Стихия Перемен (СИ)
— Хватит и без меня! — горячась перебил Люторад. — Наставник! Мне очень нужно туда попасть! Я хочу опробовать свои силы! Не в испытаниях, а по-настоящему! Да я хоть сейчас могу заткнуть за пояс любого семинариста! Да что там любого! Я и с десятком справлюсь! Позвольте мне участвовать!
Такого пренебрежения традициями Милош простить не мог. Он в свое время становился волхвом с соблюдением всех тонкостей ритуала…
— Я сказал нет! — отрезал стихийник, отворачиваясь от Люторада и направляясь по своим делам. Он прекрасно знал, что необходимость поспешно бежать следом еще больше выбьет гордеца из себя. — На войне мальцам делать нечего! Под радугу захотел?
Но Люторад не побежал. Сжав кулаки и нахмурив брови он зло смотрел в спину посмеивающемуся волхву.
— … Я! Тебе! Покажу! Как! Пытаться! Меня! Убивать! Сучий! Потрох! — кричал я, хлеща мотающего башкой потомка драконов по морде, сидя на его грудной клетке. Саднящие кулаки скрывали черные перчатки с антрацитными когтями. Азы материализации, которые я волей неволей проходил дабы понимать стиль работы одной из одаренных учениц Семинарии — Химеллы, сейчас пришлись как нельзя кстати. Когти оставляли на каменистой физиономии рваные борозды, заполняющиеся кровью.
Демигорова ненависть опаляла, но ничего сделать мне он уже не мог. Петли магических кандалов опутывали плоть Владыки Чертогов Безволия надежней цепей с замковых ворот. Лишенный доступа к трону и топору, контуженный магическим ударом от сейчас вообще не мог понять, что собственно происходит вокруг. И даже больше. Он боялся. Столкнувшись впервые за столетия с силой превосходящей его собственную получеловек испугался как щенок нарвавшийся за порогом дома на заглянувшего во двор волка.
Удовлетворив собственную обиду, я неторопливо с достоинством встал и стряхнув развеявшиеся пылью перчатки достаточно спокойно спросил:
— Теперь ты понимаешь, на каком основании я прошу присяги? Э?
Тонкие губы поджались, выпуская на свободу целый частокол зубов. Демигор покосился на лежащий в недосягаемости топор.
— Ну-ну. Будешь мне хамить… пускай и без слов. Я тебя с камнями смешаю.
На мое плечо молча опустился Мерхаджаул, до этого летавший под сводами Чертога и рассматривавший некие интересующие его детали декора. Демигор тяжело вздохнул, безуспешно пытаясь пошевелить руками.
— Выбирай сволочь, — поторопил я. — Либо служишь мне и продолжаешь жить, регулярно отдавая почетный долг вассала. Либо я тебя буду бить, пока не выколочу весь дух!
По пальцам снова потекла, подчиняясь силам мысли живая тьма. Демигор заворожено следил за мерцанием кольца. А потом громоподобно рассмеялся:
— Мальчишка. Думаешь, что вырос? Сильнее всех? Да ты и понятия не имеешь, во что такие поделки превращали Властелинов прошлого! Говоришь размажешь меня? Нет! Я присягну тебе на верность. Да-да! Присягну. И с удовольствием посмотрю как ты станешь меняться. День за днем. Думаешь если сумел совместить мощь многих артефактов в одном, то уравновесил их стремление подчинять носителя?
Он конечно не знал о назначении белого кольца. Но, если честно, уверенный тон хозяина Чертогов, заставил меня испытать некоторое беспокойство. Хотя бы потому, что он сам прошел когда-то через все это.
— Не юли. Говори. Клянись.
Демигор трясясь в припадке истеричного смеха проговорил:
— Клянусь своим сломанным троном, волей Чертогов, своей проклятой кровью, что стану служить тебе верой и правдой Дракон Триградья! Клянусь быть верным и отстаивать твои интересы до тех пор пока ты будешь в здравом уме.
— Хорошо, — церемонно кивнул я. — Клятву принимаю.
И потянул облитую тьмой руку к лицу Демигора.
— Эй! Ты что… что ты… делаешь! — испуганно заорал он, силясь отодвинуться от длинных темных щупалец втягивающихся в шкуру. Тьма алчно вцепилась в рога, клыки, ноздри Демигора. Пролезала в рот, глаза. Потомок дракона орал как резанный, заставляя сыпаться крошку со стен.
— Клятвы ничего не стоят. Эта гарантия покрепче. Если надумаешь мудрить, ударишь в спину… я вырву твои больные мозги даже находясь за тысячу верст.
Когда громоздкое тело бессильно обмякло, я встал, снимая заклятье пут и окинул взором свой новый домен.
— Ну вот. Все прошло не так страшно как я думал.
— Что же дальше? — тихо спросил, приземлившийся на голову Демигора ворон. Его алое оперенье чуть светилось во мраке тронной площадки.
— Дальше? Я создам такую силу, что все ужаснуться! Саламатиха от страха напьется кислоты, Яромир кинется на меч, а остров Харр погрузится в пучину волн. Я соберу под своим началом всех Темных Властелинов. Заставлю их присягнуть мне на верность.
— Вызывал, о Дракон? — осведомился первый меч Триградья Реваз, ударом кулака распахивая узорную крытую золотистой краской дверь. Сутуло сидящий в низком оббитом бархатом кресле властелин смотрел на рвущийся в трубу дым камина, выполненного в виде оскалившейся пасти. Кресло — один из немногих предметов роскоши оставшихся в Дасунь-крепости смотрелось нелепо среди необъятного зала с выдубленными холодом, покрытыми ворсистыми коврами стенами и идеально-острыми мраморными сосулькам глядящими с потолка. Незнакомого с задумкой зодчих посетителя удивило бы, что это странное украшение устилало лишь первую половину зала. Ту что ближе к двери. Реваз знал в чем здесь дело. Найдя глазами третий верхний клык справа в каминной решетке, он скупо усмехнулся. Эта ловушка ни разу не была опробована на незваных гостях.
— Холодно, — поделился Дракон, перестукивая пальцами по подлокотнику. — В этом краю всегда такие сумасшедшие зимы? Шутка ль сказать, земля, по праву считающаяся домом всех непокорных магов и духов, а разобраться со снегопадом некому.
— Прикажите кого-нибудь казнить по этому поводу? — остановившись точно на середине зала, посреди искусно выложенной мозаики, Реваз являл собой образчик воинского этикета. — Я скажу палачу, чтобы вострил топор на сугробы и тащил в застенок всех окрестных снеговиков по подозрению в заговоре.
— Солдаты настолько одурели от безделья, что впали в детство? — елейно вопросил Дракон. — Что-то я здесь снеговиков не видел.
Тут же не отдавая инициативу Ревазу он продолжил:
— Сегодня великий день, о мой доблестный полководец! Сегодня наконец наступает час решительных и активных действий с нашей стороны!
«Чего он городит?»— насторожился Реваз, отметив как тень брошенная одним из языков пламени на пол исказилась под неправильным углом. Незримые соглядатаи ни на шаг не отходили от них, подслушивая везде где только можно.
— На тебя, мой добрый друг, — с едва различимой насмешкой поведал носитель маски, — возлагается великая ответственность. Донести до наших воинов о моем решении.
Сзади стукнула створки. Обернувшись Реваз пронаблюдал молодого слугу с услужливостью селезня тащащего в руках огромную охапку дров. Краснея от натуги, пыхтя и чувствуя на себе два пытливых взгляда он протащился по залу и высыпал древесную горку на коврик перед камином. Как притащивший хозяину мышь терьер. Тут же с неуклюжей расторопностью раскланявшись он вымелся за дверь.
— Я объявляю подготовку к выступлению на помощь Грейбрису. Весь гарнизон, вместе с тобой отправляется в осажденный город, чтобы сорвать блокаду синетрийцев.
Эффект от произнесенных слов был даже сильнее чем если бы в присутствии Реваза заговорил вареный рак, потребовав себе пива. Первый меч ощутил как все слухачи и соглядатаи в зале напряглись. Реагировать следовало крайне осторожно, чтобы не возбудить их подозрений.
— Невместно слуге советовать властелину, — грубовато-вкрадчиво заговорил Реваз, обхватывая одну руку другой. — Мои слова это не в коем разе не совет, а всего лишь обычное желание старого видавшего жизнь вояки, поделиться своими мыслями с властелином.
Долгое сидение в холодной крепости, среди угнетенных солдат и предателей, невообразимо подточили терпение бывшего командира Драконьих Призраков. С первого взгляда на его покрасневшую рожу и встопорщившиеся усы было ясно, что больше всего ему сейчас хочется вправить «властелину» ум, при помощи обычного рукоприкладства.