Беспокойные герои. Иосиф Трумпельдор и Чарльз Орд Вингейт
В это время Жаботинский развил бурную сионистскую деятельность в Стамбуле. (Работал там корреспондентом и занимался сионистской агитацией.) И среди тех, кому он «накружил» голову, был один богатый сефардский еврей, который решил стать сионистом и поехал посмотреть Землю Израильскую. И увидел Сару. И влюбился. И «честным пирком — да за свадебку». И увез молодую жену в Стамбул. И вздохнули с облегчением родители, сбыв с рук свою красивую, но непутевую дочку. А зря!
Не ужилась она с мужем. Тут нужен был «орел степной, казак лихой», а не владелец магазина, пусть и большого. Разругалась она с мужем и отправилась назад, к родителям. А уже начиналась Первая мировая война. Вот едет Сара в поезде в Землю Израильскую (на море господствует вражеский флот). Война только началась, поезда еще ходят по расписанию, в вагоне-ресторане еще можно купить нормальную еду за обычные деньги. Турецкие офицеры-попутчики вежливы с красавицей. Словом, приятное путешествие (хотя впереди — малоприятное объяснение с родными). И вдруг видит Сара, что впереди на рельсах много людей, а поезд и не думает останавливаться, наоборот, набирает скорость и мчится на этих людей! Кто успевает отскочить, а кто — нет, ибо много среди них стариков и маленьких детей, и вообще все они еле живы от голода. И поезд проносится по людям. Но потом все-таки останавливается. И, довольный, бежит вдоль состава машинист и кричит: «Я зарезал девятнадцать этих свиней!» Это были армяне, которых гнали на депортацию.
И в одну минуту забыла Сара о семейных своих неурядицах. Тоном, не терпящим возражений, приказала она собрать семью, когда приехала, рассказала им о том, что видела, и заявила, что начинает борьбу с турками не на жизнь, а на смерть. И тут заговорил ее прославленный брат, агроном Ааронсон, и поддержал ее полностью. Так вступила она на дорогу, которая приведет ее к геройской гибели. И к славе. О таких женщинах говорил Жаботинский, что созданы они из шелка и стали.
Глава шестьдесят вторая
Польза от турецкой армии
Итак, «Нили» — это аббревиатура ивритской фразы: «Верный Израилю — не солжет». Кроме того, сейчас — это женское имя. А еще так называется одно из наших поселений на «территориях». Но прежде надо сказать несколько слов о положении в Земле Израильской в 1915–1916 годах. Прежде всего, англичане в эти годы убедились в стратегической важности страны. Турки, с благословения и с помощью немцев, предпринимали походы к Суэцкому каналу. Хотя их нападение удалось отразить, это привело к тому, что в зоне Суэцкого канала была скована большая английская армия [8]. У немцев и турок были все основания быть довольными. А у англичан — были все основания интересоваться тем, что происходит в Земле Израильской. А происходило там, пожалуй, лучше, чем у остальных христиан — греков (их тогда много проживало в турецких владениях, позднее их изгнал Ататюрк), ливанских христиан. Помимо заступничества американского посла Моргентау и влиятельных евреев в Берлине, видимо, важно было и то, что антисемитизм не традиционен для турок. Некоторые евреи попали в трудовые батальоны, но другие служили в боевых частях и даже были направлены на офицерские курсы. Так, весной 1916 года всемогущий Джамаль-Паша вдруг заявился в тель-авивскую гимназию с визитом и потребовал, чтобы его провели на урок физкультуры в выпускной класс. Он остался очень доволен, других уроков не посещал, но приказал всех выпускников сразу после экзаменов послать в офицерскую школу. Так же поступили с выпускниками еврейской учительской семинарии в Иерусалиме. Инженеров и врачей направляли в армию по специальности.
Евреи попали в разные училища. Человек семьдесят учились даже в Константинополе. Часто учителями были немцы. С конца 1916 года многие еврейские лейтенанты уже сражались в рядах турецкой армии. Я уже писал, что их образование и военный опыт потом пригодились. Но если евреям было лучше, чем турецким подданным-христианам, — это еще не значит, что было хорошо. Прекращение связей с Европой сразу сказалось в отсталой стране. Всего стало не хватать, в том числе и еды. А тут еще напасть — саранча. Но нет худа без добра. Молодой, но уже знаменитый агроном Ааронсон возглавил энергичную борьбу с саранчой. И этим очень расположил к себе Джамаль-Пашу. Паша, турецкий националист, очень переживал, что за каждым гвоздем надо обращаться к союзникам — немцам и австро-венграм. А тут у него оказался специалист высшего класса (как я уже писал, всем оставшимся в Земле Израильской евреям пришлось принять турецкое подданство, сперва «русским», затем и «румынам»). По всему по этому Джамаль-Паша очень к Ааронсону благоволил.
Глава шестьдесят третья
Польза от саранчи
«Нили» — это, по существу, был «семейный бизнес» Ааронсонов. Вся организация состояла из членов семьи и их окружения. А местом их сбора была ферма в Атлите, которой управлял Ааронсон. Это было вдвойне удобно. Во-первых, это была американская собственность. А турки не хотели тогда лишний раз дразнить Америку. А во-вторых, Ааронсон был в фаворе у Джамаль-Паши. На Востоке такие вещи понимают. Короче, турки туда долго не совались. А саранча оказалась для «Нили» Божьим благословением. Мало того, что она дала шанс возвыситься агроному Ааронсону. Саранча, кроме всего, еще откладывает яйца. Всюду, куда ей вздумается. Может откладывать их и поблизости от военных объектов, в запретных зонах. Так что людей Ааронсона пускали искать эти яйца повсюду. Для них не было запретных зон.
А вот установить устойчивую связь с англичанами оказалось сложно. В конце концов агроном Ааронсон и это взял в свои руки. Он получает от Джамаль-Паши пропуска на поездки в Европу. Для начала в Румынию, еще нейтральную, посетить умирающего родственника, который его, Аарона, в дни румынского детства на руках носил. Понятно, что там он не только старика навещал. А в общем тут масса детективных подробностей. О том, как, например, Сара вывешивала в нужном месте белье — его было видно с моря, и таким образом англичанам давали знать, что есть важная информация — надо ночью подплыть к Атлиту. О том, как пробирались в Египет на верблюдах через пустыню, с большим риском, отдельные члены «Нили», чтобы срочно передать что-либо. А когда их задерживали, врали, что саранчу искали и заблудились (поначалу это работало). О высадках в штормовую ночь на побережье у Атлита, — словом, много чего было. Со временем срочную информацию начали посылать в Каир голубиной почтой — англичане привозили в Атлит клетки с почтовыми голубями. До конца 1916 года бесспорным руководителем «Нили» был агроном Ааронсон. Сара тогда была на вторых ролях. Долго им везло. Кстати, фраза, аббревиатурой которой является слово «нили», служила паролем. А англичане пока не могли похвастаться успехами. Они уже понимали значение Земли Израильской — турецкие атаки раскрыли им глаза. Теперь уж англичане пытались наступать на Землю Израильскую — не то что во времена формирования «Корпуса погонщиков мулов». Но в 1915–1916 годах все шло у них так же плохо, как на других фронтах против турок, — второй раз английское наступление выдыхалось под Газой. В ходе безуспешных атак на Газу англичане потеряли 10 тысяч человек. 1916 год шел к концу.
Глава шестьдесят четвертая
В Лондоне лед тронулся
Мы оставили Трумпельдора и его «Сионский корпус погонщиков мулов» в начале 1916 года. В Александрии, куда их эвакуировали с Галлиполи, после неудачи девятимесячных кровопролитных боев. Эвакуировали, кстати, только людей. Мулам приказано было перерезать горло, так что в Александрии эвакуированные уже не были погонщиками мулов. Трумпельдор пытался сохранить еврейский отряд (Паттерсон тогда лечился в Лондоне). Но евреям предложили службу в Ирландии. Эта служба имела уж совсем мало общего с борьбой за Землю Израильскую. Ирландию называли «английская Польша» за вечную склонность к восстаниям. Евреи отказались, и в мае 1916 года отряд был распущен. Многие получили награду за службу. Трумпельдор сказал в прощальной речи: «Мы закончили свою работу, и можно сказать, что сделали ее хорошо… Благодарю вас за все». Сто двадцать бывших «погонщиков», в их числе Трумпельдор, выразили желание продолжить военную службу в английской армии. Их направили в Англию. Немецкие подводные лодки сделали морские путешествия опасными. Корабль бывших «погонщиков» был-таки потоплен, но люди все спаслись, и осенью 1916 года они прибыли в Лондон. В дальнейшем только половина из них служили в британской армии. Но они составили отдельную роту. С помощью Паттерсона удалось добиться, чтобы их не разбросали по разным частям. Туда вступил солдатом и Жаботинский. Эта рота и стала ядром будущего Еврейского полка.