Равноденствие (СИ)

— Повелитель, — негромко произносит она отчего-то дрожащим голосом.
— Зайдите ко мне, мисс Паркинсон, — не глядя на нее, отзывается Том, проходя в свои покои.
Слизеринка чувствует недобрый холодок вдоль позвоночника, ступни становятся ледяными и мокрыми почти моментально, идти в тапках становится неудобно, но сейчас это мало беспокоит.
Она без пререканий входит в его покои, останавливаясь в паре метров от входа. Том указывает рукой на кресло. Пэнси сглатывает. Он ни разу не вызывает ее к себе. Ни разу за все это время. Мерлин, помоги.
Паркинсон присаживается в кресло, почти не дыша. Недалеко от стола слышится шипение. Пэнси вжимает голову в плечи, когда видит кольцами скрученную в темном углу Нагайну. Руки бьет мелкая дрожь, и она сжимает их в замок, чтобы не было заметно.
— Как вы поживаете, мисс Паркинсон? — ледяной лаской интересуется он.
Пэнси старается сказать хоть слово, но язык не ворочается. Она беспомощно открывает и закрывает рот. Темный Лорд садится напротив нее в кресло, не сводя с нее пристального взгляда. Страх витает в воздухе так отчетливо, что Том свободно может его вдыхать.
— Ну-ну, — тянет он. — Вам нечего бояться…
Темный Лорд ласково улыбается, однако в следующее мгновение Пэнси буквально прибивает к месту свирепый пристальный взгляд.
— Если вам нечего скрывать, — жестко заканчивает Том.
Пэнси не может отвести от темных щелок Повелителя глаз, поэтому мгновение спустя сознание девушки настигает агония. Перед глазами взрываются искры, картинки в голове мелькают как сумасшедшие.
Она снова стоит в пустом коридоре Хогвартса. Рядом с ней стоит Темный Лорд. Они оба наблюдают за тем, как Гарри выходит из комнаты, подходит к ним и протягивает Пэнси тот самый лист, который Том и видит в ладони Паркинсон, когда она идет по гальке в сторону дома.
Глотку Пэнси сдавливает ужас.
Профессор ведь ее предупреждал, умолял быть внимательнее и осмотрительнее. Господи, по собственной глупости и беспечности она ставит все под угрозу.
Теперь Темный Лорд обо всем узнает.
Комментарий к 18.
превью к главам, эдиты, анонсы - tik tok: dominika_storm
красивые картинки - inst: dominika_storm
на случай, если захотите угостить ашкой на 500: 4276 2900 1685 6730
========== 19. ==========
Комментарий к 19.
Читать с: Queen of the Damned - Secession Studios, Greg Dombrowski
В кабинете душно, закрытые наглухо окна никогда еще не доставляют столько неудобств. Обычно Гермиона и не обращает внимания на окружающую обстановку во время тренировок, потому что попросту не до этого. Сегодня все куда сложнее.
Да, они с Северусом говорят о произошедшем, да, приходят к общему решению, но это не отменяет человеческого фактора совершенно. Гермиона тратит слишком много сил на то, чтобы скрывать свои мысли по этому поводу во время тренировки, поэтому уже через тридцать минут чувствует страшную усталость.
Ей тяжело глушить в себе мысли о нем, они рвутся наружу. Она ведет борьбу сама с собой, и это выматывает. От ответной реакции Северуса легче не становится. Он ведет себя скованнее обычного, делает замечания порой невпопад и старается лишний раз во время занятий к ней не прикасаться.
Гермиона даже не знает, хорошо это или плохо.
Работу над разумом никто не отменяет, условия войны все те же, и ее разрывает от этого.
Гермиона смотрит на него прямо, без тени смущения во время легилименции, но внутри все дрожит от переполняющих все ее существо чувств. Ее порой бросает в жар, взгляд сам находит его руки, и перед глазами вспыхивают картинки вчерашней ночи.
Его губы на ее шее, его руки на ее теле, горячее дыхание в жадные поцелуи. Резкие, пошлые, влажные звуки, воспоминания о которых не позволяют ей полноценно сосредоточиться на задачах насущных.
Грейнджер клялась себе не тонуть в человеке, а в итоге упускает момент, когда вода попадает уже в легкие, и она захлебывается, беспомощно погружаясь на самое дно.
— Стой, — накрывает она ладонями лицо и садится на колени.
Северус опускает палочку и поворачивается к ней спиной, делая полукруг по комнате. Он совершенно не может сосредоточиться, и Грейнджер за смежную ситуацию даже не может упрекнуть.
 
Снейп старается выключить эмоции, настроиться, держать все под контролем, но это тяжело. Мерлин, за что ты так поступаешь со мной? Ее карие глаза прибивают его к месту, запястья стягивает от узлов веревок, которыми она его опутывает.
Дышать больно, временами почти физически трудно. Он не узнает себя.
Он не может побороть собственное сердце, которое оказывается в ее власти.
— Северус, — убрав ладони с лица, зовет она.
Мужчина оборачивается. От взгляда девушки у него сдавливает глотку. В нем столько всего. Мерлин, Мерлин… Всего так много, так бесконечно, слепо и оглушающе. Что же мы сделали друг с другом?..
— Не может так больше продолжаться, мы теряем время, — качает она головой, поднимаясь на ноги. — Это так глупо… Эта тренировка…
Гермиона зажмуривается, не может подобрать слов. Она рассеянно качает головой, подходит к темному бюро и усаживается на него, укладывая ладони под бедра. В кабинете витает скованность и не совсем приятная тишина.
Они делают шаги навстречу друг другу, но это притирание такое… Непростое.
Для всего необходимо время, а у них его так мало. Мерлин, так мало.
— Подойди ко мне, — подняв взгляд, просит она.
Северус даже не находит слов в этот момент. Обычно он оставляет за собой крайние реплики, а тут даже нарушить монолог не может. Он словно перестает себе принадлежать. Когда ее рядом нет, он становится самим собой.
Однако здесь, с ней…
Он останавливается возле нее. Гермиона придвигается на край стола и, потянувшись вперед, берет Северуса за руку, несильно сжимая пальцы. Плечи Грейнджер горбятся под натиском молчания, но она находит в себе силы быть чуточку смелее.
Она знает, что он сам сделал бы это, только позже. Сказал бы и сам то, что собирается сказать она.
— Северус, — поднимает она на него взгляд, — война идет.
Она сглатывает, поочередно глядя ему в глаза.
— Никогда не знаешь, есть возможность пережить этот день или нет, — она ненадолго замолкает, а затем решается, набирая в легкие воздуха: — Ты мне нужен, — стискивает она его пальцы, — а я нужна тебе.
Северус прерывисто вздыхает, собираясь что-то ответить, но она снова сжимает его пальцы и качает головой из стороны в сторону, не давая ему вставить слово. Решая сказать все за двоих, потому что только так они смогут перебороть эту неловкость.
Только так смогут работать дальше бок о бок.
И дорожить каждым новым часом, который у них есть.
— Я нужна тебе, Северус, — уверенно произносит она, — даже не смей отрицать этого.
Он и не может.
Вместо ответа он сжимает ее пальцы в ответ, и это оказывается красноречивее всяких слов. Гермиона позволяет себе слабую улыбку.
— Давай просто примем это, как данное, — снова смотрит она ему в глаза. — Я не прошу тебя думать о будущем, детей нам с тобой крестить не суждено, а мне и не особо хочется, — неловко жмет она плечами, криво усмехнувшись.
Северус отводит на мгновение взгляд в сторону, но снова возвращает ей свое внимание. Как ей удается говорить о том, о чем я могу лишь думать? Откуда у нее эта способность? Как она может так верно выражать свои мысли?
— Завтра может не наступить, сам знаешь, живем как на пороховой бочке, поэтому…
Она замолкает на мгновение, не зная как закончить. Северус распахивает губы, теперь он наконец знает, что сказать.
— Без лишних сантиментов?
Гермиона облегченно выдыхает, коротко кивая. Лучше просто не скажешь.
— Да, — соглашается она. — Без лишних сантиментов.
Северус видит трепет в ее глазах, в жадно раскрывающихся ему навстречу зрачках, трепещущих ресницах. Он поднимает руку и осторожно касается подушечкой большого пальца контура ее лица. Проводит медленно по мягкой светлой щеке. Гермиона прикрывает глаза, потянувшись к ласке.