Стихия Перемен (СИ)
— Молодой господин, дозвольте обратить ваше внимание, — с осторожностью в голосе сказал озираясь по сторонам один из охранителей, рассматривая абсолютно голые склоны встающие слева и справа от дороги.
— Что еще? — не прекращая пожирать глазами приближающиеся ворота Волчьей Пасти, недовольно спросил Гордей. Ему совершенно не нравилась излишняя нервозность охранников, на протяжении всего пути замедлявших их движение своими постоянными предусмотрительностями. — Что тебе в этот раз не нравиться?
— Гроза, господин, — всматриваясь в темные бойницы крепостной стены, бдительно заметил охранник. — Если вчера тут была гроза, то где же тогда её следы? Почему дорога не размыта, нет следов дождя?
— Чудасия какая-то, — поделился невероятно ценными соображениями второй охранник, когда стало ясно, что боярин не намерен отвечать на бессмысленные по его мнению глупости.
Их нагнал певучий звук рожка, наподобие тех что использовали в здешних краях пастухи. Это главный обозник давал сигнал о своем приближении для дружинников форпоста. Гордей с интересом проследил за медленно открывающимися воротами крепости, во дворе которой их уже дожидались несколько человек в бобровых шапках и теплых плащах, полностью скрывающих фигуры от постороннего взгляда.
Стоящий во главе делегации приветственно махал рукавицей гостям. Волчья Пасть была поистине неприступной — даже со стороны Царства гостей встречало двойное кольцо стен. Причем внутреннее кольцо было значительно выше внешнего.
То и дело, выпуская из раздувшихся ноздрей струйки пара, обозные кони въезжали под защиту каменных стен, оставляя завывания холодного ветра и величественное презрение гор позади. Гордей помедлив, въехал одновременно с первым возом, намереваясь предоставить его главе вести переговоры с встречающими. Так же было вынужденно поступить, выстроившееся колонной друг за другом и его сопровождение.
— Здорова, Брыкун! — весело поздоровался спрыгивая с козел круглощекий селян с такими мохнатыми бровями, что выглядывая из под ушастой шапки они полностью скрывали глазки, кажучись дополнительной опушкой. — Принимай подарки! Эгей! Иди сюда, обнимемся! Что-то ты хмурной какой-то… Брыкун?
Встречавший их мужчина был бел как снег с застывшими выпученными от страха глазами. А вот его «подчиненные» напротив, выглядели совершенно спокойными, очень похоже, пряча руки под накидками.
— Измена, — жалко просипел Брыкун и кинулся бежать, пытаясь спрятаться за обозом. В то самое время как на внутренних стенах Волчьей Пасти стало просто не протолкнуться из-за встающих в рост стрелков, а из неприметных дверок в воротах горохом высыпали воины в жуткого вида шутовских личинах с волчьими метлами и секачами. Внешний двор оказался заполнен недружелюбно настроенными солдатами в аспидных доспехах, куртках и кольчугах.
Гордеевы охранники выхватили мечи, взяв слугу и господина в треугольник.
— На прорыв! — спуская гарцующего жеребца крикнул один, разрубая ближайшего неприятеля от макушки до груди. Еще один, неудачно сунувшись спереди получил копытом по черепу и повалился наземь. Гордей управляясь уздечкой принялся разворачивать скакуна, опрокинув второго возницу в повозку, прямо на поленницу дров. Но тут же на его локтях повисли трое или четверо, с азартными криками и тычками ругающегося боярина вытащили из седла. Немилосердно ударившись боком при падении он уперся носом в холодную брусчатку, только сейчас заметив на ней плохо оттертые следы крови.
Крики и сопротивление были сломлены в считанные мгновения. Крестьяне без слов ложились на землю. Рын как самый опытный слез с коня сам и бухнулся рядом с господином. Убившего двоих воинов охранника дружно пинал целый десяток сапог. Он кричал и пытался вырваться, до тех пор пока кто-то не попал в лицо, выбив пару зубов и превратив рот в кровавое месиво, после чего избиваемый смог только стонать, безуспешно прикрывая голову.
— Не трогайте меня! — зло выкрикнул Гордей, когда чьи-то наглые руки нацелились сорвать с запястья золотой браслет, в то же время, как кто-то еще стаскивал с ног дорогую обувь. — Я посланник! У меня дело к Дракону Триградья!
Он уже понял в чей цепкий захват угодил, хотя и не мог поверить, что неприступная Волчья Пасть пала. Тем не менее по замершим в замешательстве грабителям понял, что сделал верный вывод.
— Я посланник и хочу видеть вашего начальника! У меня важное дело к Дракону Триградья!
— Врет поди, — кто-то стоящий совсем рядом и разглядывающий боярина пренебрежительно цыкнув зубом сплюнул наземь. — Со страху.
— Я Гордей, сын Росволода Сильного! Наследник старейшего в Брайдерии рода! — доказывая правоту кричал Гордей, не замечая предупреждающих знаков Рына и его напуганного шепота:
— Не здесь, не здесь, молодой господин…
Его захватчики задумались. Гордея пнули под ребра, но не очень сильно — наказав молчать и боярину пришлось прикусить язык, давая кому-то право определить его дальнейшую судьбу.
— Точно не врешь? — переспросил плевун, обходя распластанного боярина по кругу. Носящие личины шутов почтительно отступали в стороны.
— Да точно-точно! — яростно прошипел вмятый в мостовую Гордей.
— Так быстро сбегайте за его милостью, — неохотно распорядился главарь. И сказал, уже боярину: — Смотри, коль соврал мы тебя лично на крюк подвесим, прямо на воротах, чтоб все видели! Живого, чтоб успел всем рассказать за что!
Ждать пришлось достаточно долго. Захватчики заставили крестьян разгрузить обоз, загнать коней в деревянные пристройки, во внешнем дворе, а после под присмотром вояк отправили их куда-то внутрь Волчьей Пасти. Наверняка в тюрьму, занимавшую обширные пространства в подземельях крепости. За это время Гордей обморозил себе щеку и с трудом заставлял себя лежать спокойно, а не унизительно ежиться от холода. Рын, лежащий рядом все это время сухо кашлял и дергался всем телом, но тоже не снизошел до мольбы о помощи.
— Так-так-так, что у нас здесь? Поднимите его на ноги! — коротко остриженный старик в богатых доспехах, пронзил Гордея взглядом и кивнул, узнавая: — Подрос парнишка за последние шесть лет. Но на отца похож, определенно. Нос, волосы… с чем пожаловал?
Чья-то рука с грубой нарочитой заботой нацепила боярину на голову его шапку. Тот зло отмахнулся, вызвав гогот окружающих. Не улыбнулся только старик, излучающий спокойную, но готовую в любой миг вырваться агрессивным шквалом силу.
— Я был послан моим отцом с важным поручением, суть которого я могу раскрыть лишь Дракону Триградьтя! — отказался говорить Гордей, с трудом выдерживая взгляд прирожденного убийцы. При мысли о том, что этот старикан является печально знаменитым Риттрэнцем, начальником самой жуткой крепости Триградья, и мановением руки не задумываясь отправлял сотни людей на плаху, молодому боярину едва не изменило самообладание.
— К Дракону? Далеко ж ты путь держал, с юга-то, — внешне любезно удивился Биргер, стоящий в окружении телохранителей. — Как там у вас дела? Батюшка как себя чувствует?
Чутье подсказало Гордею, что хамить не стоит. Особенно раз уж он именно с «дипломатической» миссией.
— Все в порядке. Отец здоров, продли Боги его жизнь на многие лета.
— Значит, Дракон тебе нужен? — Биргер рассматривал Гордея как какую-то чудесную птицу. — Поднимите слуг нашего гостя. А его… пошли за мной!
Бесстрастные лица Мертводелов не изменились когда они, похожие на живые статуи заняли место за спиной молодого боярина, отделив его от свиты. И повели Гордея впереди себя. Не прикасаясь руками, подталкивая только своим внешним видом. Как сытые собаки, гонящие впереди себя строптивую овцу.
— Господин! — с отчаянием окликнул его Рын. — Не бросайте меня здесь!
Гордей с запозданием вспомнил, что и отец ему крепко-накрепко заповедал держать слугу при себе. Но на просьбу Биргер ответил циничным смешком:
— Не рассыплется. Подождет снаружи.
— Боитесь старика? — попробовал сыграть на слабостях начальника Танцевальни боярин. — Что он вам сделает?