Успеть схватить (СИ)
Холод не пробирался через несколько слоев одеял снизу и сверху, и уж тем более, через горячие руки и искрящие взгляды.
Бытовые мелочи никто не отменял — летний душ на то и летний, что зимой в нем делать нечего. Серый и воду в бак не заливал, желания лезть под ледяные струи никогда не возникало. Он смущенно объяснил, что в бане печь давно пора перекладывать, да необходимости не было, зимой хата пустовала. Мыться было негде, а идти к тетке не хотелось.
Пару раз воспользовавшись народным методом — помыться в тазике, Игорь вынужден был согласиться, что это не мытье, а одно название. И, после вылазки в город, отправиться с Серым к Михалычу и Вере Васильевне.
Баньку гостеприимный хозяин натопил знатно. Городской до мозга костей Игорь, поначалу скептически косящийся на выглядывающий между бревен сухой мох и деревянные полы, рассчитывал по-быстрому помыться и, забрав Серого, топать обратно. Но уже через полчаса, первым вылетая из парилки, красный, ухахатывающийся, весь в налипших мокрых листьях, плюхался в лохань с холодной водой, и думать забыв про свои планы. Злорадно ухмылялся во второй заход, потрясая размоченным веником у Серого перед носом, и подмигивал развалившемуся на лавке Михалычу, мол, сейчас его веничком обработаю, и на хозяина сил хватит.
Особых опасений спалиться не было — все трое целомудренно замотались в полотенца, а крепкий влажный жар парилки расслаблял, отвлекая от полуголого тела юного любовника. В предбаннике их уже ждал пятилитровый термос с травяным чаем и розетки с вареньем и медом. Раскрасневшийся, разгоряченный Серый счастливо лыбился и разливал душистый напиток по кружкам. А коварный Михалыч, выскочив на минуту из баньки, вернулся с баклажкой холодного пива и «тазиком» мелких азовских креветок.
Креветки щелкались как семечки, пиво в запотевших стаканах янтарно золотилось, а разлившаяся по телу приятная легкость располагала к общению.
Серый трещал почти без умолку, Михалыч одобрительно покрякивал в нужных местах и лениво набивал табаком трубку, Игорю рассказывать о себе было нечего, но и он поддерживал разговор, вставляя время от времени реплики.
Домой собирались уже затемно, как ни уговаривала хозяйка остаться, ни заманивала свежезастеленными перинами, Игорь с Серым были непреклонны.
Дороги освещали редкие фонарики, хозяева, вышедшие проводить, лузгали семечки, разнеженный после бани Серый наконец-то притих, стараясь не отходить от Игоря и при этом еще больше стараясь соблюдать дистанцию, пока рядом шли родные.
Вера Васильевна похвалилась новым летним домиком, воздвигнутым стараниями мужа и Серого. Михалыч посетовал на отсутствие стабильной работы.
— И не страшно же тебе было через всю страну ехать. Неспокойные времена пошли.
— Да не, вроде тихо все было. Пару раз гайцы ваши тормознули, но тоже как-то без особых наездов. Заметил по пути, что убрали с рекламных щитов вашу… — Игорь безуспешно попытался напрячь размякшие после парилки и пива мозги. — Ну, эту вашу…
— Мм?
— С рулём на голове…
— Пф… — Серый прыснул, но промолчал под строгим взглядом тети Веры.
— Тю! Не, давайте не будем трогать эту, нашу… Политическую ситуацию в стране. О, как. Ну их всех, спиногрызов этих, — шевельнул усами Михалыч.
— Давайте, — согласно кивнул Игорь. — Вот уж последнее, что бы я хотел трогать, когда сюда ехал, это «ситуацию», — смутившись прозвучавшей двусмысленности, перевел разговор на школьные успехи единственного ученика в их компании.
И совсем уж бессовестно обрадовался, услышав от радушных хозяев такое желанное:
— Ну, повертаем, шо ли, Верушка, назад. Ребята дале и сами дойдут, верно? А мы еще куме обещали заглянуть.
Оставшийся до хаты путь был преодолен махом, уютный гамак и остывшая печь нагло проигнорированы, и лишь старый диван, возмущенно скрипнув, прочувствовал на себе всю пользу бани для молодых влюбленных организмов.
* * *
К радости Игоря, родственники Серого их несколько дней не беспокоили, зато потом выяснилось, что причина тому — активные приготовления ко дню рождения главы семейства, плавно перетекающему в Рождество. Уже утром пятого января приехали сын и дочка с внуками. Друзья-товарищи и прочая родня должны были подтянуться к празднеству.
В знаменательный для Михалыча день Игоря уже с утра затащили в гости и надавали мелких поручений. Поскольку все задания были даны им с Серым на пару, они вдвоем лихо подняли из погреба нужные банки, встретили в Геническе приехавших на поезде родичей и, отогнав машину в гараж, под графинчик чачи взялись за растопку мангала.
Вокруг все шумно суетились и сновали туда-сюда, негромко играла музыка, пахло выпечкой, свежими салатами, копченостями и дымком перегорающих в мангале дровишек. Теплая домашняя суета. Серый отирался поблизости, по своему обыкновению не в силах стоять на месте ровно, он, притаптывая-пританцовывая и счастливо сияя мордашкой, звонко покрикивал расшалившимся детям и переговаривался с остальными гостями. Иногда, забываясь, норовил прильнуть к стоящему рядом любовнику, но Игорь бдительно следил за ситуацией, ловко уходя от демонстрации тактильных нежностей. И Серый спохватывался и благодарно улыбался, отстраняясь лишь для того, чтобы через полчаса-час все повторилось снова. И в этом тоже была своя прелесть — чертова романтика украдких касаний и многообещающих взглядов.
Но среди всего этого дружелюбного гвалта Игорь не раз ловил на себе внимательный, настороженный взгляд хозяйского сына. Денис, и без того выделявшийся на фоне остальных высоким ростом и крепким сложением, явно доставшимся от отца, вкупе с навязчивым вниманием к Игорю, не давал расслабиться.
После продолжительного застолья Игорь улучил момент, когда Серый занялся племянниками и кивнул головой Деньке:
— Пошли, покурим.
Вышли со двора в переулок и молча уселись в стороне на непиленные на дрова бревна. Денька сунул сигарету в зубы и протянул пачку Игорю.
— Не курю.
— А че звал-то?
— Поговорить.
— А, ну валяй, говори, — чиркнул спичкой, прикурил и уставился на собеседника.
— Да я думал, это тебе есть что сказать. От тебя прям фонит неприязнью, ты что-то против меня имеешь?
— Пытаюсь свыкнуться с мыслью, что Серый взрослым стал, — не стал отпираться парень.
— А я тут при чем?
— За тупого меня не держи.
Денька махнул приветственно проходящему по переулку мужичку и, понизив голос, продолжил.
— Я еще летом, вернувшись домой, понял — Серый… Изменился. А поскольку у него только твое имя на языке и держалось, понял, шо то за перемены.