Стихия Перемен (СИ)
На столе появились латунные ладанки, источающие легкий аромат. Подсуетившиеся помощники принесли черную курицу из хозяйства семинарии. Птицу предварительно связав положили прямо на белоснежный стол. В углах зажглись свечи из топленого жира покойников. Я несмотря на приступ страха, улыбнулся — подумать только маги называющиеся белыми, используют самые что ни на есть темные методы. Эту бы мысль донести до добрых крестьян и падение популярности Семинарии обеспечено.
В конечном итоге все стулья были вынесены прочь из залы. Двери заперты накрепко. На замок повешен артефакт из друидового хозяйства. Змеиный череп. Какое интересное украшение. Мы все встали вокруг стола и приготовились. Друид сняв всю лишнюю одежду омыл руки в бадейке с топленым снегом и взялся за посох. Коснулся им фаланги пальца и стал бормотать скороговорку.
… После первых же слов, мы почувствовали как зашевелилась вокруг нас Сила. То ли Белой Башни, то ли Иномирья. Старейшина неодобрительно нахмурился, а Милош просто-таки вскрикнул от почти физического отвращения. Мои пальцы судорожно сжались, сломав деревянное писало, которое я крутил в руках все это время. Друид свирепо улыбнулся. Да-да, это вам не Божественная Благодать, маги — сказал его оскал — чистенькими быть хотите, со Злом в игры играя? Привыкайте!
Заклинание заплясало на острие занесенного над курицей ножа. Предсмертный клекот огласил залу и темные разводы крови украсили белый стол. В речах друида слышалось обращение к потусторонним силам. Белая Башня негодующе дрогнула. Ей были чужды сущности которых призывал в посредники Шагельд. Мы все очень четко почувствовали момент когда друид потянулся за силой. И все подставили плечо. Милош, Звар, Старейшина, Панир. Каждый придавал своей собственной или же заемной силе, некое зримое воплощение. Переливающаяся красками заката, насыщенная эмоциями сила волхвы, потерявшего своего друга. Убаюкивающая как песня матери над колыбелью, вкрадчивая как мурлыканье кота, готового выпустить когти, пытающаяся невзначай заглянуть в душу сила мага, разгадывающего чужие тайны. Мощная как бушующий океан, как сама Весна расцвечивающая деревья молодыми побегами сила Жизни, мага, что куда лучше меня самого постиг принципы разных магических школ. Сухая и строгая, щекочущая ноздри как волшебный порошок сила алхимика, вызываемая из его поделок.
Вкладывались все кроме меня. Потому что в тот самый миг когда фаланга мертвеца поднялась над столом облекаясь призрачной плотью, а мои нервы сдали окончательно и почуявший неладное Звар предупреждающе ткнул пальцем в мою сторону…
Люторад и поклявшиеся мне в преданности ученики наконец ударили. Начало заклятия замаскировало магических сигнал от сломанной палочки и мне оставалось только надеяться на то, что они не подведут. Сделают все в точности как я объяснял на занятиях. Сумеют преступить себя и пойти на шаг, который противопоставит их бунтарские души всему существующему строю.
Витраж лопнул, разлетаясь мелкими осколками. В окно, оттесняя ночь заглянуло голубоватое зарево, а комнату наполнило неживое шипение, похожее на потрескивание молнии в руке умелого погодника. Призрачный палец безошибочно указал мне в грудь, вторя жесту Звара и прежде чем кто-либо, успел что-либо предпринять я швырнул в догадливого чародея клубок чистой Силы. Загребающие воздух пальцы заставили тот воспламениться и шар бирюзового пламени пронесся над столом ударив магу в лицо и моментально обуглив то до костей. Глаза стали глазницами, а искривленные губы зубастым оскалом.
— Предатель! — заорал Милош, щедро зачерпнув из их общей копилки, незавершенного еще заклятья поиска. Ярко-белый хлыст хлестнул по мне и разбился о щит полупрозрачного льда. В этот миг вся внезапность моей атаки окончилась разверзнувшимся жерлом бесконечного затягивающего в себя черного вихря. Словно бездонный колодец, уносящий за пределы мира волю и силу к сопротивлению
— Эх, не поняли мы друг друга, друид, — пожал я плечами, переполнив вихрь столпом бушующего пламени, обратив его бессильным миражом. — А жаль. Такая дружба могла получиться.
Свои слова я договаривал, уже нанеся удар. Предательский и нечестный. Который тем не менее натолкнулся на защиту, сплетенную из остатков мощи заклятия Призыва. Ах ты вшивый духоприказчик!
Ночь за окном давно растеряло приличествующую ей темноту и разрывалась яркими вспышками света, сопровождающихся веселыми хлопками. Ну чисто праздник. Только крики и паника внизу были очень уж серьезными. Значит все сделано правильно.
Из рук Старейшины и Милоша выплеснулись два сплошных потока сабельного цвета. Панир, ругаясь на балбарашском развязывал тесемки на очередном своем чудо-мешочке. Я принял удар на подставленный щит, вливая в него все больше силы и атаковал алхимика прежде чем тот успел изготовиться к бою. Но в последнее мгновение его заслонила собой Рикона Виссарди. Блондинка с ехидством сощурилась, словно все это время знала кто я такой и бросила себе под ноги игральную кость.
Не знаю, что это было, не знаю зачем… в любом случае это было бесполезно. Я бил наверняка.
Чистая сила, перетекая из вен вырвалась потоком холодного разрушительного огня из линий на ладони и понеслась налету трансформируясь в каменные и ледяные колья. В последний миг перед столкновением приобрела форму зеленоватого воздушного языка, захлестнувшего Рикону.
Кубик поскакав по ковру с жар-птицами встал на ребро, прямо возле руки покойного Звара.
— Всего лишь легкий ветерок, — улыбнулась Виссарди, поводя плечами как боец перед боем. Заклинание даже не зацепило её сгинув в небытие. Рикона разжала кулак, выпуская из протянутой руки вторую кость. Её ответный удар не заставил себя долго ждать, сразу же опустошенный моим мысленным приказом. Опустевшая магическая вещица стала безобидной игрушкой.
А потом игрушка раскрылась тысячами опаляющих глаза гексограм и я понял, что в меня швырнули скалящуюся тысячами зубастых пастей бездну. В последний миг сообразив, что против меня бросили чудовищно искаженную модификацию моего собственного заклятия.
Щит лопнул не выдержав напряжения и два потока магической силы пронзили меня, разрушая личность Эльмеора. Три боевых заклятия одно из которых было создано мною самим рвали плоть на куски. Что это за артефакт?!!
Для Риконы и остальных маг Эльмеор растворился в режущем свету — не трогая одежду — тот разрушал тело, оголяя кости и разрывая артерии. Брызгала кровь и плоть отстающая от костей осыпалась наземь сажей. Но он не умирал. Он продолжал стоять, каждый миг воссоздавая себя заново. И каждый миг в его облике происходило изменение. Усыхали плечи. Менялся овал лица. Цвет глаз. Волос. Белую ткань камзола щедро поливаемую кровью затопила тьма. Затрясся пол под ногами, словно грозя обрушиться вниз к самому основанию башни. К нападающим присоединился Шагельд — серая паутина оплела тело «Эльмеора» и крик отчаянной ярости потряс Башню.
— Не дайте ему вырваться! Это Дракон! — усиливая напор прокричал Старейшина, оказавшийся весьма и весьма искусным магом. — Держите его!
И они держали. Сосредоточенно набросив на меня десятки смертельных заклинаний, которые превратились в узы для тела, смывая с него последний налет личины. Это было неприятно. Магическая мощь кольца создала вокруг меня тонкую поверхность, поглощающую большую часть урона, только главной проблемой оказалось совсем не это. Причиной по которой я еще не вырвался из нехитрой ловушки круша черепа оказалась Рикона Виссарди. А точнее её игральные кости. Блондинка тихо отошла в угол комнаты, за спины магов и спокойно наблюдала за всеми нами. О Тьма на меня будто лили кипяток! Это было хуже боли! Чувство слабости, головокружения и жара. Ощущение болезни, заполнившее каждую клеточку, проникающее в кровь и заставляющее её кипеть. Её игральные кости — это был артефакт не меньшей силы чем мое кольцо! Он не просто атаковал меня! Он сам, самостоятельно без всякого вмешательства хозяйки и магов сплел вокруг меня капсулу, удерживающую меня внутри! Чем больше сил я направлял на его преодоление, тем крепче становился заслон. На ноги и руки словно пудовые гири повесили! Почему? Почему я никогда не слышал ни о чем подобном! Рыча и воя я тянул из кольца все больше сила, заставляющей шпиль белой башни отчаянно дрожать.