Равноденствие (СИ)
Драко опускает вниз руку. Пэнси снова одета с иголочки. Она в Мэнор прибывает всегда при полном параде и остается на пару дней. Родители Паркинсон не особо заботятся о своем чаде, вечно находятся в разъездах, ищут новых пожирателей в клан. Мать Пэнси сбрасывает дочь на Нарциссу, а та не находит сил отказать.
У Паркинсон здесь уже несколько месяцев есть своя постоянная комната.
Когда она приезжает, Драко становится чуть проще обычного вывозить все это дерьмо.
Он хотя бы не один.
— Выглядишь нормально, — оценивающе смотрит на нее Драко. — Можно поднимать ценник.
— Ой, заткнись, — беззлобно бросает она. — Я есть хочу. Со временем не ошиблась?.. К ужину успела?
Драко кивает.
— Успела. Иди, отец с матерью там, — он жмет плечами. — Мать будет удивлена, но рада. Она всегда тебе рада.
Пэнси фыркает.
— Пошел ты, — берет она его под руку, — я одна туда не пойду. Не смей бросать меня.
— Я не голоден, — сухо произносит он, намереваясь вырвать руку.
Паркинсон не дает ему этого сделать.
— Просто посиди ради меня, — просит она. — Потом у меня покурим, когда все разойдутся спать.
Предложение заманчивое. К тому же, Драко хочется элементарно знать, что за время его отсутствия в Хогвартсе происходит. У Пэнси развязаны руки, ей не докучают гиперопекой, она добровольно приходит сюда, и Драко, как ни старается, не понимает, чем она думает.
Однако тему войны они не затрагивают.
Им и без того приходится жить в ней.
— Ладно, — сдается Драко, — только берешь весь огонь на себя.
— Заметано, — соглашается Пэнси.
Она мимоходом рассказывает последние новости, говорит о том, что Нарцисса права, и ему действительно пока не стоит возвращаться в Хогвартс, потому что там осиным роем на каждом углу обсуждают шепотом его метку. Пэнси и радостно, и печально одновременно, что таких сплетен не бродит о ней.
Она все еще не получает эту возможность, но очень старается добиться расположения Темного Лорда, чтобы присоединиться к избранным пожирателям. Метки достаются не всем, это стоит признать. Ее еще заслужить надо.
— Миссис Малфой, — раскидывает в стороны руки Пэнси, когда открывает две двери в столовую, и широко улыбается. — Вечер добрый!
Девушка тут же кивает на противоположную часть стола.
— Мистер Малфой, — здоровается она.
— Пэнси, — встает с места Нарцисса, — мы не ждали тебя сегодня…
Паркинсон рисует на лице улыбку.
— Мать прислала сову, что нужно прибыть, — кивает она. — Вы мне не рады? — глядя в глаза женщине, интересуется Пэнси.
Нарцисса сдержанно улыбается. Она умеет держать лицо.
— Не говори глупостей, — мягко обхватывает она на мгновение ее оголенное предплечье. — Двери в этот дом для тебя всегда открыты.
Когда парад лицемерия приветствия с миссис Малфой подходит к концу, Пэнси направляется на свободное место. Домовик тут же ставит перед ней тарелку с мясным рагу. Люциус принимает эстафету и улыбается.
— Еще и сына за стол возвращаешь, — смотрит он на Драко, — каждый твой визит приносит радость, дорогая.
Пэнси натянуто улыбается и берет в правую руку бокал, делая небольшой глоток.
— Благодарю, мистер Малфой, — кивает она. — Всегда приятно такое слышать.
Паркинсон выполняет свое обещание. Разговоры за столом с родителями Драко она берет на себя. Малфой младший в который раз поражается тому, как подвешен у нее язык. В ее силах и мертвого разговорить, кроме шуток.
Пэнси мастерски перескакивает с темы на тему, заполняет тишину в столовой и спасает очередной «семейный» ужин. Она выпивает три бокала красного сухого вина, и щеки девушки начинают краснеть.
Ей удается расшевелить родителей Драко и при этом не затрагивать в разговорах ни его, ни войну, ни плачевную ситуацию в их жизнях в целом. Драко вслух никогда ей об этом не скажет, но он даже немного завидует тому, что она так умеет.
Как бы то ни было, Пэнси совсем не дурочка, обстановку хоть и расслабляет, все равно видит, что неладное что-то происходит. Она обо всем спросит вечером у Драко, потому что не заметить очевидного она не может. Нарцисса встревожена сильнее обычного.
И ведет себя крайне странно.
— Мистер Малфой, расскажите, удалось ли отыскать что-нибудь интересное в антикварном магазине в этом сезоне?
Пэнси знает, что обычно это любимая тема его разговоров. Сейчас время не самое удачное, но он все равно с энтузиазмом рассказывает о редких вещицах, которыми усыпан его дом. К слову, с приходом пожирателей в его обитель, Люциус прячет львиную долю антиквариата на чердаке.
— Ох, дорогая, — загораются наконец глаза Люциуса, — я…
Пэнси правда старается слушать, но взгляд то и дело возвращается к Нарциссе. Ведет она себя крайне странно. Исподтишка наблюдая за ней, Паркинсон наконец замечает то, что женщина пытается тщательно скрыть.
Когда домовики выносят на стол две тарелки с десертом, Нарцисса кладет на салфетки два куска и кладет их себе на колени под стол. Пэнси хмурится. Миссис Малфой не выглядит как человек, который станет воровать еду с собственного стола, чтобы полакомиться сладким после полуночи.
Что-то тут нечисто.
— Кажется, пора расходиться по комнатам, — урвав молчание между разговорами, спокойно произносит Нарцисса. — Столовую надо подготовить к ужину других… Обитателей дома, — мягко подбирает она слова.
Драко с облегчением встает с места, намереваясь поскорее уйти. Он так толком ничего и не ест, просто копается вилкой в еде, чтобы мать не задавала вопросов. Поблагодарив за ужин и достойную беседу, члены семейства и Пэнси поднимаются со своих мест.
Паркинсон замечает, что Нарцисса колеблется, ждет, видимо, пока уйдут остальные. Люциус уходит в свой частный кабинет первого этажа, Драко идет на второй и оборачивается, указывая на Пэнси.
— Ты идешь? — хмурится он.
— Да, — кивает она, — только сумку заберу. Ты поднимайся, я догоню.
Драко безразлично жмет плечами, направляясь наверх. Пэнси провожает его взглядом и миновав несколько ступенек, на которые успевает подняться, прячется под лестницей, осторожно выглядывая из-за перил.
Нарцисса покидает столовую последней. Едва хозяйка переступает порог, домовики тут же начинают уборку. Закрыв за собой дверь и глянув по сторонам, она быстрым шагом направляется в сторону неприметной двери в конце коридора.
Пэнси хмурится, наблюдая за ее удаляющейся спиной.
На два яруса ниже в темном помещении спертый воздух мешает сделать полноценный вдох. Гермиона едва может шевелить глазными яблоками от обезвоживания, ее всю потряхивает, в глотке першит. Грейнджер корит себя за совершенный поступок.
Снейп оставляет ей чашу с водой, но она давится собственной гордостью и беспокоится за элементарную безопасность в первые секунды. Вдруг он хочет меня отравить! Не давая себе подумать, Гермиона толкает ногой чашу, и драгоценная вода плещет на влажный каменный пол. Осознание совершенной глупости приходит почти моментально.
Она падает на колени и пытается хоть что-то собрать, слизывая с дрожащих кончиков пальцев воду, но она скользит в тонкие щели пола. В скором времени не остается ничего, и Гермиона беспомощно царапает короткими ногтями камень.
Время снова словно застывает.
Вниз никто не спускается, всюду стоит гнетущая, чудовищная тишина. Гермиона не может спать, ее все чаще на фоне голода посещают галлюцинации. Физиологические неудобства перестают сводить с ума, а начинают приниматься как данное.
Ожоги на грудной клетке и правой руке обрастают пузырями и лопаются. Кожа ноет, физическая оболочка не поддается контролю. Гермионе все тяжелее цепляться за реальность. Она пытается искать выход из темницы, прощупывает стены, ищет лазейки.
Это помогает убить время, но не приносит существенных плодов.
Ее каменная клетка наглухо заколочена.
Гермиона имеет вторую спасительную соломинку реальности, но и она кажется ей призрачной. Лайза Турпин продолжает лежать спиной к ней в неестественной позе, не реагирует на звуки, не отвечает на ее зов. В полутьме Гермиона даже не может разобрать, дышит девушка или нет.