Стихия Перемен (СИ)
— Очень смешно, хитрый ты сукин сын! — с ненавистью и пробивающими в голос слезами прошипела Велари. — Но только не один ты умеешь, шутить. Думаешь, оставил нас здесь как сыр в мышеловке и все? Все так просто?
Время. Я теряю здесь время. Реваз… хм, вот его терять не хочется ибо командир толковый. И преданный. Такими лучше не разбрасываться почем зря. Я пошел к своему трону, лязгая имитирующей стальные доспехи Тьмой.
— Не смей! — взвизгнула, не так восприняв мои действия девушка прижимая лезвие к шее Реваза. На коже выступило кровавое пятнышко. — Немедленно помоги нам, ублюдок! Помоги нам убраться отсюда! Немедленно, слышишь меня…
Нет. Я не очень хорошо слышал. Я пытался воззвать к Силе Корневого Заклятия. Ворота в зал уже просто шатались. Панель потайного хода трещала, грозя упасть в любую секунду. Велари рычала. В общем весь мир сговорился подействовать мне на нервы.
Я снова посмотрел на Реваза. На прижимающую оружие и явно готовую резать Велари. На стоящего над ней Тольяра. Решение созрело моментально.
— Хотите убраться? Да никаких проблем… — мне сразу вспомнились уроки постигнутые в Чертоге Безволия. Прожечь пространство насквозь. Грубая, топорная работа, требующая много силы. Но с другой стороны совершенно анонимная, непознаваемая. И быстрая. Очень быстрая, если уже научился.
— Стой, сто… — запротестовал, почуявший неладное Тольяр. Воздух позади них изогнулся гигантским мотыльком, чьи трепещущие крылья превратили весь зал в отражение кривого зеркала. Вся неразлучная троица провалилась сквозь пол. В буквальном смысле слова.
Я же подошел к расплывающемуся как и все в зале трону и медленно нараспев обратился к Корневому Заклятию:
— Пробудись!!!
К иллюзорной дрожи медленно восстанавливающейся реальности добавилась дрожь скал. Всего Скального Пояса. Смерть, я взываю к тебе. Горы, вы пусты и холодны. В вас нет места жизни. Так восстановите же древнюю справедливость. Поставьте зарвавшихся букашек на место. Отнимите у них жизнь!
…Лисьи шапки разбили наконец досадную преграду и первыми ворвались в открывшийся взгляду величественный и некогда прекрасный зал. Ворвались и встали, застыли пораженные судорогами идущими по воздуху, стенам. Рикона же кляня на чем свет стоит потерянное с Шагельдом время в это время находилась позади всех. Рядом с Хиваром. И именно она, еще не видя как странные судороги реальности застывают в воздухе в жутковатых, химерных искажениях пространства, вдруг по повеявшему в лицо холодку по наитию поняла. Случилось нечто непоправимое. Дракон прикидывавшийся слабым, нанес свой удар. Тот самый, которого так боялись прибывшие в лагерь волхвы.
Лихорадочным рывком Рикона вытащила кости из кошеля и бросила на пол перед собой. Хивар с удивлением следил как обычные, хотя и выполненные из дорогих материалов кости начинают светиться в воздухе душным серым светом. А Рикона слушала отдающий в ушах гулкий, растягивающийся параллельно времени стук игральных костей и чувствовала как входит в коридор Великая Сила. Заходит, величаво раздвигая каменные стены плечами и внимательно так смотрит на призывающего. Использовать меня решила, да? А что, разве нужда есть? Что, разве сыскалась в диких землях настолько серьезная опасность, что и меня выпускать можно?
Нашлась, молчаливо ответила Рикона. И сейчас ударит. Уже вот-вот! Ощущение нависшей над ней опасности было настолько сильным, что госпожа Стратег даже зажмурилась в страшном предчувствии, закрывая уши руками.
Хивар схватил её за запястье и о чем-то с тревогой спрашивал. Миг! Нет. Удара не было. Никто никого не бил. Просто из центрального зала вышла одновременно во всех направлениях Смерть. Смерть вышла и быстрым уверенным шагом, прошла мимо Риконы, задев её краем истлевшего савана. Не заметила, направившись по своим делам. Прошла мимо госпожи Стратега, втянувшей голову в плечи. И мимо ратников. Падающих, падающих, падающих. Как моментально увядающие листья, рассыпающиеся на ветру шелухой. Рука Хивара разжалась и воевода упал прямо на Рикону. Та испуганно оттолкнула тяжелое мертвое тело, почувствовав исходящий от него холод.
И раскрыла глаза, удивляясь моментально наступившей тишине. Глухой тишине. Велари крепко стиснула руку в кулак, почувствовав как впиваются в ладонь невесть как оказавшиеся там игральные кости. Сделала шаг, осторожно наступив на грудь какого-то ратника. И пошла по мертвым как камни, телам к главной зале. Дошла. Успела в последний миг, чтобы увидеть как широкоплечая фигура в черных как ночь латах из живой шевелящейся Тьмы растворяется в воздухе. Дракон Триградья исчез. Опоздала.
Госпожа Стратег вошла в центральную залу Цитадели, медленно озираясь по сторонам. Она опоздала. И теперь осталась совершенно одна среди заваленной мертвецами Дасунь-крепости. Понимание того, что её переиграл какой-то нелепый дикарь пришло чуть позже. Одновременно с диким криком, потрясшим своды покоя.
Глава Шестая
«…законы торговли и нашего ремесла удивительно схожи. Запомните если Вы платите за вещь столько сколько она стоит — вы не торговец.
Если Вы имеете мощь и используете её без меры в каждом удобном случае — Вы дилетант. Или просто устарели. Нынешнее время требует от Темного Властелина и его команды постоянного самосовершенствования.
Властелин сейчас не тратит собственных сил там, где всегда можно использовать чужие. Властелин не станет вести за собой разгоряченную толпу, свергать законного правителя.
Властелин создаст усобицу между всеми законными правителями окрестных земель — и его царство будет островком порядка в море хаоса…»
За всеми стычками и походами, интригами и предательствами, непомерными амбициями, обращающимися падением и незаметными, но судьбоносными решениями очень многими людьми незамеченным произошло одно очень важное событие. Его не было видно с высоких престолов, из золотых дворцов и за высокими стенами крепостей. На него не делали ставку ломающие головы над картами полководцы, и лысеющие от обилия идей в голове царедворцы. Маги и кудесники всех мастей и думать забыли о нем, поглощенные сотнями и тысячами непонятных простым людям проблем. Лишь волхвы неуверенно вещали о чем-то таком, ворча о божьих карах, да дергая седые бороды.
Пришел первый день весны. Зима кончилась, что торжественно отпраздновали с надеждой на улучшения селяне и горожане. К простолюдинам Брайдерии присоединялись разуверившиеся в белом свете триградцы. Эти не столько праздновали, сколько оплакивали погибших, утраченные за зиму запасы и жаловались друг другу на лихую годину.
Пришел первый день весны. Но он не принес потепления. В этот день небо было одинаково хмурым над белокаменным Кремень-градом и над зияющим рваными сколами разрушенных домов Грейбрисом. В первый день весны очень многие люди повторяли одну и ту же фразу, произнося её каждый по-своему.
Овчар скармливая любимой корове последнюю охапку корма вздыхал, трепля животину по бугристой холке:
— Продавать придется…
Крестьянин, доходя до полевой межи горестно пинал перемерзлую подзолистую землю:
— Не будет родить…
А его суеверная жена, заслышав об том, вечером от своего пахнущего кислым ячменным пойлом супруга, бормотала под нос, прядя кудель:
— Это если вообще зима отпустит… — и посматривала на тревожно метающегося в люльке младенца. Лихорадки и хвори, словно почуяв людскую слабость охотно снедали самых маленьких.
Со значением ударяя заступом о твердую кромку разрытой могилы, закладывающий за воротник гробокопатель шмыгал малиновым носом:
— Мрут и мрут, особенно малые… ну хоть я с голоду не сдохну…