Этот дурацкий проект (СИ)

 ***
 Пока Хартмут приходил в себя, Илья полностью разделся и лег на постель, предварительно сбросив покрывало. Харт смотрел, не отрываясь на это совершенное юношеское тело, мягко перекатывающиеся под смуглой кожей мышцы спины, упругие, поджарые ягодицы. Он сбросил, не глядя, пиджак прямо на пол и подошел к кровати; от мысли, что сейчас он должен будет отшлепать Илью своей рукой, у него пересохло в горле. Было странно любоваться мужским телом, особенно, если учесть, что Хартмут никогда не обращал внимания на мужскую красоту: ведь в мужчине внешность не главное - главное то, что он представляет собой как личность и то, чего он добился в жизни.
  
 Златоверхий лежал совершенно неподвижно, уткнувшись лицом в подушку. Почувствовав просто неимоверное давление в штанах, Харт тихонько расслабил ремень и расстегнул застежку на поясе брюк, насколько он помнил из прочитанного, поза Ильи совершенно не подходила для этого вида порки: удобнее было бы, если бы он лег животом на стол или хотя бы стул и оптимально, как было на всех картинках с изображением спанкинга, ему, Хартмуту, на колени. Но это было совершенно неприемлемо, и Харт, сделав глубокий вдох, потряс кистью руки, а потом с силой приложил ее о ягодицу Ильи. На безупречной коже появился белый отпечаток, который мгновенно налился розовым цветом. От неожиданности Илья вскрикнул. Кожа разогрелась очень быстро, и теперь каждый шлепок проходил как по маслу. Ладонь Хартмута пекла, и он не знал, сколько еще сможет шлепать Илью, к тому же член стоял как каменный, и у Харта уже не раз возникала мысль подрочить - все равно Илья лежит, отвернувшись, и не увидит. Но тот, словно прочитав его мысли, вдруг повернул голову и посмотрел прямо в глаза Хартмута. Глаза Златоверхого в тени густых черных ресниц и сами казались черными, блестящие налитые губы были маняще приоткрыты, и Харт не выдержал - хлопнув очередной раз Илью, он так и оставил руку на его горячей ягодице, а сам наклонился и приник губами к его рту. Он упивался своим первым в жизни поцелуем, совершенно не задумываясь, что тот происходит с парнем - с парнем, которого он терпеть не мог. Вторую руку он непроизвольно засунул в свои трусы и сжал член.
 Каждый удар приносил Илье ни с чем не сравнимое удовольствие и предвкушение еще большего наслаждения: огонь от задницы распространился по всему телу и заполнил каждую клеточку ожиданием. Член затвердел мгновенно, еще только стоило лечь на кровать, и теперь он им потихоньку потирался о простыню, желая большего. Ему казалось, что он заперт в своем теле и оно никак не дает вырваться удовольствию наружу, Илья повернул голову и посмотрел на Айхгольца, он сам не знал, что хочет, чтобы тот сделал, и уж никак не ожидал, что тот его поцелует. Это был его первый поцелуй, и он оказался ошеломительно прекрасным, их языки гладили друг друга, сплетались, неожиданно Харт втянул себе в рот язык Ильи и начал сосать его, при этом с силой сжав ягодицу. Видимо, это и была та последняя капля, необходимая Илье, он содрогнулся от оргазма, а почувствовав, как напрягся Хартмут, оторвался от его губ и сказал:
 - Кончи на меня.
 С трудом распрямившись, Харт вытащил свой член из трусов, провел по нему пару раз рукой, огладил головку и направил на красную от порки задницу Ильи. Струя спермы ударила на раскаленную кожу, и Илья блаженно застонал.
 Кое-как придя в чувство, Хартмут поправил одежду и застегнул ремень - можно было спокойно уходить домой, тем более что все, что нужно по проекту, они сделали, но он не мог оторвать глаз от расслабленно лежащего Ильи с блестящей от спермы задницей. Не думая и не анализируя свои действия, Харт подошел ближе и мягко положил на нее руку; плавными легкими движениями он начал втирать сперму в ягодицы. Златоверхий замурчал от удовольствия - это было еще приятнее, чем шлепки.
 ***
 Домой Харт возвращался, старательно выкинув все мысли о произошедшем в доме Ильи, он пытался сосредоточиться на уроках, которые предстояло сделать на завтра, но губы предательски помнили поцелуй и горели, побуждая Хартмута периодически касаться их кончиками пальцев. К тому же на краешке сознания, как Хартмут ни пытался забить его мыслями о домашних заданиях, тревожно звенел вопрос: «Что имел в виду Илья, когда на прощание сказал, что в следующий раз хочет дойти до конца?» До конца в БДСМ означало половой акт, но не мог же Илья всерьез рассчитывать, что они займутся сексом или мог? Но как это вообще должно происходить, учитывая, что они оба парни и никогда этим не занимались, по крайней мере Хартмут. И еще это его «кончи на меня» явно выдумки самого Ильи, потому что в практике БДСМ Хартмуту не встречалось ничего подобного. Однажды ему попалось словосочетание «Золотой дождь», заинтересованный красивым названием он начал читать и его едва не вырвало от омерзения: оказалось, это когда верхний партнер мочится на нижнего, причем преимущественно в рот.
 Отвлекшись дома на уроки и близнецов, Харт немного пришел в себя, но ночью, когда лег спать, мысли без конца возвращались к их поцелую, он ворочался с бока на бок в течение часа или больше, и в конце концов не выдержав, встал с постели и включил компьютер. Он смотрел на особенно яркий в ночи экран и никак не решался набрать фразу «однополый секс». Но даже начитавшись различных статей и посмотрев пару видео, которые, как ни странно, совсем не вызвали у него омерзения, он все равно не представлял себя занимающимся сексом с Ильей.
 ***
 Завуч по внеклассной работе весьма благосклонно отнеслась к их работе, сказала, чтоб они не расслаблялись, наверняка еще не раз потребуется их помощь.
 Илья последние дни не обращал внимания на Айхгольца, и тот начал считать, что, возможно, всё закончилось: с проектом они фактически расплевались, так что больше их ничего не связывало, а для своего нездорового увлечения Златоверхий, может, нашел кого-то другого.
 Прошел концерт, посвященный иностранной делегации, на котором присутствовал даже мэр. Пару раз им с Ильей пришлось помочь на репетициях, но они даже словом не перебросились друг с другом. В классе была аналогичная обстановка: Златоверхий всех игнорировал - Хартмут ни на кого не обращал внимания, занимаясь своими делами.
 Пролетели выпускные экзамены, впереди был выпускной и всеукраинское тестирование, и всё - он свободен как птица!
 На выпускном Хартмут планировал присутствовать только на торжественной части - в банкете он не участвовал - незачем, да он даже на виньетку деньги не сдавал, не видя ни малейшего смысла иметь подобную память об этом классе. То, что он проучился с ними одиннадцать лет, не сблизило его с остальными совершенно, друзьями он тут тоже не обзавелся.
  
 На вручении аттестатов первыми шли медалисты, так что Хартмут самым первым получил аттестат, золотую медаль и кучу грамот, одну - за активное участие во внеклассной работе школы, на что Харт только глаза закатил.
 Он бы с радостью и ушел после этого, но, к своему глубочайшему сожалению, участвовал в концертной программе. В принципе в ней принимали участие все выпускники, кроме Златоверхого. Харту стало смешно, когда того вызвали на вручение под фамилией Машукова, а все документы были оформлены на его настоящую фамилию, видимо, директору было велено сохранять инкогнито до конца. Илья был в шикарном костюме от известного итальянского бренда Kiton, шелковистая ткань отливала золотистым блеском, прекрасно гармонируя с его длинными волосами. Сам Хартмут был в темно-сером костюме от Хьюго Босс, который отец привез ему из Германии и который раз в десять стоил дешевле, чем у Златоверхого. Но Харт никогда не понимал этой пустой траты денег на шмотки.