверенно улыбается мне. ― Конечно, нам и в голову не придет действовать в Венеции без вашего разрешения.
― Всегда лучше иметь местного партнера, ― вежливо говорю я. ― Венеция может быть очень опасным городом. Взять хотя бы прошлогодний взрыв в гавани, из-за которого затонула яхта. Как она называлась, Данте?
― «Калинин», ― отвечает мой лейтенант с невозмутимым лицом.
Козлов вздрагивает от этого напоминания. Это было организовано «Мейч», одной из небольших ОПГ, действующих в Москве. Группа подкупила нескольких портовых чиновников, загрузила «Калинин» пятью тоннами кокаина и попыталась доставить его в мой город.
 Без моего разрешения. 
Я потопил его, и «Мейч» не пережил финансовых потерь. Похоже, русские поняли, что к чему.
Илья натягивает на лицо бесстрастную маску.
― Прискорбный инцидент. Мой отец согласен с тем, что мы хотели бы избежать подобных неприятностей. И, конечно, мы сделаем так, чтобы это стоило ваших усилий. Прибыль в этой отрасли очень хорошая.
Он готов говорить о деньгах. Пора положить этому конец. Я поднимаю руку. ― Позвольте остановить вас, пока вы не перешли к деталям. Мне это неинтересно.
Плечи Данте незаметно расслабляются.
― Что? ― Илья вздрагивает. ― Почему?
Есть тысяча веских причин избегать этого направления бизнеса. Русские ― ненадежные партнеры, и позволять им закрепиться в моем городе ― чистая глупость. Кроме того, в настоящее время ОПГ Гафура ведет борьбу за власть с конкурирующей организацией, и я не хочу быть втянутым в эту грязь.
Наконец, изобилие контрабандного оружия на улицах дает амбициозным политикам отличный стимул объявить «войну с преступностью», что нарушит мой текущий бизнес и поставит под угрозу жизнь моих людей.
Но в основном я просто не люблю оружие.
И я не обязан объяснять это Илье Козлову.
― Как я уже сказал, мне это неинтересно, ― говорю я, поднимаясь на ноги. ― Данте, проводишь нашего гостя?
Лицо Ильи краснеет. Он еще молод и не умеет скрывать свои эмоции.
― У нас есть покупатели и транспортная сеть. Вы совершаете большую ошибку, Моретти.
Покупатели и транспортная сеть? Нам придется потрудиться, расследуя этот бардак.
― Это ваше мнение, а не мое, ― холодно отвечаю я. ― Счастливого пути домой.
 
 
Данте возвращается через час.
― Что ты думаешь? ― спрашиваю я его.
― Что контрабанда оружия во Францию и Англию ― ужасная идея. ― Он качает головой. ― О чем, черт возьми, думает Сальваторе Верратти, заключая сделку с русскими?
― Ты думаешь, он это сделал?
― Козлов сказал, что у них есть транспортная сеть. Если ты хочешь наводнить оружием улицы Парижа, что может быть лучше, чем путь через Бергамо и Милан?
 
Он прав, черт возьми. Я не питаю большой любви к Верратти, но я не считал его дураком. Пора пересмотреть свое мнение.
― Разберись в этом, Данте. Выясни, что у русских есть на Верратти.
― Да, Дон.
Он задерживается перед моим окном с таким видом, будто хочет что-то сказать.
― Что-то еще? ― спрашиваю я.
― Лучия Петруччи.
Я бросаю ледяной взгляд на своего заместителя. У меня нет настроения выслушивать предупреждения Данте о том, что я должен сосредоточиться на Гафуре.
― Да?
― Я догадался, ― говорит он. ― За все время, что я тебя знаю, я только однажды видел, как ты вышел из себя. Десять лет назад ты приказал Марко уехать из города после того, как он попытался ограбить женщину в доках. Только вчера вечером я понял, что этой женщиной была Лучия Петруччи.
Проклятье. Вот в чем проблема с наймом умных людей. В конце концов они выведают все твои секреты.
― Выдворить Марко из Венеции было непросто, ― добавляет Данте, что, несомненно, является преуменьшением года. ― Он был племянником Доменико. Если бы ты сказал мне, что сделал это ради женщины, я бы назвал тебя самым большим дураком на свете.
Он поднимает взгляд ко мне.
― Но сейчас все по-другому. Ты много работал, чтобы сделать этот город безопасным, чтобы убедиться, что мы в безопасности. Лучия Петруччи, очевидно, важна для тебя. Может быть, пришло время подумать о себе, Антонио?
 
 
Так вышло, что я ― один из крупнейших меценатов Palazzo Ducale. Каждый год я выписываю им солидный чек, и каждый год директор музея, синьора Сабатино, пишет мне письма со словами благодарности.
Как только Данте уходит, я достаю последнее письмо директора и просматриваю его содержание. Она благодарит меня за щедрый дар, сообщает о важной реставрационной работе, которую проводит музей, и, самое главное, приглашает меня навестить ее в любое время.
― Главный куратор с удовольствием проведет для вас частную экскурсию по нашей венецианской коллекции.
Меня не интересует экскурсия с главным куратором. Но частная экскурсия с недавно нанятым помощником куратора, отвечающим за создание каталогов коллекций? Я бы с удовольствием.
Ухмыльнувшись, я направляюсь к площади La Piazza.
 
 
Синьора Сабатино удивлена моим неожиданным появлением, но изо всех сил старается принять это как должное. Она заискивает передо мной, а затем лично провожает в кабинет главного куратора.
― Синьор Гарцоло будет гораздо лучшим гидом, чем я, ― признается она с легким смешком. ― Мои знания о раннем венецианском искусстве, к сожалению, весьма ограничены.
И тут я замечаю Лучию. Она идет в мою сторону, увлеченно беседуя с хромым пожилым мужчиной.
Синьора Сабатино вскакивает и протягивает руку, чтобы остановить их.
― А, Николо, вот ты где. Я как раз направлялась в твой кабинет. Синьор Моретти, позвольте представить вам доктора Николо Гарцоло. ― Она, похоже, пытается вспомнить имя Лучии, прежде чем добавить: ― И нашего нового помощника куратора, Лучию Петруччи.
Лучия поднимает голову. Когда она видит меня, ее плечи напрягаются, а в глазах вспыхивает гнев.
 И тебе привет, моя маленькая воришка. 
― Доктор Гарцоло, ― продолжает директор, ― это синьор Антонио Моретти. Он один из наших самых щедрых благотворителей. ― Она бросает на собеседника многозначительный взгляд. ― Он хотел бы осмотреть выставленные венецианские произведения искусства.
Куратор выглядит озадаченным.
― Я буду рад показать вам все, синьор Моретти.
― Похоже, нога беспокоит вас, доктор. Я бы не хотел усугублять ситуацию. ― Выражаю я искреннюю заботу и поворачиваюсь к Лучии. ― Может быть, синьорина Петруччи будет настолько любезна, что проведет для меня экскурсию?
Лучия выглядит так, будто хочет задушить меня, но ее голос ― чистая сладость, когда она говорит.
― Я буду очень рада.