Идеальная формула для боевого алхимика (СИ)

Ведь как-то память прошлого тела отреагировала на этих людей, когда я впервые увидел их мёртвые тела? Значит, прошлый я точно их знал.
— Да господь с вами, — открестился старик на мое предположение. — Слуги это ваши, Данила Петрович. Да, и я ваш слуга, стало быть.
Хм, слуги?
— Та-а-ак, а вот с этого момента поподробнее!
Старик как-то сразу замялся. Опустил голову, уставился в пол, переминаясь с ноги на ногу.
  
— А что подробнее? — пробубнил он. — Вы ежели не помните ничего, Данила Петрович, так это с самого начала рассказывать надо. А это много времени займёт.
— Так я вроде никуда не тороплюсь?
— Ну хорошо, дело ваше, барин — старик почему-то перешёл на какой-то официоз.
Разволновался наверное.
Видимо, его сильно смутило, что я его не узнаю, и теперь он был растерян и не знал, как со мной общаться. Ведь, по факту, я вёл себя с ним так, будто он был для меня чужим человеком. Каким он собственно и является.
И еще он сказал, что он мой слуга. А это значит, что я дворянин (ну у кого еще могут быть слуги?), а он из простолюдинов. И звать меня Данькой просто не имеет права.
Представляю, как ему сейчас непросто видеть, как его воспитанник, которого он знает с детства, с которым привык общаться по простому, абсолютно его не узнает.
— Послушай… ммм… Архип, — обратился я к нему по имени. — давай без этого официоза? Я уже понял, что ты являешься очень близким мне человеком…
Старик хмыкнул. Но промолчал, давая мне закончить.
— … Так вот, Архип, предлагаю обойтись без всех этих «барин» и прочих дворянских словечек. Уверен, что мы с тобой общались по простому. Поэтому можешь обращаться ко мне как и раньше. Просто Даниил.
— Хорошо, барин…
Я нахмурил брови.
— То есть Даниил, — тут же исправился он.
Лицо старика просветлело, рот расплылся в широкой улыбке. В конец расчувствовавшись, он на эмоциях подскочил ко мне и крепко обнял.
— Данька, как же я все-таки рад, что ты жив!
А хватка у него крепкая, несмотря на то, что с виду ветхий старичок. Мне даже дыхание перехватило от его объятий.
— А теперь, Архип, давай расскажи мне подробнее, что здесь все-таки произошло?
Старик, отпустил меня, сделал два шага назад.
Фу-ух, теперь хоть вздохнуть могу. Думал он меня точно задушит. С виду хилый, а на деле — огого! Может я слишком много силы в него влил во время лечения?
Архип еще раз взглянул на меня. С теплотой, по отечески. Смахнул украдкой скупую мужскую слезу и уже хотел было приступить к рассказу, но я поднял руку, прерывая его:
— Но сперва скажи мне, где можно умыться? А то я, как ты мог заметить, испачкался… кхм… немного.
Архип скептически оглядел меня всего с ног до головы.
— Умыться? — хмыкнул он. — Да тебя всего отмывать надо от этой гадости.
Он приподнял двумя пальцами край прилипшей к моему телу рубахи пропитанной кровью и грязью.
Грязью? Ах, ну да. Я же в ней на болотах валялся. Этот нюанс моего появления в этом мире уже как-то вылетел из головы — слишком был насыщенный на события денек.
Штаны выглядели не лучше. В некоторых местах слипшаяся грязь, вперемешку с кровью убитых тварей, начала подсыхать и уже немного сковывала движения.
— Я сейчас баньку затоплю. И одежду новую выдам. А это всё, — он обвел рукой мой экстравагантный прикид. — Теперь, наверное, только на выброс, — посетовал он, — А еще лучше — сжечь. А тебя, Данька, мы отмоем, не переживай!
— Да я и не переживаю. Пожрать бы еще чего… — мечтательно произнес я и погладил жалобно урчащий живот.
— Пожрать? — Архип широко улыбнулся. — Пожрать, это я соображу. Но сперва — баня!
* * *
Довольный и румяный после бани, я сидел в гостиной, устроившись поудобнее в плетеном кресле. Укутавшись в мягкий махровый халат на голое распаренное тело, я с наслаждением потягивал из стакана вкусных чай с медом.
Сделав глоток восхитительного напитка, откинулся в блаженстве на спинку кресла…
Оно еще и качается? О-о-о, да!
В бане я сегодня побывал впервые. Но могу сказать точно, что эта их баня — вещь!
Чем-то похожа на термы в моем прошлом мире. Только без всей этой ненужной роскоши. Зато с местным колоритом. И конечно пожестче в плане самого процесса.
Архип, который еще пару минут назад выбивал из меня дух, орудуя двумя березовыми вениками словно яростный берсерк, теперь суетился у стола.
Выставил на него большой кувшин с квасом и полную тарелку горячих и румяных пирожков.
Стоило мне только отставить в сторону пустой стакан из-под чая, как Архип тут же плеснул мне в большую глиняную кружку кваса и подвинул поближе к моему краю тарелку с пирожками.
Скрип.
Я качнулся на кресле вперед и, протянув руку, сцапал с тарелки пирожок.
Скрип.
Качнулся назад. Откусил большой кусок и…
С капустой? М-м-м! Вкуснятина!
Запихал в рот остатки пирожка и, не успев прожевать, качнулся за новой порцией.
Скрип.
— Чего всухомятку-то? — посетовал Архип, глядя на то, как я набиваю щеки очередным пирожком. — Вот, запей.
Он пододвинул кружку с квасом поближе.
Скрип.
Делаю глоток. Терпкий напиток льется по моему горлу, разливаясь по телу волной прохладного блаженства.
О, да! После баньки и горячего чая с медом — самое то.
Жадно выпиваю все до последней капли.
— Эх, хорошо! — громко хекнув от удовольствия, вытираю с губ густую пену.
Пирожки кончились очень быстро. Да и я наелся.
Архип, глядя на довольного меня, развалившегося в кресле, начал наконец свой рассказ. А я, прикрыв глаза, внимательно слушал и сопоставлял его слова с отголосками памяти прошлого хозяина моего нового тела…
И так.
Оказался я в стране под названием Российская Империя. В теле молодого аристократа Данилы Петровича Серебрякова.
Матери своей Данила никогда не знал — Алина Евгеньевна Серебрякова, умерла во время родов.
Отец Данилы, граф Петр Николаевич Серебряков, тяжело пережив смерть молодой супруги, винил в ее гибели своего первенца. И хоть, как и каждый глава рода, он всегда мечтал о наследнике, но с горечью смотрел на подрастающего Данилу, который служил графу постоянным напоминанием о причинах смерти его красавицы жены.
В попытках забыть об тяжелой утрате, Петр Николаевич с головой погрузился в дела рода, постепенно отстраняясь от наследника.
Воспитанием юного Данилы Серебрякова занялся Архип.
Отставной военный, служил он в роде Оржевских еще отцу Алины Евгеньевны и знал его дочку с самого детства. Души в ней не чаял и, когда молодая красавица Алина, по велению чувств и сердца, сочеталась узами брака с графом Серебряковым — последовал за ней в ее новый род, в качестве личного слуги.
Смерть молодой хозяйки, Архип пережил пожалуй еще тяжелее чем граф.
И не мудрено. Ведь Петр Николаевич знал Алину не более пяти лет, с момента их знакомства и до тех пор, когда на второй год после свадьбы она скончалась, родив ему сына, а Архип знал графиню Серебрякову всю ее жизнь.
Юный Данила рос мальчиком весьма слабым, и даже скорее хилым. Дар своего отца — сильного мага металла, он не унаследовал. Что стало еще одной причиной для графа разочароваться в наследнике.
Впрочем, и от матери он получил в большей мере лишь ее красоту и утонченные черты лица. Дар магии воды же, которым владела Алина Евгеньевна, он тоже не получил.
В общем, Данила рос миловидным, утонченным юношей, с очень малым магическим потенциалом неопределенной направленности.
До 14 лет — средний возраст, когда в Империи принято инициировать новых одаренных, основываясь на их магическом потенциале и предрасположенности к техникам рода, дар его так и не проявился.
  
Военным делом юный Данила не был увлечен от слова совсем. Да и до знаний жаден не был. Любил он больше развлечения.
Род Серебряковых был родом богатым и влиятельным. В собственности рода были обширные земли близ Уральского хребта, на которых располагалось около десятка шахт по добыче серебра и многочисленные рудники с ценными породами металла. Также в активе Серебряковых значился сереброплавильный завод и несколько фабрик.