Беспокойные герои. Иосиф Трумпельдор и Чарльз Орд Вингейт

Турки меж тем вошли в Баку. И Нури-паша тут же запретил причинять какой-либо вред евреям. После чего турки принялись бить армян при полной поддержке местных мусульман. Но это единственное, что они успели сделать. Время, отпущенное Османской империи, истекло. Турки так и не смогли воспользоваться бакинской нефтью. На дворе стоял сентябрь 1918 года.
  
Глава восемьдесят третья
 
Триумф Алленби
 
Грандиозные успехи первой половины 1918 года пришли к немцам слишком поздно. Осуществить последний решающий нажим во Франции немцы не смогли. Ресурсы исчерпались. Не только люди, даже пушки устали — немецкая артиллерия износилась, — за четыре года расшатались стволы от бесчисленных выстрелов. Конечно, англичане и французы тоже были крайне измотаны, но из-за океана прибывали свежие американские войска и техника. Летом 1918 года американцев во Франции было уже больше одного миллиона, и число их продолжало расти. Есть недалеко от Парижа речка Марна. Там в 1914 году закончилось провалом первое немецкое наступление. Там же в 1918 году провалом закончилось и последнее. Перевес в людях, а еще больше в самолетах, а еще больше в танках летом 1918 года был уже на стороне Антанты. И теперь уже западные союзники перешли в наступление. 8 августа 1918 года — «черный день германской армии». Не только потому, что немцам пришлось отступить, но и потому, что много тогда было случаев неповиновения, уклонений от выполнения воинского долга — вещь в германской армии прежде немыслимая. Но четыре года войны измотали даже немцев.
Теперь в Лондоне могли вновь подумать о Ближнем Востоке. Алленби быстро получил большое подкрепление, и в сентябре перевес сил в нашем районе был уже на стороне англичан (а во Франции немцев продолжали теснить). Среди войск, прибывших тогда на Ближний Восток, был и 39-й полк — американские добровольцы-евреи. Этот полк высадился в Египте в конце августа. Но к решающей битве он опоздал — помог только конвоировать пленных. Этот бой стал грандиозным успехом Алленби, своего рода шедевром. Напомню первоначальное значение слова «шедевр»: в средние века шедевр — это изделие, которое ученик представлял на суд мастеров, чтобы получить звание цехового мастера. Вот и Алленби за этот бой причислен был к великим полководцам. Он упомянут в книге американца Майкла Ли Леннинга «100 великих полководцев». Собственно говоря, разбить турок, имея большой численный и еще больший технический перевес, было не так уж трудно. Но надо было разбить их так, чтобы они не могли организованно отступить в горный район Галилеи и Ливана, где снова бы закрепились. Турки, после обхода их позиций под Газой, опасались нового подобного маневра. План Алленби и состоял в том, чтобы убедить их, что главный удар будет нанесен в обход, через долину Иордана и еще восточнее. С этой целью он затеял большие ложные работы по строительству дорог и лагерей, даже макеты лошадей были расставлены — их должны были увидеть с воздуха изредка пролетавшие германские аэропланы. Вся эта дезинформация удалась — внимание турок было приковано к Восточному фронту.
Решающие события разыгрались в ночь с 18 на 19 сентября. Сперва был нанесен отвлекающий удар — на восточном фланге в атаку вместе с «АНЗАК» (австралийско-новозеландские части) был брошен и еврейский полк. До того времени 38-й полк участвовал в нескольких мелких стычках и страдал больше от малярии, чем от турок. Теперь был приказ штурмовать переправу через Иордан, укрепленную турками. «Уайтчепелские портные» проявили себя хорошо. Впрочем, страшнее турок оказалась жара 19 сентября. Выдержали и ее — продолжали наступление. Жаботинский пишет, что турки прознали о противниках-евреях и охотно сдавались в плен — знали, что отнесутся к пленным хорошо. Так и было.
Но главные события той битвы разыгрались на западном фланге. Когда внимание турок было окончательно отвлечено на восток, после краткой артподготовки англичане прорвали турецкий фронт (недалеко от нынешнего Тель-Авива). Около полудня 19 сентября там был уже широкий прорыв, куда устремилась кавалерия и бронеавтомобили, чтобы не дать туркам организованно отступить. (Вообще-то для таких операций у англичан уже имелись легкие танки, но до наших мест они еще не дошли.) Есть у нас в Израиле такое место — Мэгиддо. С 1500 года до н. э. там часто происходили большие битвы. Бывало, что и с участием древних евреев. Вот и эта битва вошла в историю, как битва при Мэгиддо, Бог знает какая по счету.
 
Отступить в порядке турки на сей раз не смогли. Во-первых, главные пути отхода перерезала британская кавалерия. Во-вторых, их беспрерывно атаковала сверху авиация — благо перевес в самолетах у англичан был более чем трехкратный. В-третьих, помогали и арабы Фейсала—Лоуренса. Злосчастное турецкое войско растаяло, не дойдя до гор, где могло бы закрепиться. Это была ПОБЕДА! Наконец-то после всех неудач и частичных успехов англичане разбили турок наголову! Войска Алленби продолжали наступать, теперь уже беспрепятственно. Первого октября без боя взяли Дамаск. Тут есть одна неясность. Алленби решил «дать конфетку» арабским союзникам и приказал своей кавалерии попридержать наступление — пусть арабы первыми войдут в Дамаск, но кавалеристы вроде бы приказ этот нарушили. Взяв Дамаск, продолжили наступление на север Сирии.
За эту битву Алленби получил титул виконта Мэгиддо и чин фельдмаршала. Из Первой сказки он уходит. Воин он был хороший. Администратор в дальнейшем оказался плохой.
  
Глава восемьдесят четвертая
 
Турки биты
 
В то самое время турки получили и другой сильный удар, с другой стороны. В конце 1915 года, когда погибала Сербия, англичане и французы, пытаясь помочь сербам, высадились в Салониках (с греческим нейтралитетом не считались — грекам пришлось соглашаться). Спасти Сербию тогда не удалось, но возник еще один фронт — Салоникский. Против германцев и болгар там стояли войска Антанты. Были англичане, французы. Однажды попали туда и русские. Надеялись, что трудно будет болгарам стрелять в русских — поколение назад Россия освободила Болгарию от турок (1877–1878 годы), но наивный расчет не оправдался. С 1917 года были там и греки — в 1917 году Греция вступила в войну на стороне Антанты. Но душой всего дела там были сербы. Мы оставили их, когда после «Сербской Голгофы» (так называли сербы свой тяжелый переход через Албанию зимой 1915–1916 годов) англичане, французы и итальянцы вывезли их армию на Корфу (начало 1916 года). Там образовалась как бы Сербия в изгнании — с правительством, парламентом, армией. Очень скоро эту армию переправили на Салоникский фронт. Сербы не составляли там большинства — самый крупный контингент был то у французов, то у британцев, но сербы были, безусловно, самыми активными. Всегда рвались вперед — освобождать Родину, всегда несли самые большие потери. Напоминаю, что вступление Болгарии в войну и разгром Сербии в конце 1915 года имели важное значение — установилась прямая связь между центральными державами и Турцией. Это сделало невозможным открытие проливов, даже несмотря на то, что русский флот к лету 1916 года, бесспорно, господствовал в Черном море, а западные союзники изначально господствовали в Средиземном.
Но наступил роковой 1918 год. В августе немцам пришлось оттянуть часть своих сил с Балкан во Францию. И вот в сентябре 1918 года, когда Алленби творил свой «шедевр» при Мэгиддо, решительные события произошли и на Салоникском фронте. Соотношение сил было благоприятным для Антанты, а размах военных действий — много больше, чем в наших местах. Сербы, как всегда, были самыми активными. Болгары не выдержали. Их армия развалилась. Сербы с торжеством вступили в свою Сербию. Болгария капитулировала в конце сентября. Турция снова, как три года назад, была отрезана от своих союзников. А для самих Германии и Австро-Венгрии возникла угроза с юга.
 
Лирическое отступление
 
В Первую мировую войну, кроме Сербии, была еще одна «страна в изгнании» — Бельгия. Немцы напали на нее в начале войны, нарушив ее традиционный нейтралитет. Они хотели через Бельгию обойти с фланга французов. Бельгия, против всех ожиданий, храбро сражалась, срывая немцам их план молниеносной войны. А затем бельгийская армия, во главе с королем Альбертом, отступила во Францию и продолжала войну. Бельгия тогда считалась символом стойкости и верности. Вейцман, ведя с англичанами переговоры о Декларации Бальфура, обещал им «еврейскую Бельгию» в Земле Израильской.