Ежи и К (СИ)

— Я боюсь того, что будет потом. — Эльчи имел в виду, что будет после развода. Потому что еще до приезда Мишки он успел в него влюбиться и, находясь рядом с ним, влюблялся каждый день еще больше. В его ямочку на щеке. В его залихватскую улыбку. В такой ставший родным странный неальфий запах. В его большие, надежные руки. В этот, как сейчас, хриплый голос. В то, как он читал стишки Лиане, когда делал с ней гимнастику, как звонко смеялся над шутками или как улыбался их девочке. Как целовал пухлые щечки малышки, как приучал ее проситься на горшок, тужась вместе с ней, держа над горшочком и смешно произнося «пссссс, псссссс»… Во всего этого странного землянина, который вел себя не так, как все остальные. Но на которого всегда можно было положиться, рассчитывать на помощь в любую секунду.
Теплые ладони никак не могли согреть заледеневшие руки Эльчи, а взволнованный взгляд заставлял позволить себе поверить, что счастье возможно. Что вот оно — близко. Только наклонись и поцелуй. И Эльчи потянулся к нему, только сделал намек на движение и тут же был сдернут со стула и усажен на коленки, крепко обнят и обожжен горячими мягкими губами. Это было как в сказке. Под звездным небом, под шум прибоя, с любимым мужчиной и сладко сопящей рядом дочерью. В кольце теплых обнимающих рук, это было в тыщу раз лучше, чем он мечтал. Первый поцелуй, изучающий, осторожный, сменил второй, страстный, жадный, пока губы не закололо иголочками и не до конца сбритой щетиной.
— Эль! Эль, ты такой сладкий, как я и вспоминал, — болтун в Мише и здесь не затыкался, прерываясь в поцелуях, чтобы выразить свой восторг и счастье. — Ты как мой личный эльфик, маленький, волшебный эльф!
Слова Мишки, его поцелуи, кочующие по шее, подбородку, к ушкам, разжигали в Эльчи костер, в огне которого сгорали все страхи и сомнения, все надуманное и наносное.
«Пусть. Пусть это ненадолго. Пусть я потом пожалею. Но сейчас Мишка мой.»
— Не бойся, Элька, я не сделаю тебе больно, — шептал Мишка, целуя зажмуренные глаза своего покорного эльфа, трепетавшего в его руках, не проронившего ни слова, но всем своим видом давая понять, что он не против. — Эльчи… Ты не пожалеешь! — взгляд Мишки в темноте гаснущих углей костра мерцал огоньками и казался каким-то мистическим. Он бережно опустил мужа на расстеленное покрывало и принялся снимать с него одежду, перемежая поцелуи ласковыми словами.
«Пожалею. Неоднократно пожалею.» — подумал Эль, — «Но не сейчас. Сейчас я хочу любить».
— Миша, презерватив! — Эльчи выдохнул смущенно, тая под лаской блуждающих рук, но не забывая о том, что может случиться.
— Я взял. И смазку тоже. — То ли вино, то ли волшебство вечера сделали Мишку смелым и в его голосе смущения не было.
— Не надо смазку, я… я уже мокрый, — закрыв глаза, пробормотал Эль и внезапно застонал, выгибаясь, когда Мишкины губы спустились по животу, а руки добрались до звенящего налитого члена. — М-м-и-и-иша-а-а! Я к-к-ончу…
— Конечно кончишь, мой сладкий. И не раз. — теплое дыхание вызвало новую волну мурашек.
Так и было. Именно так все и было, и чувственный секс, и карусель звезд перед глазами, и тонкие стоны, и хриплые вскрики, и жаркий шепот. И сгоревшие шашлыки.
А утром, проснувшись и боясь пошевелиться, соображая, не сон ли ему приснился, и не понимая, как ему себя вести, Эльчи был притянут крепкими руками под бочок, и хриплый шепот в шею, перемежаемый, как обычно, поцелуями, спросил:
— На чем мы вчера остановились? Продолжим?
Когда за ними прилетела шлюпка, загорелые, без единой белой полоски на смуглых телах, с заметно подросшей Лианой на руках, держась за руки, они с грустью оглянулись на их пристанище, которое подарило им друг друга и много-много счастливых часов и дней в любви и блаженстве, тайную кодовую фразу «пойдем на шашлыки?», много открытий и нежных слов, признаний в любви и ничем не замутненного счастья.
Ли и Мэд с Косей на руках встречали их дома у шлюпки, и Мишка отдал Лиану в нетерпеливо протянутые руки бабушки, которая тут же пристально и внимательно осмотрела и обцеловала во все места упирающуюся ручонками малышку.
 
— Мам! Мэд! Спасибо вам за поездку!
— Стратег у нас Ли, что тут сказать, — хитро улыбнулся Мэд, ставя Косю на землю и отбирая внучку у мужа, сладко целуя девочку в пухлую ручку. — Деда соску-у-учился по Лиечке. А Лиечка соскучилась по деду?
Но малышка хмурила брови, складывала губки в гримассу и собиралась расплакаться, поэтому была с сожалением передана отцу.
— Ма, ты те костюмы стимпанковские не выбросила? — шепнул на ушко Лиатту Мишка.
— Обижаешь, сынок. — Лиатт радостно улыбнулся.
— Вот и славно. — Мишка расплылся в радостной улыбке.
— Завтра? — Ли приподнял брови.
— Завтра! — подтвердил шепотом Мишка.
По случаю их приезда был праздничный ужин, на котором собрались все родственники — родители Эльчи, шумное семейство Корриго и большая семья Лау-Кайрино.
После того, как все затихли, Мишка встал, привлекая всеобщее внимание, и подошел к родителям своего мужа.
— Дорогие папа и отец, — родители перевели взгляд с сияющего Эльчи на его супруга, возвышающегося над ними. — С самого начала у нас все пошло не так, как надо, но лучше поздно, чем никогда. Поэтому я хочу попросить вашего благословения на наш брак с вашим сыном. Потому что я люблю его и хочу сочетаться с ним браком.
Папа Эльчи всхлипнул, взмахнул руками и встал, обнимая Мишку и утыкаясь в него лицом. Насмотревшись на счастливую парочку, не отпускавшую руки надолго, всем присутствующим с самого их прилета было видно без слов, что они влюблены.
— Сынок! — отец Эльчи подошел к Мишке и тоже обнял его за плечи. — Вот теперь видно, что у вас все будет хорошо.
Мишка крепко сжал отца, развернулся и подошел к Элю, встал на одно колено, доставая коробочку из кармана.
— Эльчи Ритойо-Шацкий! Я люблю тебя всем сердцем! Я хочу от тебя детей и жить с тобой долго и счастливо. Выходи за меня замуж еще раз?!
Эльчи впервые за все время не опустил стыдливо глаза, разрумянился, посмотрел в лицо мужа обожающим взглядом, даже не глядя на кольцо, и ответил: — Столько раз, любимый, сколько позовешь!
Мишка надел Эльке кольцо на палец левой руки и они поцеловались под улюлюканье, крики, хлопки и смех детей. И никто не заметил, как Ежи в слезах выбежал из комнаты.
— А-а! — настойчиво прокряхтела Лиана, покраснев щечками.
— Ой, простите! У нас моцион, — улыбнулся Мишка, оторвавшись от Эльчи, подхватив дочь на руки, заторопился в туалет.
Приучил-таки проситься на горшок.
— Ну, Мишка, ну молодец! — сказал Ли, а в сторону прошептал по-русски, — Знамо дело, как родителям кушать, так детям какать.
Мэдирс захохотал, а Эльчи смущенно заулыбался, разглядывая колечко на пальце.
А на следующий день состоялось торжество для самых близких и Эльчи с Мишкой на берегу моря, босиком, в стимпанковских костюмах еще раз сочетались браком, говоря друг другу «да» на радость всем собравшимся. Кроме Ежика, конечно. Он страдал и писал поэму о несчастной любви.
====== Ссора ======
— Что делать, что дела-а-ать! — Лиатт ходил кругами вокруг кровати, мучительно, напряженно ища и не находя выход. Ежик закатил очередную истерику и заснул в слезах: «Ма! Я так ждал его, так ждал, а он, он… Мааааааа!!!». Жалко, что нет таблеток от детской влюбленности… — Мэд! Почему ты лежишь тут спокойно, когда дома содом и гоморея?
Мэд приподнялся на локте, внимательно глядя на супруга, мечущегося в подпитии. После выпитого на свадьбе Мишки и Эльчи Мэд был добряк-добряком, расслаблен и настроен пошалить. Детей уложили, гостей устроили, празднество перешло в горизонтальную плоскость, и муж тоже был настроен поставить большую жирную запятую в сегодняшних удовольствиях, плавно переходящую в многоточие.
— Что ты опять себе надумал, Кутузов? — прикрыв один глаз ладонью, имитируя земного полководца, саркастично улыбаясь, прогудел он.
— Надумал? Я надумал? Кстати, ты не тот глаз прикрыл, — фыркнул Ли. — Вот так — Моше Даян, — а вот так — он прикрыл другой рукой правый глаз, — Кутузов. Дома черте что делается — и никому дела нет. А я устал! Устал тащить все на себе. Ты видел, что с Ежи творится? Видел? Надо мальчика чем-то занять, чтобы он и думать забыл про Мишку. Вот ведь влюбчивая ворона уродилась! И в кого он такой? В кого, я тебя спрашиваю!